Наследник Тумана. Том 2 (СИ), стр. 30
— Скажем так, Боров уже помогал. И он не любит, когда трогают его проводников.
— Официально вы мертвы, — напомнил Пономарев. — И он точно не связан с Волконскими никаким боком.
— Хорошо, давайте попробуем. В конце концов, что мы теряем?
Адвокат подошел к столу, достал из внутреннего кармана маленький блокнот, потом взял с полки старый телефонный аппарат. Не мобильный — обычный проводной, с защищенной линией, если я правильно понял по массивному корпусу и дополнительному блоку рядом.
— Сейчас лучше говорить отсюда, — пояснил он. — Линия оформлена на юридическую консультацию, которая закрылась семь лет назад. Если ее и будут проверять, это займет время.
Он набрал номер из блокнота, и ждать пришлось долго. В комнате стало тихо. Даже Мара перестала шевелиться.
Наконец на том конце ответили.
— Сергей Сергеевич? — голос Пономарева стал ровным, почти скучным. — Это Андрей Иванович. Прошу прощения за поздний звонок. У нас с вами есть общий вопрос по одному временному свидетельству защиты…
Видимо, Боров что-то ему сказал, и Пономарев посмотрел на меня.
— Да. По тому самому. Человек с вашим временным свидетельством не дошел до архива.
Я невольно задержал дыхание. Пономарев чуть приподнял бровь.
— Нет, официального подтверждения не требуется. Наоборот, чем меньше официального, тем лучше. У меня к вам просьба. Нужен караван. Без лишних вопросов по поводу документов и очень быстро.
Глава 13
Пономарев еще несколько минут говорил с Боровом, почти не меняя выражения лица. Только по тому, как он сильнее сжал трубку и как на виске у него едва заметно дернулась жилка, я понял, что разговор пошел не совсем обычно.
— Никаких официальных заявок, — повторил он наконец. — Да, понимаю. Хорошо, завтра я вас наберу.
Положил трубку и посмотрел на нас.
— Господин Боровиков все понял. — Он вдруг впервые за все время позволил себе почти улыбку. — Сергей Сергеевич после длинной паузы сказал: «Этот сукин сын оказался живучим».
Я невольно усмехнулся. Вот теперь это было похоже на Борова.
— Он займется этим делом, — продолжил Пономарев. — Обещал до полуночи позвонить, так что завтра с утра у нас будет вся информация. У вас, Михаил, есть время отдохнуть. Завтра буду у вас к девяти, а сейчас прошу извинить, мне пора. — Он поднялся. — Как уже говорил, никому не открываем. В случае возникновения проблем сразу звоните мне.
Дождавшись от нас подтверждения, адвокат покинул квартиру.
Мы остались втроем. Алена, я и Мара… Но как-то разговора у нас не получилось, так как глаза у меня начали закрываться, и я провалился в глубокий сон без сновидений.
Проснулся уже утром и чувствовал себя, надо признать, вполне сносно. По крайней мере, бок уже практически не болел.
— Кушать подано, — улыбнулась Алена, вкатывая в комнату столик на колесиках, на котором дымился свежеприготовленный завтрак.
Сейчас девушка выглядела совсем по-другому: я бы сравнил ее с птицей, вырвавшейся из клетки.
— А ты ела? — уточнил у нее, наслаждаясь первым глотком свежесваренного кофе.
— Я потом, — махнула она рукой.
— Не-е-ет, так дело не пойдет!
Я буквально заставил ее присоединиться к моей трапезе, и в результате у нас получился, если так можно сказать, «семейный завтрак» с болтовней ни о чем. Вспоминать о своей жизни в последний месяц она явно не хотела, ну а я, понятное дело, не настаивал.
Почти сразу после завтрака, словно специально все рассчитав, в квартире появился Пономарев. Как всегда, адвокат был одет в костюм «с иголочки» и выглядел, словно собирался отправиться на заседание суда. Интересно, он и дома у себя в костюме ходит?
Мы собрались на кухне: я, Алена и он. И конечно, Мара, которая легла у входа в нее и внимательно следила за нами своими зелеными глазами.
