И пришёл охотник (СИ), стр. 25
— Мих, сам как? — коротко спросил он.
— Нормально, — ответил я. «Хрустальная прозрачность» по-прежнему была со мной, но уже воспринималась приглушённо, как норма. Так что я ответил вполне искренне.
Зигфрид быстро огляделся, будто проверяя, что мы действительно одни.
— Мих, как получилось, что ты первым огонь открыл? — спросил он. — Почуял чего?
Я вздохнул. Потом ответил, выдержав его прямой взгляд.
— Это был мой знакомый.
— А-а-а, вон оно что! — улыбнулся Зигфрид, как мне показалось, даже с некоторым облегчением.
— Брат одной из моих бывших. Я знал, что он ушёл на АТО. Заблокировал меня в «Фейсбуке», долго не общались.
— Не, так-то всё правильно сделал, — сказал Зигфрид. — У вас вообще были все шансы обнулиться в той ситуации. Сработал фактор неожиданности — никто из укров не ожидал проблем от тебя. Это вас спасло.
— Понял, — сказал я, впервые ощутив нечто вроде отдалённого укола страха. Когда представил, что это я, а не мой «старый знакомый» мог лежать с дыркой в лице под осенним небом.
— Смотри, Мих, — продолжал Зигфрид, — у тебя есть кто на материке, кому надо дать знать, что у тебя в порядке всё? Связи-то не было толком.
— Мама, — ответил я. — Желательно. Она реально переживает.
— Короче, у нас есть сетка под землёй. Раздача со старлинка. Я тебе сейчас ключ дам. Смотри, можешь часик посидеть, поболтать, там, с кем надо. Только текстом, лады? Потом отключишься. Ну и в целом, я буду говорить, когда подключиться можно.
— Добро, — кивнул я, снова неосознанно копируя его стиль общения.
— И ещё, короче, я тебе сегодня место в располаге организую. Ты пока поговори с мамой, потом пообедай. Я тебя найду.
— Спасибо! — ответил я.
Разговор с мамой вышел коротким и нервным. После моей первой реплики она пыталась несколько раз набрать меня голосом, возмущалась, почему я не беру трубки. Мои объяснения насчёт ограничения трафика игнорировались. Потом я сказал, что нахожусь в относительно безопасном месте под землёй, под охраной военных. Да, это была сознательная подтасовка, но напрямую врать мне категорически не хотелось. Как бы то ни было, маму это немного успокоило. Мы даже смогли нормально попрощаться, а я пообещал держать её в курсе и «немедленно вернуться, когда это безобразие закончится».
После этого я от нечего делать листал новостные каналы.
«Рыбарь» сообщал о том, что «вклинение групп украинского десанта произошло на некоторых небольших участках западного побережья Крыма и будет ликвидировано в течение недели максимум». Я вспомнил то, что я видел в заливе. Хмыкнул про себя и начал листать дальше.
«Варгонзо» постил отдельные видео с воздушными боями, бодро рапортуя о массовом сбитии «Томагавков», которым «не удалось разрушить критическую инфраструктуру полуострова». Ещё на канале была карта, где районы, контролируемые украинскими формированиями, образовывали два небольших участка, шириной не больше пары километров, на западном побережье.
Я снова хмыкнул. Открыл украинский «Дипстейт», посмотрел на карту. Если верить ей — серая зона находилась уже непосредственно в жилых кварталах Симферополя, а Черноморское обозначалось как зона уверенного контроля украинской стороны.
Вернувшись к каналам отечественной сетки, я полистал ещё несколько. Сообщений было много, часто они противоречили друг другу.
Некоторое время я сёрфил по перекрёстным ссылкам, переходя с канала на канал. Потом моё внимание привлекло одно видео, на обложке которого было изображение разрушенного крымского моста. Я надел наушники, кликнул на него, ожидая, что там будет какая-то информация о реальном масштабе разрушений и прогнозе сроков восстановления. Но вместо этого я с удивлением увидел куда-то бегущего мужчину самого скуфского вида в модном камуфляже. Было видно, что бежать ему тяжело: одышка мучила. Он двигался вдоль длинного ряда стоящих легковушек. «Только что! „Томагавк“! Прямо над головами! Чудом не обнулились: он явно целился в нас! Видимо, наша РЭБ сработала! Слава РЭБ!» Люди, сидящие в своих машинах, наблюдали за ним с недоумением на лицах. Одна девочка на пассажирском сиденье красной «Лады» показывала ему язык. Камера резко качнулась. Включился мощный оптический зум, и на горизонте стал виден тонкий столб серого дымка. «О, прилёт!» — с придыханием (из-за одышки) восторженно произнёс мужчина.
Я выключил видео. И тут заметил мигающий значок личного сообщения под знакомой аватаркой.
«Миша, ты где? Почему не отвечаешь?» — спрашивал Зелёный Гоблин.
«Всё нормально, — ответил я. — Занят был».
«Занят? Чем занят? Тебя просили что-то сделать?»
«Да, раненого отвозил в госпиталь», — ответил я.
«А. Ясно. Теперь как, тебя отпускают? Слушай, есть вариант безопасного проезда до Симферополя, но он закроется через несколько часов. Тебе надо спешить».
«Ничего, я пока здесь побуду», — ответил я.
Пауза. Я видел, что Гоблин несколько раз начинал набирать текст.
«Миша, я чувствую, что что-то случилось. Возможно, я могу помочь. Я тебе говорил».
Я задумался на секунду. Потом решил написать правду — может, после этого он, наконец, отстанет? Хотя бы на время.
«Я убил человека. Знакомого».
«Украинца, да? Ты был в бою? Тебя заставили идти в ополчение? Дали оружие?»
«Нет. Нарвались на засаду. ДРГ».
Пауза. Я даже хотел закрыть диалог, но Гоблин всё-таки ответил.
«Среди диверсантов был твой знакомый?»
«Да».
«Ох, Миша».
Я уже хотел закрыть диалоговое окно, но Гоблин будто почувствовал это.
«Не вздумай диалог закрывать! — написал он. — Миш, от этого твоя жизнь зависит. Буквально. Ты пока не очень понимаешь, что ты сделал. Тебе кажется, что вокруг тебя такие же люди, как ты сам. С нормальной человеческой логикой. Но они — военные, Миша! В боевой обстановке! Ты — ресурс! Не слишком ценный, но они сейчас в такой ситуации, что любому ресурсу будет применение! А после твоей реакции в боевой обстановке у командира в голове насчёт тебя стоит отметка „способен стрелять по людям“. Это не сильно повышает твою ценность — но расширяет сферу применения. Тебя теперь могут отправить держать какое-то здание, чтобы выиграть пятнадцать минут. Потому что ты менее ценный, чем другие, „штатные“ бойцы! У тебя меньше реальных навыков и возможностей. Так что после этой истории ты резко снизил свои шансы на выживание, Миша!»
Я читал эти строчки, понимая, что Гоблин ничуть не кривит душой. Да, всё так и есть. Это логично. Но даже это понимание было частью новой, «хрустальной» реальности, которая так и не отпускала меня.
«Но, к счастью, я знаю, что можно сделать! — продолжал Гоблин. — Миша, у меня есть способ реально повысить твою ценность».
«Как?» — из чистого любопытства спросил я.
«Миша, ты умеешь управлять FPV-дроном», — написал Гоблин.
«Не умею», — ответил я, решив, что это вопрос. И довольно глупый, надо сказать.
«Теперь умеешь. Просто поверь мне, — продолжал Гоблин. — Смотри, дронщики в отряде наверняка тренируются в специальных симуляторах, на ноутбуках с пультами. Как правило, это программа „Лифтофф“ в разных модификациях или подобные. Твоя задача — найти, где дронщики тренируются. Сказать, что ты умеешь летать и попросить возможность показать, как ты это делаешь».
«Бред,» — автоматически написал я.
«Ты не только умеешь летать на симуляторе, — продолжал Гоблин, будто не замечая мою реплику. — Ты знаешь, как обращаться с дроном. Как подготовить его к полёту. Как навесить декодер на опту и подключить катушку. Как забиндить машину, которая никак биндиться не хочет. Всё это ты знаешь!»
Я уже начал писать очередную резкость, но остановился. Вдруг осознал, что действительно понимаю, о чём говорит Гоблин! Я будто мысленно увидел, как выглядит декодер. Как выглядит и открывается катушка на двадцать километров. Куда подключается.
Знания будто обрушились на меня: типы боевых частей. Взрыватели. Способы подключения. Батареи. Ёмкости. Условия полёта. Почему нельзя летать на опте над водой… всё и сразу.
