"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 62
– Обычно я так не делаю, но, может быть, в этот раз…
Карен специально ведет себя так, чтобы это выглядело, будто она делает им одолжение. Вероятно, так оно и есть.
– Мы именно этого хотим? – вслух думает Бэт. – Может быть, сначала обсудить все с полицией?
– Вы, конечно, можете сделать это, ваше право, – произносит Карен, но язык ее жестов – она откидывается назад и скрещивает на груди руки – говорит противоположное. – Я бы сказала, что они стали очень осторожными, особенно после расследования Левесона [17]. А ДИ Харди осторожничает еще и потому, что связан с Сэндбруком.
По горлу Бэт прокатывается холодок, как будто она проглотила кусочек льда. Сэндбрук знаменит только одним. Она и сейчас без труда видит перед глазами лица тех девочек.
– А какое он имеет отношение к Сэндбруку? – спрашивает Марк.
– Так он ведь… А вы что, не знаете? – На мгновение Карен даже потеряла самообладание от неожиданности. – Алек Харди вел то расследование и был главным ответственным лицом. Я была там. И собрала весь материал о нем по тому делу. Это он виноват, что дело в суде развалилось.
Холод внутри Бэт проваливается еще глубже, растекаясь по всему телу. Его порывистость, которую она приняла за жесткую деловитость, теперь выглядит совсем по-другому. А они еще доверились ему. Они доверили ему самое главное дело на свете. Наверное, он юридически обязан был как-то предупредить их об этом. Бэт открывает рот, чтобы что-то сказать, но в горле у нее пересохло и с губ не слетает ни звука.
– А как он перешел на новое место работы? – спрашивает Марк.
– Этого я не знаю, – отвечает Карен. – Но одна из причин, по которой я здесь, это как раз не допустить, чтобы он сделал это еще раз.
Неожиданно в голову Бэт приходит одна мысль, и на это у нее находится голос.
– Элли должна была бы сказать мне об этом.
– Думаю, это должен был сделать хоть кто-нибудь, – говорит Карен. – Простите. Если бы я знала, я бы не сболтнула этого.
Теперь холод распространяется уже на кожу Бэт. Как Элли могла утаивать от нее такие важные вещи? На чьей она вообще стороне?
Все ждут от Бэт ответа. Но проблема в том, что она больше не доверяет собственным суждениям. Взять хотя бы то, насколько она промахнулась в своих оценках со Стивом Конноли и Алеком Харди. Да и с Элли прежде всего. Кто может с уверенностью сказать, что с Карен Уайт будет по-другому? С другой стороны, какая есть альтернатива? Послать ее и отказаться давать интервью? Раздается звук рвущейся ткани, и, опустив глаза, Бэт видит, что не заметила, как порвала свою юбку.
Карен наклоняет голову.
– Я понимаю, что являюсь лицом заинтересованным, но теперь вы и сами видите, что есть еще больше оснований привлечь прессу. Потому что, простите, Бэт, но Алек Харди ведь не один ловит преступников, верно? И чем шире мы будем освещать это дело, тем большее давление окажем на него.
Если так – все выглядит просто. Желание Бэт заботиться о Дэнни с его смертью не уменьшилось. Наоборот, теперь оно сильнее, чем когда-либо.
На подоконнике фотография: Бэт и Дэнни стоят на пляже прошлым летом, обняв друг друга за шею. Вынимая ее из рамки, Бэт понимает, что сможет жить и дальше, если вдруг окажется, что ее выбор был неправильным. Но при этом не сможет ужиться сама с собой, если не будет ничего делать.
Клонящееся к закату солнце окрашивает домик Морской бригады в масляно-желтый цвет. Во дворе вокруг перевернутой вверх дном лодки стоят детские спасательные жилеты. Джек Маршалл в своей форме капитана – морской галстук с эмблемой флота на фоне небесно-голубой сорочки – наблюдает за тем, как его маленькие подопечные возводят еще одну усыпальницу в честь погибшего мальчика. Здесь чувствуется морская тематика: ракушки вместо цветов, ламинированные рисунки. Здесь также есть фотографии – Дэнни на пляже, Дэнни в форме Морской бригады, Дэнни собирает мусор с песка, Дэнни поднимает вверх пойманную рыбу, Дэнни завязывает морские узлы.
