Система Распутина. Том 2 (СИ), стр. 19

— Успеете, если торговаться коротко, — усмехнулся ведущий мне вслед. — Хотя после такого эфира коротко у вас уже не выйдет.

В продюсерской пахло тонером и вчерашними пирожками. Я положил на стол разработку пилота — аккуратную стопку с закладками.

Продюсер мягко отодвинул её в сторону, не открывая.

— Предложение канала короткое, — сказал он. — Узнаваемое лицо, приезжаете по звонку, разработка на нас. Постоянное гостевое место.

Я посмотрел на гостевое кресло у стены — продюсер держал его в кабинете, как трофей.

— Пенсия в условия входит? Вместе с обивкой?

Продюсер рассмеялся, запрокинув голову, и похлопал по креслу:

— Обивка казённая, пенсия заработанная. Между прочим, удобное. Приехали, сели, ответили, уехали — головная боль остаётся каналу.

— Удобное. Я в нём сегодня полвечера просидел. Теперь хочу кресло на собственной площадке. — Я развернул стопку. — Здесь схема выпуска: гость у стойки, разговор от выбранного вкуса к личному решению. Здесь роли. А здесь вчерашняя проба, пять минут живьём, — и таймер на ней стоял ваш.

— Пробу видел, — продюсер листал. — Цена?

— Сто пятьдесят тысяч за разработку и ведение одного выпуска. Ваша же вчерашняя строка. О следующих выпусках поговорим, когда выйдет этот.

— Дорого. Гость обходится дешевле.

— Гость дешевле и кончается вместе с эфиром. А разработка остаётся: схема, проба, автор.

— Строка готова, — он постучал по листу в папке. — Один вопрос по составу. Барный участок и вашу напарницу впишем в ту же сумму. Ведущий у стойки, за спиной станция — одной строкой, дёшево и сердито.

Вчера утром он это уже предлагал. Видимо, решил, что после эфира я подобрею. Я молча пододвинул ему отдельный лист с её участком — его я подготовил ещё при сборке проекта.

— Это обсуждайте с ней.

Дверь открылась раньше, чем продюсер нашёл ответ: вошла Ольга, за ней Костя с телефоном.

— Обсуждаем, — Ольга встала у стола. — Станция, подготовка, выдача во время разговора. Участок мой, условия мои. Когда платите?

Продюсер посмотрел на неё, на меня и, видимо, понял, что дёшево и сердито сегодня не будет. Вывел её строку из общей суммы и поставил отдельной.

— Срок тот же, что у ведущего: половина после подписи и зачисления, остаток после приёмки.

— Подходит. И ещё пункт: станцией командую я, к шейкеру руки никто не тянет. Впишите той же строкой.

— Ремесленные требования уважаю, — продюсер черкнул в смете и перевёл взгляд на Костю. — А вы — технический участок?

— Съёмка, свет, архив, — коротко ответил Костя.

— Контакт у моего помощника. — Продюсер протянул ему визитку. — Поговорим после эфира.

Я подписал заказ одного пилота: авторский титр, половина гонорара авансом после подписи и зачисления, остаток после приёмки. Открыл банковское приложение — остаток прежний, барный. Деньги придут потом. Работа была моя уже сейчас.

— Пилот представите в финальном сегменте, — продюсер закрыл папку.

— Четыре минуты до возвращения, — крикнул от двери помощник.

Ольга сфотографировала свою строку сметы и повернула ко мне экран: цифра стояла отдельно, рядом её фамилия.

— Снимок у меня, подпись у канала, строка моя, — она убрала телефон. — Порядок.

Я вернулся на площадку под хвост сюжета о мастерских и сел в прежнее гостевое кресло. Кресло то же, обивка та же. Только сидел в нём теперь автор будущей программы.

Ведущий дождался, пока я сяду, и открыл финальный сегмент.

— У канала новый проект, и представляет его наш сегодняшний гость, — он повернулся ко мне. — Тридцать секунд на название.

— Название пока полежит в папке. Вместо него — один вопрос вам. Как гостю моей будущей программы.

— Мне? — ведущий положил перед собой таймер. — Дерзко. Ладно, тридцать секунд ваши. Только отвечаю коротко, у меня сетка.

— У стойки короткие ответы в чести.

