За гранью дозволенного, стр. 61

— Присаживайся, — ласково сказал он и отодвинул ей стул.

— Спасибо, — улыбнулась Мишель. В фарфоровой чашке уже дымился ароматный чай, на тарелке лежали бутерброды, а стеклянная ваза была полна шоколадных конфет.

— Если хочешь, могу пожарить яичницу, — участливо произнёс Георгий. — Мне не сложно.

— Да нет, спасибо, ты и так очень добр, — вежливо отказалась она.

— Ладно, но если вдруг передумаешь, дай мне знать, — добавил он и сел напротив. — Ты главное — не стесняйся, здесь ведь тоже твой дом.

— Хорошо, — пробормотала Мишель сквозь подступающие слёзы и часто заморгала.

— Спасибо, что согласилась остаться, — продолжал Георгий. — Мы вроде и знакомы полгода, а мне так и не удалось тебя толком узнать. Время, конечно, бежит, — он раздосадовано покачал головой. — Я всегда мечтал о сыне и дочери, и едва ли предполагал, что моя мечта давным-давно сбылась. Если бы я мог восполнить утраченное за эти двадцать пять лет, как бы я тогда был счастлив, — разочарованно вздохнул он, и Мишель почувствовала, как слёзы обжигают её лицо. — Ох, Мишель, ну не надо! Прости, я тебя расстроил, — замялся Георгий, не отрывая от неё глаз.

— Ничего, — всхлипнула она, разворачивая салфетку. — Это даже полезно, должен быть выход эмоциям, — Мишель торопливо вытерла щёки.

— Тоже верно, — кивнул Георгий. — Лучше я буду молчать, а то ты вообще не поешь, — он указал на нетронутые бутерброды.

— Нет-нет, расскажи мне, пожалуйста, о себе, что тебе нравится, чем ты увлекаешься, — попросила Мишель и взяла бутерброд с красной рыбой. — Рома говорил, что ты его обучил стольким вещам, и вы много путешествуете.

— Это правда, — его полные губы тронула задумчивая улыбка. — Когда Рома был маленький… — и он придался воспоминаниям, а Мишель стала увлечённо его слушать.

Как она и предполагала, Георгий оказался интересным и незаурядным человеком. Даже после того, как их с Ромой бросила Лиза, он старался не унывать и делать всё, чтобы разнообразить их жизнь. В какой-то мере они с Романом являлись половинками единого целого. Она росла с матерью, чьи функции по большей части выполняла Николь, а брат — с отцом. В чём-то Мишель ему немного завидовала. Пусть его и воспитывал один отец, зато любящий и внимательный, а в ней и родная мать не нуждалась. Почему-то Мишель казалось, что к их отношениям с Ромой он был более благосклонен. Он, конечно, не затронул эту деликатную тему, но и не проявил враждебности, а, напротив, вёл себя так, словно они знакомы с рождения и никогда не разлучались. Как жаль, что порой за ошибки одних людей расплачиваются совершенно другие. На самом деле Мишель очень порадовалась встрече с Георгием. Всё-таки приятно осознавать, что твой отец интеллигентный, умный мужчина с добрым сердцем и способный к самопожертвованию. Допив чай, Мишель помогла отцу убрать со стола, а затем робко спросила:

— Можно, я зайду в комнату Ромы? Мне нужно ему кое-что отдать.

— Да, конечно, — кивнул Георгий. Как ни странно, но никаких вопросов с его стороны не последовало.

Мишель в ответ благодарно улыбнулась и тихо удалилась из кухни. Осторожно приоткрыв дверь, она проскользнула внутрь и, прислонившись к стене, замерла. Вот оно личное пространство Романа, его тайное убежище, где он думал о ней сутками напролёт, разговаривал по телефону и даже спал на одном диване. Собственно после того раза они и перестали общаться, распрощавшись в этой самой комнате. Понятно, что Роман обиделся, и её недоверие его сильно задело, но в то же время Мишель считала, что командировка — не повод не объявляться. Он сам нервничал, когда она исчезла после Нового Года, а теперь поступал точно также. Печально вздохнув, Мишель достала из кармана ключ и положила его на полку рядом с фотографией Романа. Взгляд невольно задержался на чарующих голубых глазах и Мишель, взяв в руки снимок, коснулась его губами. Ах, если бы при этом она ощущала не глянец бумаги, а тёплые, чувственные губы. И кто бы знал, когда ещё повторятся их поцелуи. В душе Мишель согревала мысль, что Роман сейчас находился на её Родине, но переживаний от этого не становилось меньше. Уже по дороге домой, мучаясь от долгих и утомительных размышлений, она решила предпринять последнюю попытку наладить их отношения. Ведь близилось её двадцатипятилетие, и Роман не мог об этом забыть. Мишель искренне надеялась, что он придёт на праздник, и собралась в ближайшее время выслать ему приглашение. И если он по-прежнему не объявится, это будет означать, что между ними реально всё кончено.

