П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ), стр. 23
— Не шишки. Грибы. — Ада не повернула к нему головы. — Я сделаю зажарку для главного блюда. С луком. Лук у нас есть, я видела. Приготовим вечером гречу с тушенкой и добавим жареных грибов. Это вкусно. И организаторы точно оценят!
Стало тихо, потом стало шумно. Кто-то сказал, что грибы — это круто. Кто-то, что грибами можно шикарно отравиться. Кто-то, что у него бабушка каждый год собирает и еще жива. Мила заявила, что ее братья грибы едят ведрами, и это, по-моему, было аргументом за. Савельев спросил, кто их будет чистить. Ада ответила, что тот, кто спросил.
Я глянул на часы. Половина пятого. Остальные смотрели на меня в ожидании указаний. Просто с ума сойти, сколько нетривиальных решений должно принимать ответственное лицо за пределами школы. Хотя с ума сойти мне не грозило. Я же и так псих.
Вариантов мне виделось два. Первый: сказать, что грибы нельзя, и остаться классным руководителем, который запрещает все подряд. По моим наблюдениям, таких в школе и без меня хватало. Второй: разрешить. И тогда кому-то из взрослых предстояло идти в лес с детьми. И кому бы это, интересно?
— Можно. — решил я. — Только со мной.
— Отлично! — Ада тут же рванула к тенту за пакетами.
— И не все вместе. Есть кто-то, кто разбирается в грибах?
Микологов в классе выискалось целых трое. Ада, Мила и Варя. Остальные разбирались в грибах примерно так же, как я в узлах: знали, что они бывают. Гусев же заявил, что легко отличает белый гриб в супе. Но только если там не плавает еще других грибов.
— Тогда так. — я встал, чтобы меня было лучше слышно. — Со мной идут Ада, Мила и Варя. Плюс Гусев и Савельев — они несут пакеты. — я посмотрел на тянущих руки девочек. — Хорошо, Кати тоже идут. Остальные остаются и готовятся готовить. Костя, ты за старшего.
— А почему Костя?
— Потому что он ответственный.
— А я? — спросил Жека.
— Ты за старшего по дровам.
— Это повышение?
— Считай, что да. И все слушаются Кирилла Андреевича.
— Вот спасибо. — буркнул информатик.
+ 2 к Социальному взаимодействию. + 1 к Адаптации.
Я мысленно отметил выданную Психо награду и продолжил раздавать указания:
— Теперь правила. Держимся вместе, далеко не уходим, лагерь должно быть слышно. Темнеет в шесть, значит, в шесть мы уже снова стоим тут. Даже если принесем всего полтора гриба. Все, что найдете, показываете Аде, Миле или Варе. Мне не нужно. Сами в пакет ничего не кладете. Вопросы?
— А если найдем что-то совсем непонятное? — спросила Мурзагалиева.
— Показываете Аде, Миле и Варе. — повторил я.
— А если они ошибутся?
— Я не ошибусь! — выпятив грудь, заявила Ада.
Вопросов больше не последовало. Гусев взял у Ады два пакета, один отдал Савельеву, и мы пошли. Восемь человек, захваченные духом авантюризма, и телефон без связи у меня в кармане. На всякий случай. Хоть время посмотреть.
Лагерь кончился быстро. Метров через сто пятьдесят голоса за спиной стали глуше, а потом слились в один ровный гул, вроде того, что стоит в спортзале за закрытой дверью.
Нас окружал лес.
Нельзя сказать, что дикий и первозданный, но вполне себе мощный и способный внушить уважение одним своим видом.
Хаотично разбросанные сосны царапали далекое осеннее небо. Свет клонящегося к закату солнца, пробиваясь сквозь кроны, заставлял мох гореть изумрудным, а там, где его лучи, заблудившись, не достигали земли, начинала скапливаться таинственная тьма.
Под ногами стелились черничник с брусничником, местами торчали отцветшие и жесткие кусты вереска, а узловатые корни покрывал ковер рыжей подстилки из старых иголок. Сухих и ломких. Как чипсы.
Пахло смолой и прелью.
В одном месте из-под мха выглядывала наполовину вросшая в землю пивная банка, выцветшая на солнце до белизны. Все-таки мы уехали не так далеко от города, и народ тут бывает регулярно.
Где-то далеко, за спиной, в очередной раз простучала колесами электричка.
