"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 50
– Я с прессой не общаюсь, – отвечает Джек Маршалл.
Карен докручивает свою улыбку до предела.
– Вы держите газетный киоск и при этом не хотите разговаривать с людьми, которые делают то, что вы продаете?
– Я газеты продаю. И не хочу в них попасть.
– Но почему?
От напряжения этой бесконечной улыбки у нее уже начинают болеть щеки.
– Не приставайте ко мне.
– Я просто пытаюсь выяснить все насчет Дэнни. Он ведь разносил по домам ваши газеты, так?
– Вы по-хорошему уйдете или мне позвонить в полицию? Я вел себя с вами обходительно.
Она все равно оставляет ему свою визитку.
– Вдруг вы передумаете…
Как и предвидела Карен, ее карточка тут же отправляется в мусорную корзину. Уже на выходе она слышит, как Джек Маршалл называет ее паразитом. Впрочем, она слыхала в свой адрес вещи и похуже.
На улице у нее звонит телефон. Это с работы, седьмой вызов со вчерашнего дня. Этот она тоже пропускает и удаляет последующее сообщение на голосовой почте. Что они могут сделать? Технически они не могут отстранить ее от этого сюжета, учитывая, что она поехала сюда без их разрешения. Еще денек, и Лен Данверс будет умолять ее по телефону дать ему к сроку материал на двойной разворот.
Она еще проявится. У нее это всегда получалось.
Британское лето оправдывает свою репутацию: мягкий легкий дождик превращается в проливной дождь. На сержанте Миллер ярко-оранжевый плащ, а в руках зонтик. Харди уже промок, хотя ноги в новых ботинках, которые ему принесла Миллер, остаются совершенно сухими. Она постоянно смотрит под ноги на лужи и украдкой самодовольно усмехается.
Здесь, на парковке для трейлеров у подножия скалы, несмотря на дождь, упорно продолжают оставаться несколько семей, хотя родители детей на улицу не выпускают.
Они подходят к убогому домику на колесах, где живет Сьюзен Райт. Улыбка не сходит с губ Миллер, словно приклеенная, даже когда Сьюзен вместо приветствия упрекает их, что они разбудили ее собаку.
– Вы его еще не поймали? – говорит она Харди. – Дети здесь не чувствуют себя в безопасности.
По крайней мере, с ней не нужно терять времени на всякие любезности.
– Марк Латимер чинил прорыв трубы в хижине на Брайар-Клифф несколько недель назад? Он говорил, что брал у вас ключи.
– Нет. У нас наверху никогда трубу не прорывало.
Харди чувствует, как Миллер рядом с ним напрягается, и ощущает новую волну раздражения по поводу ее отказа серьезно рассматривать Латимера как возможного подозреваемого. Что ж, чем раньше придут результаты анализа крови с его лодки, тем лучше.
– Когда вы там в последний раз убирали?
– Десять дней назад. С тех пор там никого не было.
– У кого еще есть ключи? Мы рассматриваем этот домик как вероятное место совершения преступления.
Она странно смотрит на них – с таким видом, будто подозреваемыми являются они.
– Только у меня и у хозяев. Вот и все.
– Ладно. – Харди захлопывает свой блокнот. – Мы пришлем кого-нибудь, чтобы снять ваши отпечатки пальцев.
Она даже глазом не моргнула.
– У вас все?
Дверь захлопывается, прежде чем они успевают что-то ответить.
Перед тем как возвращаться к Марку, им нужно нанести еще один визит. Миллер выкладывает ему полную информацию уже в машине:
– Найдж переехал жить к матери, Фэй, несколько лет назад, когда умер его отец. Они с ней всегда были очень близки. На Марка он работает уже примерно года три. Марк сам обучал его. Найдж ездит на фургоне. И держит его припаркованным у своего дома.
Район Мид-Вью находится всего в паре кварталов от Спринг-Клоуз, но масштаб тут другой: бунгало низко припадают к земле, а в тупиках не хватает места, чтобы выдержать пропорцию между домом и местом для машины перед ним. Фургон Найджа стоит на подъездной дорожке, которая для него коротковата.
Миллер исчезает, чтобы побеседовать с Фэй, тогда как Харди остается разговаривать с Найджем перед домом.
Парень явно нервничает, и его бритая голова блестит от пота.