11 глава

— Мишель, тебе скоро выходить, поторопись! — крикнула Лиза, проходя мимо комнаты дочери.

— Да, мам, я знаю! — прокричала она в ответ.

Мишель как раз заканчивала собираться на работу. Стоя перед зеркалом, она подбирала украшения к тёмно-синему платью и любовалась завитыми локонами, усеянными мерцающими блёстками. Вот и наступил март, и ей исполняется двадцать пять лет, однако настроение у неё было вовсе не праздничное. Лиза ей, конечно, предлагала отпроситься в клинике и отпраздновать День Рождения в семейном кругу, но Мишель отказалась. Она знала, что мать практически наладила отношения с Георгием и теперь изо всех сил пыталась наверстать упущенное, но ее это мало волновало. Что бы Мишель предпочла на самом деле, так это провести романтический вечер с Романом. Она несколько раз отправляла ему приглашение, но Роман его так и не подтвердил, из чего Мишель заключила, что он вряд ли придёт. А жаль, ей бы очень хотелось его увидеть. И, конечно, ей не хватало Николь. Сегодня утром Мишель получила от нее посылку — красивую именную подвеску из золота и открытку с чудесным поздравлением. В ней говорилось следующее: “Моя всем сердцем любимая Мишель! Наша семья поздравляет тебя с Днем Рождения! Двадцать пять лет — самый расцвет молодости, и ты в этом еще не раз убедишься. Помимо здоровья, благополучия и удачи мы желаем тебе не переставать мечтать, так как с возрастом люди обычно утрачивают эту прекрасную способность. Нужно, чтобы одна мечта исполнялась, и ее место тут же занимала другая, и так всегда. Мечта должна быть обязательно у каждого человека и в любом возрасте, потому что без нее теряется смысл жизни. Милая, будь счастлива, и помни, я по тебе очень скучаю и по-прежнему с нетерпением жду. Целуем и крепко обнимаем. Твои Николь, Франсуа и Мадлен”. В течение дня Мишель неоднократно перечитывала эти строки и испытывала бесконечную нежность и теплоту. Они ощущались даже на расстоянии, исходили от писем и подарков. И в отличие от Лизы, Николь ей уделяла гораздо больше внимания и заботы, не позволяя себя чувствовать одинокой или забытой. Что касалось подвески, ее Мишель решила не показывать матери и на время убрала в шкатулку. Побрызгавшись сладкими духами, она невесело ухмыльнулась своему отражению и вышла из комнаты.

В этот момент, как раз приехал Георгий. Радостно обняв Мишель, он вручил ей красиво обёрнутый комплект золотых украшений с голубыми топазами и сразу предложил их примерить. Мишель прямо в коридоре сменила серьги и кулон и, застыв перед зеркалом, теперь не могла на них насмотреться.

— Ну, как? Нравится? — вкрадчиво поинтересовался Георгий. — Да, очень! — с восторгом произнесла Мишель. По сравнению с Лизой, которая решила не заморачиваться и ограничилась деньгами, отец отнесся к выбору подарка крайне ответственно. — Они такие голубые, словно небо или море, — и она тут же вспомнила лазурный оттенок воды в Ницце.

— Скорее они под цвет твоих глаз, — добавил Георгий с нежностью и улыбнулся.

— Огромное спасибо, папа! — растрогавшись, воскликнула Мишель и бросилась ему на шею. Впервые она назвала Георгия папой, и была так от этого счастлива. Она видела, как на его лице вновь заиграла ласковая улыбка и поняла, что он ощущал то же самое.

— Как же здорово это слышать, — признался он. — Я уже и не надеялся.

— А зря, — заметила Мишель, и её лицо внезапно стало серьёзным. Ей не хотелось портить такой душевный момент, но не спросить она не могла. — Папа, а ты не знаешь, Рома приедет? Я написала ему, но он ничего не ответил.