Теневой Капитал (СИ), стр. 56
Рука, на которой лежала её голова, начала затекать минут через пять. Как тогда, в «Газели» у Рустама, когда мы ехали с Садовода и она уснула точно так же. Я тогда тоже не шевелился. Сорок минут, до самого депо. Потом руку час не чувствовал.
Сейчас я тоже не шевелился.
Я сидел, обняв стул, и смотрел в окно. И думал, что раньше мне не хотелось домой, потому что дома не было. Общага не дом, вокзал не дом, подсобка… ну, подсобка почти дом, но там Терминал. А у Леры дом есть. Настоящий, с наличниками, с мамой, с пирогом. И туда ей не хочется ещё сильнее, чем мне не хотелось в общагу. Потому что в общагу хотя бы не страшно возвращаться, там максимум сосед-кидала.
Может, поэтому мы так хорошо друг друга понимаем. Ни у неё, ни у меня нет места, где можно расслабиться. Где можно не держать оборону. Нигде, ни в одной точке на карте.
Кроме, как выясняется, плеча другого человека на заднем сиденье такси.
Я всю жизнь считал, что никому ты не нужен, если от тебя нет пользы. Чётко, как в балансе: дебет, кредит, сальдо. Друг из общаги дружил со мной, пока я был ему нужен. Директор держит меня, пока я делаю кассу. Сёстры Вавилона здороваются, пока у меня есть то, что им нужно.
Всё сходилось. Я на этом строил жизнь, и она держалась.
А рядом спал человек, которому от меня сейчас никакой пользы. Совсем. Я сижу и затекаю. Не продаю, не охраняю, не таскаю ящики. Просто сижу. А ей со мной безопасно. Настолько безопасно, что она спит с открытым ртом, и ей всё равно.
Я не знал, что с этим делать. В моей ведомости для такого не было графы.
Решил пока ничего не делать. Просто не будить.
Трасса сменилась МКАДом, потом развязкой, потом пошли промзоны, склады, заборы с колючей проволокой. И вдалеке, за серой полосой железной дороги, показались девятиэтажки Чернопрудово. Серые, панельные, облезлые, с антеннами на крышах и сохнущим бельём на балконах. Самые некрасивые дома на свете.
Я впервые был рад их видеть.
Такси остановилось у магазина. У трамвайной остановки «Продукты 24 (По требованию)» как раз стоял пустой вагон, и вагоновожатая в оранжевом жилете курила у кабины.
Лера проснулась от того, что машина перестала двигаться. Резко, как всегда, сразу открыв глаза. Подняла голову с моего плеча. Посмотрела на меня. Потом на мокрое пятно у меня на куртке. Покраснела, быстро и густо, до самых ушей, и вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Я… — начала она.
— Приехали, — сказал я, глядя в окно. — Вон Фина, видишь? Окна моет. Снаружи. В декабре.
Фина действительно мыла витрину. Со стремянки, в капе, тряпкой, восьмёрками.
Я мысленно выдохнул. Что ж, Фина судя по всему успешно продержалась в Магазине без нас с Лерой эти выходные. Надеюсь, что и Котю она успешно накормила.
Лера посмотрела на Фину, потом на меня. Поняла, что я ничего не заметил. То есть поняла, что я сделал вид. Благодарно хмыкнула и полезла за кошельком.
И тут у неё зазвонил телефон.
Она глянула на экран. «Мама». Поднесла к уху.
— Да, мам.
Я слышал голос Марины Николаевны. Динамик был громкий, а голос радостный, весёлый, домашний, такой, каким по утрам зовут к завтраку.
— Лерочка, вы доехали? Всё хорошо?
— Доехали, мам. Всё хорошо.
— Ну слава богу. Слушай, а тут такое! Я вышла мусор вынести, а у калитки новый ящик стоит. Компот, от Аркадия Анатольевича. Представляешь? Рановато в этом году, обычно в октябре, а тут декабрь, я даже удивилась. И знаешь что? Тут на записке… — Голос стал ещё радостнее, растроганнее. — Не мне. Тебе. «Лере. И молодому человеку». Вот так и написано, аккуратненько. Как он узнал-то, что вы приезжали? Вот человек, всё помнит, всё знает…
Лера медленно опустила телефон.
Мама ещё говорила что-то, тоненько, из динамика, про банки, про погреб, про то, что надо бы позвонить Аркадию Анатольевичу и поблагодарить, только номера нет. Лера не слушала. Она смотрела на меня.