– Да, я почти всю ночь был с Марком, – говорит он. – Мы встретились с ним, покатались, перекусили немного.
Он издает какое-то странное хихиканье: этот несчастный малый выставляет Марка законченным лжецом.
– Часто вы с ним куда-то ходите?
– Время о времени.
– Где вы с ним встретились в тот вечер?
– На парковке возле Брайар-Клифф, – заученно отвечает Найдж, едва Харди успел закончить фразу. – Там очень удобно.
Харди не находит ничего удобного на темной и грязной парковке, да еще и хрен знает где.
– Когда вы попали домой?
– В час где-то. Не знаю.
– А что вы делали до часу?
– Выпивали, трепались, ели…
Найдж выглядит несчастным.
– Где вы ели?
– В пабе в Вейле. «Фокс».
– Что вы ели?
Глаза Найджа устремляются вверх, как будто он мысленно перебирает меню этого паба.
– Чипсы… и пирог, пирог с мясом.
– А много заведений работают до часу ночи?
– В «Фоксе» мы досидели до закрытия.
– Значит, они вас вспомнят, когда мы их об этом спросим.
Из дома выскакивает Миллер.
– Найджел, может, хватит уже вешать нам лапшу на уши? Твоя мать сказала, что до полдесятого ты был с ней. Что последние заказы выполнял за углом. Причем без Марка.
Солнечные лучи перерезают комнату для допросов пополам – ровно полдень. На мигающем CD-плеере лежит стопка компакт-дисков. Марк Латимер рассматривает свои колени, в то время как Харди рассказывает ему, как все было.
– С момента нашей последней встречи мы кое-что проверили. Номер один: женщина, у которой хранятся ключи от хижины на Брайар-Клифф, не помнит, чтобы вы чинили там прорыв трубы.
– Что? Да это чушь какая-то! Я сам брал у нее ключи. Она живет в трейлере. У нее еще собака.
– Она говорит – нет.
– Тогда она врет.
Марк беспомощно смотрит на Миллер, как будто она должна его выручать.
– Номер два, и это уже серьезно: ваше алиби – полный бред. Приятель ваш, Найдж, врать не умеет. И давайте все-таки уважать умственные способности друг друга. Убит ваш сын, поэтому я в недоумении, зачем вам уводить нас по ложному следу. Пункт три: мы осмотрели вашу лодку. И на ней обнаружены пятна крови. – Он фыркает, нарушая внезапно повисшую тишину. – Так чья это кровь в вашей лодке, Марк?
– Дэна. – Он встречается взглядом с Харди, не пытаясь оправдываться. – Мы брали ее в позапрошлый уик-энд, когда стояла жара. Мы с Дэном и Хлоей рыбачили в миле от берега. Поймали трех хороших окуней, привезли их и поджарили на барбекю. Дэнни валял дурака и порезал ступню леской. Порезал прилично. Скакал по всей лодке и орал. Хлоя была там, спросите ее.
– Мы спросим.
Голос Миллер звучит скорее успокаивающе, чем угрожающе.
– Почему вы врали нам насчет того, где были в четверг вечером? – спрашивает Харди. – Мы не можем исключать вас из списка подозреваемых, пока не будем знать, где вы были на самом деле.
– Как то, что я торчу здесь, может помочь поймать убийцу Дэнни? Все накручивается одно на другое, но это не имеет никакого отношения к делу.
Он с досадой бьет кулаком по столу.
– Теперь уже все имеет значение, – говорит Харди. – Кто что делал, кто где был. Все взаимосвязано, и все содействует расследованию. Если мы не узнаем правду, мы не сможем найти того, кто убил Дэнни. А все начинается с вас.
Он складывает руки на груди и откидывается на спинку стула.
От негодования голос Марка взвивается:
– Я рассказал вам про хижину, вы мне не верите, а я не вру!
– Марк, – мягко говорит Харди. – У вас умер сын, и на вашем месте я бы все рассказал полиции. Просто должен был бы это сделать. Почему вы попросили Найджела обеспечить вам фальшивое алиби?
Марк вздергивает подбородок.
– Все, что я говорю, перекручивается! Я не могу четко думать.
– Марк Латимер, я арестовываю вас за препятствование ведению следствия по делу об убийстве.
