Наследник Тумана. Том 2 (СИ), стр. 56

— Тогда будем действовать.

— Ты понимаешь, что отец мог действительно назначить его? — Голос Сергея стал тише. В нем впервые прорезался настоящий страх. — Этого рязанского оборванца, этого проводника. Бастарда!

— Понимаю.

— И ты так спокоен?

Дмитрий посмотрел на часы, до оглашения оставалось несколько часов. Рощин был где-то рядом, и он был живой, что раздражало сильнее всего.

— Спешка не принесла еще пользы никому, — строго посмотрел он на брата — Так что успокойся и налей себе еще.

Он снова посмотрел на карту. Что ж, в любом случае в этой партии оставалось совсем немного ходов, и преимущество было у него.

* * *

Броневики вырвались из тоннеля в серое утро. После синей подземной мглы даже серое московское небо показалось почти солнечным. Я невольно зажмурился, хотя света было немного. Зато здесь был настоящий воздух, холодный и сырой, пахнущий мокрой травой и какой-то еле уловимой гарью. Я вдохнул его полной грудью, наслаждаясь.

Мы выехали и оказались в заброшенной промзоне. Вокруг тянулись ржавые ангары и старые бетонные заборы, заросшие бурьяном насыпи и лужи, покрытые радужной пленкой. На покосившихся столбах висели разбитые фонари, где-то вдали гудела трасса.

У обвалившегося здания, которое когда-то было проходной, стоял небольшой грузо-пассажирский фургон, а рядом с ним — двое мужчин в одинаковых серых куртках. Один курил, второй внимательно смотрел в нашу сторону, держа в правой руке короткий арбалет. Семен вышел из нашей машины первым.

— Свои, — бросил он в рацию. — Быстро разгружаемся, долго нам здесь задерживаться нельзя.

Я вышел следом за водителем. Ноги плохо слушались, тело было каким-то ватным, голова гудела, а во рту стоял металлический привкус. Я ухватился рукой за борт броневика, пережидая внезапную слабость.

Система сухо мигнула где-то на краю зрения.

Здоровье: 69%

Состояние: истощение

Рекомендация: отдых, избегать боя

— Да щас, — прошептал я, — прямо тут и лягу.

Алена выбралась из броневика бледная, но уверенно стоявшая на своих ногах. Выглядела она так, будто за одну ночь повзрослела на несколько лет. В глазах была усталость, смешанная со страхом, но еще я видел в них упрямство. Хорошее и злое упрямство.

Мара шла рядом, снова в образе серой собаки, хотя иллюзия заметно дрожала. Иногда у нее проступали пятнистые бока, а глаза слишком ярко светились зеленым.

«Мара устала», — пришло в голову.

«Знаю. Скоро отдохнешь».

«Хозяин тоже устал».

«Мы с тобой потом вместе отдохнем. Сейчас нельзя».

«Люди все время говорят потом».

— Вот именно поэтому и идем быстрее, — пробормотал я.

Мила выглядела хуже всех, ее мотало из стороны в сторону. Федор помог ей спуститься, и она едва не упала, но упрямо оттолкнула его руку.

— Сама, — прохрипела она.

— Ну-ну, сама она, — проворчал лекарь. — Только потом не удивляйся, если в грязь упадешь. Ноги-то совсем не держат.

Она не ответила. Лицо у нее было серым, губы обескровлены, под глазами залегли темные круги. Раненое плечо перевязано кое-как. Было видно, что каждый шаг приносил ей боль. Она пыталась это скрыть, но безуспешно.

Я сочувствовал ей… и это бесило, потому что часть меня все еще хотела ненавидеть ее, забыв о том, как она закрыла меня собой от разряда в тоннеле.

Семен переговорил с теми, кто нас ждал, и подошел к нам. Он выглядел собранным и, наверно, самым бодрым из всех нас.

— До оглашения меньше четырех часов. — сообщил он, — однако новости плохие: как сообщили мои люди, Пречистенка перекрыта. У офиса Пономарева и в ближайших дворах тебя ждут люди Дмитрия.

— А какая-нибудь хорошая новость есть? — хмуро уточнил я.

— Есть. — По лицу Семена скользнула слабая улыбка. — Они ждут твое официальное появление и не ждут тех, кто пойдет обходным путем. У Дмитрия, конечно, опытные бойцы, но многого не знают о своем городе.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Опять пойдем под землей?