Глаза у неё были очень спокойные. И очень синие. И я впервые за всё время, что её знал, видел в них не ярость и не страх.
Кажется, Лера была растерянна. Она не знала, что делать.
Поясница у меня зачесалась. Сильно, справа, над ремнём. Сильнее, чем за все эти выходные вместе взятые.
Золотой Чек
📋 СЛУЖЕБНЫЙ АКТ ЗАКРЫТИЯ ТОМА № 6 («ТЕНЕВОЙ КАПИТАЛ»)
На связи кассир Денис Кротов. Смена закрыта, баланс сведён, но Терминал отказался выключаться, пока весь личный состав Магазина (и часть особенно наглых гостей) не выскажут благодарность тем, кто поддерживал точку рублём, мозговым штурмом и вылавливал блох в тексте.
👑 ДЕРЖАТЕЛИ ЗОЛОТОЙ ФРАНШИЗЫ (Боги-Императоры Бусти) 👑
Денис: «Список лиц, чьи имена выбиты на титановых пластинах в фундаменте Узла. Люди, при виде которых даже Профессор роняет свои мелки, а Сёстры Вавилона натягивают платки до самых бровей. Их статус на кассе: АБСОЛЮТНЫЙ ПРИОРИТЕТ.»
💼 Tissot3333 — Бог-Император. Хранитель Хронометража и Повелитель Таймингов!
Денис: «Когда в три тридцать три терминал уходит в секундный перезагруз, а из тёплой стены проступает секретная дверь 0-бис — секунды решают всё! Без хронометража Tissot3333 нас бы уже давно размазало по межсекторному перекрытию. Персональная точность высшей пробы!»
⚡ Андрей Бабин — Бог-Император. Куратор Золотого Резерва и Спонсор Автономного Режима!
Денис: «Человек, чей депозит держит оборону точки мощнее, чем задвижка „Паук“! Пока Андрей с нами, генератор „Урал-1978“ работает без перебоев, солярка льётся рекой, а Жабо-бухгалтер спит спокойно на ортопедическом матрасе. Безлимит на весь дефицит из Нижнего Ящика продлён пожизненно!»
Директор_24 (в Телеге): «Кротов, подтверждаю статус гражданина Бабина. Право вето активно. Баланс непоколебим. Работаем!»
📦 Dance_at_show — Бог-Император. Оптовый Барон Нижнего Ящика!
Толик (из банки): «Моё почтение титанам коммерции! Братуха, ты видел, какой опт мы с Денчиком через тётю Любу провернули⁈ Два миллиона чистыми подняли! С твоим балансом пора открывать филиал на Рижском рынке. Наливаю инвестору лучшей Толянухи со дна за мой счёт!»
🏛 Сергей Храмов — Бог-Император. Патриарх Фундамента и Владелец Несущих Стен!
Денис: «Сергей держит этот район железобетонно! Никакие осадные орудия Вавилона и формульные бомбардировки Профессора не способны расшатать стены нашего ларька, пока фундамент забетонирован финансовым щитом Сергея Храмова. Земной поклон от всей артели!»
💰 Раздел I. Крупные инвесторы и покорители жаб
Екатерине Беловой (за фразу «Это не книга, а магия!» и рекордный вклад в уставной капитал):Директор_24 (Илья Сергеевич Буков): «Екатерина, официально заявляю: в нашем бизнесе нет никакой магии! Есть грамотный ритейл, отлаженная логистика и временные перебои с электричеством на втором горизонте. Но за 2000 рублей в кассу я готов закрыть глаза на ваши формулировки и даже списать этот восторг в графу „представительские расходы“. Выдаю вам статус VIP-акционера. Работаем!»
St. Avas («Нет слов. Только награды!»):Денис: «На это сообщение вышла Фина. Она посмотрела на экран, молча кивнула, взяла вашу награду, протёрла её „Белизной“ до зеркального блеска и поставила на полку строго по росту, рядом с банками горошка. У неё тоже нет слов, но, судя по тому, как она погладила швабру, она в полном восторге. От души, St. Avas!»
Олегу («Моя жаба побеждена!» / «Талант автора победил мою жабу!»):Денис (и его Внутренний Жабо-бухгалтер): «Олег, жму руку! Свою-то жабу я пока так и не победил, она до сих пор сидит в углу черепа с калькулятором и считает каждую скрепочку. А вот победить свою жабу, да ещё и таким красивым, ровным по бухгалтерии числом (1111 ₽, глаз радуется!) — это уровень гроссмейстера. Обе жабы аплодируют стоя!»