Олли на мгновение задерживается перед этими снимками, качает головой и вытирает глаза. Затем, сжав зубы, включает диктофон в своем мобильном на запись и сует его в карман.
– Привет, мистер Маршалл, – бодрым голосом говорит он.
– Оливер! – откликается Джек. – Пришел помочь?
– В общем, могли бы мы с вами поговорить? Может быть, внутри?
Джек настораживается.
– Нет, мы можем поговорить и здесь. Разве не видишь, что я занят? Что ты хотел?
– Я тут натолкнулся кое на какую информацию и… – Олли аккуратно отводит Джека в сторону от мальчишек. – Поскольку мы знаем друг друга, я подумал, что должен сначала прийти к вам, прежде чем все это всплывет. – Он набирает побольше воздуха. – Мне правда очень неудобно, но другого способа задать этот вопрос не существует. Это правда, что вы были осуждены за секс с несовершеннолетними?
В глазах Джека вспыхивают страх и злость.
– Ах ты, маленький ублюдок!
– Я не пытаюсь вас как-то подставить… – начинает Олли, но договорить не успевает.
Джек с удивительным проворством, словно ему вдвое меньше лет, хватает его за шкирку и прижимает к поручням. Мальчишки из Морской бригады, маленькие и сбитые с толку, испуганно шарахаются назад.
– Кто сказал тебе это? – рычит Джек. – Полиция? Ты такой же, как и все остальные, – можешь только распускать слухи и осуждать.
– Думаю, вам лучше меня отпустить! – хрипло говорит Олли, которому Джек сдавил горло.
Джек отпускает руку и внезапно снова становится немощным стариком.
– Как давно ты меня знаешь? – уже умоляющим тоном спрашивает он. – Я хоть когда-нибудь делал что-то непотребное по отношению к детям?
– Если бы мы могли поговорить в помещении… – переводит дыхание Олли.
– Чтобы ты мог спровоцировать меня сказать что-то компрометирующее?
– Как я могу скомпрометировать вас, если вы невиновны?
– О, они натаскали тебя, чтобы ты вел себя по-умному, разве не так? Проваливай отсюда! Давай!
Олли понимает, что потерпел поражение. Он удаляется от домика Морской бригады, периодически переходя с шага на бег трусцой. Углубившись в собственные мысли, он не замечает припарковавшегося неподалеку Найджа Картера, который в кабине своего фургона жует чипсы. Окно машины открыто, ветер дует в его сторону, так что он слышал все, до последнего слова.
29
Харди приезжает на званый обед все в том же своем рабочем костюме. В руках у него цветы, бутылка вина, коробка шоколадных палочек «Мэтчмейкерс», а на лице – выражение человека, которого подводят к виселице.
О чем, черт возьми, Элли думала, когда приглашала его к себе домой? Ей же и так целый день приходится терпеть его на работе, так она еще и добровольно приглашает его к себе в гости. Она сердито смотрит на Джо. Это полностью его вина, ведь это он сказал, чтобы она была доброй с начальником. И вот куда это их всех завело.
– Рады вас видеть, – говорит Джо, освобождая Харди от его ноши.
– Можно, сегодня вечером я буду называть вас просто Алек? – Элли берет у него пиджак. – Не могу же я и тут докладывать: «Сэр! Ваш ужин подан, сэр!»
Она чувствует себя по-идиотски. Нет, это определенно вина Джо.
– «Алек» мне не нравится, – говорит Харди, следуя за ними на кухню. – И никогда не нравилось. Алек. – Даже собственное имя в его устах звучит как-то кисло. – Почему все должны так часто использовать именно имя человека? Как будто все мы работаем в маркетинге или где-то в этой области. Я имею в виду, что, когда я на кого-то смотрю, когда я смотрю на вас… – он делает паузу для пущего эффекта, а взгляд его просверливает Элли насквозь и выходит с другой стороны, – вы уже знаете, что я разговариваю с вами, и мне нет необходимости три раза повторять ваше имя просто потому, что я поздравляю себя с тем, что помню его, чтобы создать атмосферу… как бы это сказать, ложной интимности.
