И пришёл охотник (СИ), стр. 28

Как только мы выгрузились, водитель прыгнул на своё место и «Элька», взревев движком, скрылась за ближайшим поворотом.

Мы остались втроём под сеткой веток. Над морем что-то бухало. Где-то на севере слышались отголоски «стрелкотни». Кирпич поднял ладонь — стоп — и несколько секунд просто слушал. Потом он пальцем указал на овражек, и мы двинулись вдоль него, выдерживая дистанцию — не менее пятнадцати метров.

Кирпич держал наготове гладкоствол — не угрожающе, а именно рабоче: ствол чуть вверх, палец вне спуска. Я поймал себя на мысли, что ружьё в его руках воспринимается как часть системы ПВО ближнего радиуса, а не как оружие против людей. Интересное ощущение.

В воздухе отчётливо пахло гарью. Несколько домов в посёлке было разрушено. Торчали куски кирпичных стен. Кое-где курился дымок.

С момента выезда меня снова накрыло ощущение «хрустальной прозрачности», а теперь оно достигло такой интенсивности, что, казалось, само время немного замедлилось.

Путь до посёлка, и до той самой улицы, где стоял дом с обвалившимся крыльцом, в подвале которого скрывался ПУ, показался очень долгим.

Глава 14

Пробой

Командир группы, которую мы сменяли, курсанул Кирпича по тактической обстановке. Они некоторое время общались возле планшета. Я прислушивался к разговору, стараясь уловить максимум деталей.

До ближайших опорников противника было около трёх километров. Как по мне так опасно близко — но, если парни благополучно отработали, значит, место дислокации выбрано удачно. Правда, надо учитывать, что с каждым днём и часом вероятность вскрытия ПУ противником возрастает. Ну то есть, глядя на карту и тактические отметки, я отчётливо понимал — удар по ПУ это не вопрос «если». Это вопрос «когда».

В подвале, где мы разместились, был порядок. Никакого бытового мусора; всё аккуратно прибрано и безопасно вынесено на лестничную площадку — так, чтобы не разводить мышей в непосредственной близости от аппаратуры, но и не демаскировать точку при беглом осмотре с «Мавика».

Ещё на подходе я подметил, что антенна размещена крайне удачно: с двух сторон высокой печной трубы, торчащей как квадратный палец из центра крыши дома. Редкая конфигурация. И отличная маскировка. Видимо, этим и объяснялась живучесть ПУ.

В окрестностях обитало огромное количество бродячих котов. Да, странные шорохи по кустам и развалинам напрягали — но зато мышей было куда как меньше, чем могло быть в этих условиях. Парни даже подкармливали их консервами из сухпайков — чтобы те держались поблизости. И эта тактика прекрасно работала.

После обмена информацией, командир сменяемых доложился Пальме по закрытому каналу. Получил информацию о точке эвакуации. Парни потянулись на выход, тепло с нами попрощавшись и пожелав удачи. На их лицах не было ни радости, ни облегчения. Только предельная сосредоточенность, что легко объяснимо: дроноводы чаще всего несли потери именно во время ротации. Это — период максимальной уязвимости, когда можно и ПУ «спалить» и самим подставиться. Поэтому время, маршрут и навыки скрытого перемещения тут играли колоссальную роль.

Выходили тогда, когда, по прикидкам, должна была быть пересменка у операторов «Мавиков» противника. Конечно, это не давало никаких гарантий — но позволяло хоть как-то снизить риск.

Минут пятнадцать мы сидели в полной тишине. Потом Палец поднялся и занялся своим хозяйством: проинспектировал наземную станцию управления (НСУ) — большой пластиковый короб с двумя встроенными мониторами, клавиатурой и другими органами управления. На левом экране была выведена карта с тактической обстановкой системы «Глаз-Гроза», правый оставался тёмным; все «птицы» находились на земле, показывать было нечего. После этого он проверил и пересчитал запас батарей, чекнул несколько «птиц», подготовленных к полётам. В общем, занимался всем тем, чем должен заниматься хороший техник в группе.

Всё это время Кирпич сидел на раскладном стуле и листал служебный смартфон. Судя по работе системы, интернет здесь был. Каким образом — не вникал. «Старлинка» на ПУ я не заметил.

Выждав ещё несколько минут, Кирпич взял «Моторолу» подключенную к внешней антенне, нажал на тангенту и сказал:

— Пальма Клеверу.