— Не совсем, — покачал он головой, — Скорее, это комбинированный вариант. Сначала по старым дворам, потом через подвал спустимся в технический коллектор, который выведет нас в дом, что выходит почти к Пречистенке. А там уже рукой подать до цели. Но идти всей толпой нельзя.

— Разделяемся?

Семен кивнул.

— Я, Артем, Клим и Лера устроим шум в двух кварталах от офиса адвоката, изобразим попытку прорыва. Пусть люди Дмитрия рванут туда. Федор с Яром останутся с машинами. Ты, Алена, Мара и Мила пойдете коротким путем.

— Мила ранена.

— Знаю. Но она связана с тобой клятвой и, как бы это цинично ни звучало, прикроет тебя лучше всех нас.

Я невольно растерялся от такого вывода… Но Мила — нет. Она подняла на Семена мутный взгляд.

— Я прикрою, не сомневайся.

— Вот и славно, — удовлетворенно кивнул тот.

Алена молчала, но я видел, как она сжимает пальцы, и понимал, что ей было страшно.

— Справишься? — спросил я.

Она кивнула.

— Если дошла до Москвы через этот чертов тоннель, дойду и через двор.

Семен одобрительно хмыкнул.

— Хороший ответ. Тогда слушаем внимательно.

Он разложил на капоте карту. Грязную, сложенную в несколько раз, с пометками карандашом.

— Идете направо минут двадцать, — его палец заскользил по карте, — выйдете на Проектируемый проезд. Там вас заберет мой человек и довезет до старого дома на Остоженском переулке. Там по дворам до подвала в тот самый технический коллектор, из которого вы попадете во внутренний двор одного из домов. Пересечете его и по лестнице поднимитесь на чердак соседнего здания. Проходите по нему и спускаетесь в подъезд, который выходит в ста метрах от офиса Пономарева.

— А охрана у самого входа?

— Вот тут понадобится ваша зверюга, — кивнул он на Мару. — И немного наглости.

Мара фыркнула.

«Зверюга не обиделась. Зверюга устала».

— Она устала, — сказал я.

— Все устали, Койот. Но выбора нет.

Семен хлопнул меня по плечу. Не сильно, но так, что я все равно поморщился.

— Главное, не геройствуй. Твоя задача — не победить всех людей Дмитрия. Твоя задача — войти в кабинет и заявить, что ты жив. И двигайтесь как можно быстрее. Мой человек даст тебе рацию, у подвала вызовешь меня. Ясно?

— Ясно, — кивнул я.

После этого инструктажа мы с Семеном все же заставили Милу подлечиться у Федора, после чего она немного ожила, а потом фургон Семена увез часть людей в сторону города. А мы двинулись пешком направо.

Я несколько раз украдкой косился на Милу. Она шла рядом бледная, с серыми губами, но походка была уверенной.

Наш проводник ждал в условленном месте рядом с невзрачной подержанной машиной, чем-то напомнившей мне незабвенные «Жигули» девятой модели. Он оказался молчаливым мужчиной средних лет с неприметной внешностью, но с глазами профессионального убийцы.

Молча довез нас до нужного дома, высадил, вручил мне рацию и уехал, даже не попрощавшись.

Мы прошли по нескольким дворам и вскоре оказались перед входом в нужный нам подвал. Как ни странно, по пути никого не встретили, если не считать пары случайных прохожих, не обративших на нас никакого внимания.

Я вызвал по рации Семена и сообщил, что мы у подвала.

— Отлично, — ответил он, — теперь все в твоих руках. Чем быстрее, тем лучше. Готов?

— Готов! — ответил я.

Через рацию вскоре донеслось короткое: «Начали».

Где-то далеко хлопнул взрыв. Несильный, скорее дымовая шашка или подрыв старой машины. Потом завыла сигнализация. Затем послышались далекие крики и визг тормозов.

А мы спустились в подвал. Кирпичные стены кое-где осыпались, под ногами хлюпала грязь. Алена пару раз споткнулась, но я удержал ее. Несколько раз нам встречались закрытые двери, но Мила открывала их отмычкой. Надо же… Не знал о таких ее талантах.

Потом был еще один двор, потом узкая лестница, чердак с низкими балками и голубиным пометом на деревянном полу. Но вот когда мы спустились в нужный подъезд, от которого до офиса Пономарева оставалось меньше ста метров, все пошло не так.