— Итак, — начал адвокат, положив перед собой на стол блокнот и открыв его, — я ночью разговаривал с господином Боровиковым. У нас имеется караван, идущий из Москвы в Рязань. Караван перевозит медицинский груз, и груз будет настоящим. Лекарства и перевязочные материалы для нескольких клиник в Рязани, алхимические препараты и магические реагенты для рязанского городского госпиталя. Так что по бумагам не подкопаешься — все чисто, к тому же маршрут обычный. Караван не слишком большой, чтобы не привлекать внимания, но достаточно защищенный, чтобы не выглядеть подозрительно слабым. К тому же в этот день в Рязань и через Рязань направляются еще несколько караванов.
— И какой состав каравана? — спросил я.
Пономарев заглянул в блокнот:
— Два броневика сопровождения. Один бронированный фургон с грузом. Еще один обычный грузовик. Охранники с боевым магом и целителем. Будет проводник — официально он ведет маршрут.
— А он не может меня узнать? — напрягся я.
— Сергей Сергеевич заверил, что никто из состава каравана не мог с вами встречаться. — ответил Пономарев. — Вы же ему доверяете?
Я кивнул.
— Ну вот и хорошо. Но в любом случае мы со своей стороны примем меры для того, чтобы вас даже случайно не узнали. Продолжу… Все люди проверенные, да и в любом случае лишнего знать они не будут. Для них вы просто пассажиры.
— И кем мы будем?
Пономарев посмотрел на меня.
— Вы — Матвей Соколов, помощник экспедитора. Человек с опытом переходов через Туман, но без официального статуса проводника. В документах вы числитесь сопровождающим медицинского груза. При необходимости можете подсказать что-то по маршруту, но командовать, видеть нить и вообще проявлять чудеса не надо.
— А если придется?
— Тогда постарайтесь сделать это так, чтобы никто не понял, что чудеса исходят именно от вас.
— Легко сказать.
— Я и не говорил, что будет легко, — наставительно произнес тот.
Алена тихо выдохнула.
— А я?
— Анна Петровна Ларионова, — ответил Пономарев, — больная родственница сопровождающего, то есть Соколова. Едете в Рязань к частному целителю. После «тяжелого контакта с Туманом» у вас нервное истощение, слабость, головные боли, приступы страха, возможна потеря голоса. Очень удобный диагноз. Неприятный, расплывчатый и исключающий большинство вопросов.
— То есть мне надо молчать?
— Именно. Молчать, выглядеть слабой, не спорить при проверках, держаться рядом с собакой и не смотреть на людей так, будто вы хотите приказать их высечь…
Алена на секунду растерялась, а потом даже слабо улыбнулась.
— Шутите… Понятно. Я попробую.
Мара подняла голову.
«Мара не собака. Мара охотница».
Я потер переносицу.
— Сегодня ты собака.
«Да, но потом мясо».
— Договорились.
Пономарев, кажется, уже почти привык к тому, что я разговариваю с «собакой» вслух. По крайней мере, вопросов не задавал. Только посмотрел на Мару с легкой настороженностью и сказал:
— Ветеринарную справку я достану. Формально животное принадлежит Анне Петровне: после болезни она плохо переносит дорогу, собака помогает ей не впадать в панику. Такие вещи сейчас встречаются часто, особенно у людей, переживших тяжелые переходы через Туман.
Он подошел к шкафу и достал небольшой темный чемодан.
— Через час придет человек. Специалист по документам и внешности. Не маг, а обычный гример с опытом работы в полулегальной сфере. Он быстро и качественно работает и, главное, не задает вопросов.
— У вас действительно удобные знакомые, — уважительно произнесла Алена.
— Я уже говорил, что моя профессия к этому обязывает.
Специалист появился через сорок минут.
Невысокий мужчина неопределенного возраста, в сером пальто, с чемоданчиком и лицом, которое невозможно вспомнить через пять минут после встречи. Именно такое лицо и нужно людям его профессии.
— Стас, — представился он, поставив чемоданчик на кухонный стол. — Фамилию не спрашивайте. Чем меньше я знаю о клиентах, тем лучше сплю, чем меньше клиенты знают обо мне, тем дольше я живу.