Дети, едва удалившись от лагеря, тут же уставились под ноги, выискивая грибы, а я больше смотрел на них, чем на землю. Не хватало еще прийти назад с добычей, но меньшим составом, чем уходили. Тут меня уже не только ДРС, но и родная полиция за жопу схватит. А в тюрьме, вероятно, у меня будут развиваться совсем не те эмоции, какие нужно.
Вскоре начали попадаться грибы.
— Это можно. — Ада взяла у Ярош первую находку, повертела, понюхала и опустила в пакет Гусеву. — Маслята. Их тут много будет, смотрите под соснами, где подстилка.
— А этот? — протянула еще один Катя.
— Этот нельзя. Это ложный.
— Да он же такой же!
— У него шляпка другая. И запах. Понюхай.
Ярош понюхала, скривилась и понюхала еще раз, уже с интересом. Гриб все равно полетел в мох.
— А это? — Гусев поднял над головой что-то тонкое на длинной ножке.
— Опенок. — Варя взглянула мельком. — Ложный.
— Откуда ты знаешь, что ложный?
— Потому что настоящих тут нет. Им пни нужны, а тут одни сосны.
— А если он заблудился?
Гриб отправился на землю.
Примерно так все и продолжалось. Пакет наполнялся, лес вокруг пустел, а Ада, Мила и Варя шастали между сборщиками, словно таможенники, и через их руки проходило все, что находили остальные. Из десяти грибов в пакет попадало четыре. Остальные отправлялись обратно с вердиктом: ложный, червивый, поганка или «это вообще не гриб, а старая губка для мытья посуды».
Мурзагалиева притащила что-то большое, оранжевое и с пластинками, и Мила сказала, что это, кажется, рыжик. Но Ада заявила, что это точно не рыжик, и оранжевое нечто отправилось в чью-то нору.
— У меня братья один раз принесли целое ведро белых. — рассказывала Мила, выдергивая из мха нечто коричнево-мохнатое. — Здоровое такое. Гордые оба. А мама один раз глянула и все ведро в мусорку. Там ни одного белого не было. Только желчные. Они же сатанинские. Горькие хуже горчицы. Ими не отравишься, но есть невозможно. Братья потом неделю не разговаривали. Друг с другом.
— Ну и ну!
— А у нас таких нет?
— Пока не находили.
Савельев выискал свой первый гриб на двадцатой минуте и нес его к Аде с таким видом, будто добыл самородок золота. Ада посмотрела, не беря в руки.
— Нет.
— Что нет?
— Нельзя.
— Почему?
— Поганка.
— Я требую апелляции! — Савельев обернулся к Миле, потом к Варе. — Тихонова! Ты же умная. Скажи ей.
Варя посмотрела на гриб.
— Поганка.
— Мила, ну хоть ты им скажи!
— Нельзя, Сав. Он даже на вид какой-то не такой.
— Какой не такой?
— Мокрый.
Савельев подержал гриб на ладони еще несколько секунд, будто давал ему последний шанс, а потом размахнулся и запустил в сосну. Поганка с влажным шлепком разбилась о ствол, разлетевшись брызгами во все стороны.
Разочарование — вероятность 90%. Досада — вероятность 58%. Злость — вероятность 73%.
Злость? Со злостью я уже знаком. И чего тут злиться-то?
-1 к Эмпатии.
— Эй, за что?
[ В таких случаях человека надо поддержать. Тем более если это чувство тебе самому знакомо.]
— Ладно, учту.
— Ада, а как ты их вообще отличаешь? — спросила у нашего главного эксперта Мурзагалиева.
— Для начала по низу шляпки. — начала просветительскую деятельность Ада. — Бывает губка или пластинка. Потом по цвету, по ножке, по юбочке. Иногда по запаху. Иногда по тому, что растет рядом.
— А если ничего не совпало?
— Тогда и не трогай. Не знаешь — не бери.
— Это правило такое?
— Ага. Первое правило грибника. И шанс поужинать без визита в больницу.
Я шел сзади, периодически пересчитывал поголовье своего маленького стада и не вмешивался. Да и зачем, если система работает? Двое искали, трое проверяли, еще двое несли, а один — я — сторожил. Окончательный вердикт каждый раз выносила Ада, и остальные его не оспаривали. Даже Варя.