Клевер — это позывной нашего ПУ.

Через несколько секунд последовал ответ:

— Пальма на связи.

Кажется, я даже узнал бойца, который сидел на узле связи — видели в столовке. Голос очень характерный, басовитый, с хрипотцой.

— Сменились, работаем. Без замечаний, — сказал Кирпич.

— Клевер, принял, без замечаний. На связи.

Отложив рацию, Кирпич посмотрел на меня, потом неожиданно улыбнулся и подмигнул.

— Не расслабляйся особо, — сказал он. — Группа Льда доберётся, сразу задачу нарежут.

— Понял, не расслабляюсь, — ответил я.

Снаружи в подвал долетали звуки далёких взрывов и стрелкотни. Обстановка была далека от спокойной. Так что предположение о том, что скоро нам нарежут задачу, выглядело вполне обоснованным.

И точно, не прошло и десяти минут, как рация снова ожила.

— Клевер Пальме, — сказал знакомый голос.

— Клевер на связи, — ответил Кирпич.

— Смежники засекли движение севернее позиций Инея. Готовы картинку с «Мавика» кинуть. Свяжитесь.

— Принял Пальма.

Кирпич вздохнул. Подключил станцию «Азарт» к выносной антенне через переходник. Проверил прибор, затем нажал на тангенту.

— Кунгур ноль-три Клеверу. От Пальмы, — произнёс он.

Несколько секунд было тихо. Потом пришёл ответ:

— Привет, парни, это Кунгур ноль-три. Там вроде на ваших накат готовится. Мы сейчас готовимся восемьдесят вторым отработать. Готовы картинку дать.

— Принял тебя, Кунгур ноль-три. Картину да, готовы наблюдать. Спасибо, мужики, — произнёс Кирпич.

После этих слов Палец молча поднялся, подошёл к НСУ и начал щёлкать по клавиатуре. Изображение на левом экране изменилось: в его центре появился чёрный квадрат. Спустя несколько секунд квадрат заполнило изображение местности с высоты птичьего полёта — трансляция с «Мавика», принадлежавшего смежному подразделению морской пехоты. Палец развернул его на полный экран.

— Как отработаем, смотрите по результатам. Окно будет полчаса минимум — смена позиции, — ответил смежник.

— Клевер принял, до связи, — сказал Кирпич, и положил «Азарт» на место.

Я вглядывался в изображение, стараясь сориентироваться. Потом узнал местность: тот же посёлок, где сидели мы — только северо-восточнее. Параллельная улица, в паре километрах от нас. Строениям там досталось заметно сильнее: не было ни одного целого. Хватало и воронок от прилётов или от сбросов. Наша это была работа или противника — сказать сложно. Оба варианта одинаково возможны: похоже, именно за эту улицу и шла борьба прямо сейчас. Я попробовал разглядеть дом с нашим ПУ, но не преуспел: эта часть посёлка находилась вне поля зрения дрона.

Оператор дал приближение. Я разглядел группу из семи человек, двигающихся параллельно вдоль улицы перебежками с большими интервалами. Противник. Жёлтые полоски на плечах было отчётливо видно.

Они перемещались, прикрывая друг друга: два человека в укрытии ведут беспокоящий огонь, пока третий меняет позицию, приближаясь к цели. Потом цикл повторяется — дальше по улице. Я пытался разглядеть позиции наших бойцов — и довольно долго не мог их «поймать».

В конце концов, я решился спросить:

— Где наши?

Кирпич, не отрывая взгляда от экрана, указал на неприметный участок земли во дворе одного из разрушенных домов. Сориентировавшись, я быстро сообразил, что, через поваленный забор из этой точки отлично простреливалась вся улица. А потом, приглядевшись, я понял, почему не видел наших бойцов. Они находились внутри сооружения с грунтовой крышей. Видимо, это был погреб или склад, устроенный хозяевами дома.

В этот момент пошли прилёты от восемьдесят второго миномёта, стоявшего на вооружении смежников.

Первая мина легла на правую обочину, метрах в ста от наших позиций. Сначала я подумал, что удар вышел удачным, и что минимум два противника ликвидированы — но потом понял, что они укрылись на дне крупной воронки посреди улицы. Один из них уже через несколько секунд поднял голову, перекатился на бок и проверил личное оружие. Второй пока не шевелился. Возможно, был контужен. Но вот зашевелился и он.