Я развернул кресло к нему, как к гостю у стойки.

— Что вы первым делом делаете после тяжёлого эфира?

— Честно? — он постучал по пустой чашке. — Ищу кофе. Мне его обещали ещё до начала программы.

— Тогда первый выпуск начнём с расследования этого исчезновения. Дело резонансное: подозреваемых много, мотив у всех один.

Зал засмеялся. Помощник за камерой торопливо поднял кофейник и показал в объектив, как вещественное доказательство.

— Приметы пропавшего, — подыграл ведущий. — Горячий, свежий и мой.

Я помолчал — ровно на той секунде, где гость решает, отвечать по листу или по-настоящему.

— И второй вопрос. Ради чего человек с вашей сеткой каждый раз снова выходит в эфир?

Ведущий посмотрел на лист с заготовленной подводкой к рекламе и перевернул его лицом вниз.

— Ради минуты, в которой собеседник говорит правду, — ответил он своим, живым голосом. — Такая минута стоит всего хронометража.

— Вот на ней программа и строится. Человек у стойки получает внимательный разговор, а бар помогает ему начать.

— Слушайте, — ведущий повертел в руках тот же лист. — Я ещё говорю или мой слот уже кончился?

— Кончился двадцать секунд назад. Так и работает внимательный разговор.

Он хмыкнул и поднял палец к экрану. Там встало: «Дмитрий Распутин — автор и ведущий пилота».

— Читаю вслух, — ведущий выдержал полсекунды. — Дмитрий Распутин — автор и ведущий пилота. Подтверждаете?

— Программа моя, и отвечаю за неё я, — сказал я прямо в камеру.

Публичная роль носителя зафиксирована: автор.

Кармическая привязка: 13% → 16%.

«Подорожала моя подпись, булочка. Ну и пусть: теперь под ней стоит моя работа».

Я держал взгляд в объективе столько, сколько держат тишину перед первым вопросом, и закончил кивком ведущему.

— Эфир благодарит автора, — ведущий приподнялся к залу.

— А я вас — за сетку, за таймер и за то, что резали меня заранее, на бумаге.

Этап завершён.

+100 опыта.

Поздравляем! Уровень 9. Опыт: 5/100.

«Девятый, булочка. Двадцать лет я ждал повышения от начальства, а тут — пожалуйста, с поздравлением и восклицательным знаком».

Зал аплодировал. Я собрал со стола обе отработанные карточки и принял овацию стоя — как принимают расчёт после длинной смены. Завтра меня ждала обычная смена в «Парусе»: лёд, стекло, вечерние разговоры. А в папке лежала моя собственная программа.

Последняя пауза этого вечера — выдержанная, моя — ушла вместе с картинкой на другие экраны города.

Один из этих экранов в тот же субботний вечер светился в квартире Сергея Павловича.

Он смотрел заключительный сегмент из кресла, с телефоном на подлокотнике, и уже собирался свернуть просмотр: программа шла к рекламе, а рекламу новых пилотов он знал наизусть по чужим сметам. На экране молодой человек вместо названия задал ведущему вопрос — и выдержал паузу. Длинную и дорогую, до самого предела, за которым монтажёр тянется к ножницам.

— Полсекунды можно было срезать, — Сергей Павлович бросил это экрану машинально, по старой привычке, — и замолчал.

Так, сидя в монтажной, он когда-то говорил одному-единственному ведущему. Тот отвечал, что пауза работает, — и оказывался прав.

Сергей Павлович прибавил звук и открыл на планшете старую запись: Лазарев за своим столом, вопрос гостю задан, а он держит тишину секунду дольше удобного. Одно лицо знакомое до последней морщинки у рта, другое молодое и чужое. Подражателей он перевидел десятки: те копировали паузу по хронике, как трюк. Этот держал её на живом собеседнике, перед ответом, которого сам ещё не знал.

На экране встал титр: «Дмитрий Распутин — автор и ведущий пилота». Сергей Павлович записал время фрагмента и фамилию из титра — две строки в блокнот телефона, аккуратно, как делал всю жизнь.

Ведущий завершил выпуск. Сергей Павлович нашёл контакт редакции в старых записях, где у него лежала половина городских телефонов, и набрал короткое сообщение: