Система Распутина. Том 2 (СИ), стр. 19
— Успеете, если торговаться коротко, — усмехнулся ведущий мне вслед. — Хотя после такого эфира коротко у вас уже не выйдет.
В продюсерской пахло тонером и вчерашними пирожками. Я положил на стол разработку пилота — аккуратную стопку с закладками.
Продюсер мягко отодвинул её в сторону, не открывая.
— Предложение канала короткое, — сказал он. — Узнаваемое лицо, приезжаете по звонку, разработка на нас. Постоянное гостевое место.
Я посмотрел на гостевое кресло у стены — продюсер держал его в кабинете, как трофей.
— Пенсия в условия входит? Вместе с обивкой?
Продюсер рассмеялся, запрокинув голову, и похлопал по креслу:
— Обивка казённая, пенсия заработанная. Между прочим, удобное. Приехали, сели, ответили, уехали — головная боль остаётся каналу.
— Удобное. Я в нём сегодня полвечера просидел. Теперь хочу кресло на собственной площадке. — Я развернул стопку. — Здесь схема выпуска: гость у стойки, разговор от выбранного вкуса к личному решению. Здесь роли. А здесь вчерашняя проба, пять минут живьём, — и таймер на ней стоял ваш.
— Пробу видел, — продюсер листал. — Цена?
— Сто пятьдесят тысяч за разработку и ведение одного выпуска. Ваша же вчерашняя строка. О следующих выпусках поговорим, когда выйдет этот.
— Дорого. Гость обходится дешевле.
— Гость дешевле и кончается вместе с эфиром. А разработка остаётся: схема, проба, автор.
— Строка готова, — он постучал по листу в папке. — Один вопрос по составу. Барный участок и вашу напарницу впишем в ту же сумму. Ведущий у стойки, за спиной станция — одной строкой, дёшево и сердито.
Вчера утром он это уже предлагал. Видимо, решил, что после эфира я подобрею. Я молча пододвинул ему отдельный лист с её участком — его я подготовил ещё при сборке проекта.
— Это обсуждайте с ней.
Дверь открылась раньше, чем продюсер нашёл ответ: вошла Ольга, за ней Костя с телефоном.
— Обсуждаем, — Ольга встала у стола. — Станция, подготовка, выдача во время разговора. Участок мой, условия мои. Когда платите?
Продюсер посмотрел на неё, на меня и, видимо, понял, что дёшево и сердито сегодня не будет. Вывел её строку из общей суммы и поставил отдельной.
— Срок тот же, что у ведущего: половина после подписи и зачисления, остаток после приёмки.
— Подходит. И ещё пункт: станцией командую я, к шейкеру руки никто не тянет. Впишите той же строкой.
— Ремесленные требования уважаю, — продюсер черкнул в смете и перевёл взгляд на Костю. — А вы — технический участок?
— Съёмка, свет, архив, — коротко ответил Костя.
— Контакт у моего помощника. — Продюсер протянул ему визитку. — Поговорим после эфира.
Я подписал заказ одного пилота: авторский титр, половина гонорара авансом после подписи и зачисления, остаток после приёмки. Открыл банковское приложение — остаток прежний, барный. Деньги придут потом. Работа была моя уже сейчас.
— Пилот представите в финальном сегменте, — продюсер закрыл папку.
— Четыре минуты до возвращения, — крикнул от двери помощник.
Ольга сфотографировала свою строку сметы и повернула ко мне экран: цифра стояла отдельно, рядом её фамилия.
— Снимок у меня, подпись у канала, строка моя, — она убрала телефон. — Порядок.
Я вернулся на площадку под хвост сюжета о мастерских и сел в прежнее гостевое кресло. Кресло то же, обивка та же. Только сидел в нём теперь автор будущей программы.
Ведущий дождался, пока я сяду, и открыл финальный сегмент.
— У канала новый проект, и представляет его наш сегодняшний гость, — он повернулся ко мне. — Тридцать секунд на название.
— Название пока полежит в папке. Вместо него — один вопрос вам. Как гостю моей будущей программы.
— Мне? — ведущий положил перед собой таймер. — Дерзко. Ладно, тридцать секунд ваши. Только отвечаю коротко, у меня сетка.
— У стойки короткие ответы в чести.
Я развернул кресло к нему, как к гостю у стойки.
— Что вы первым делом делаете после тяжёлого эфира?
— Честно? — он постучал по пустой чашке. — Ищу кофе. Мне его обещали ещё до начала программы.
— Тогда первый выпуск начнём с расследования этого исчезновения. Дело резонансное: подозреваемых много, мотив у всех один.
Зал засмеялся. Помощник за камерой торопливо поднял кофейник и показал в объектив, как вещественное доказательство.
— Приметы пропавшего, — подыграл ведущий. — Горячий, свежий и мой.
Я помолчал — ровно на той секунде, где гость решает, отвечать по листу или по-настоящему.
— И второй вопрос. Ради чего человек с вашей сеткой каждый раз снова выходит в эфир?
Ведущий посмотрел на лист с заготовленной подводкой к рекламе и перевернул его лицом вниз.
— Ради минуты, в которой собеседник говорит правду, — ответил он своим, живым голосом. — Такая минута стоит всего хронометража.
— Вот на ней программа и строится. Человек у стойки получает внимательный разговор, а бар помогает ему начать.
— Слушайте, — ведущий повертел в руках тот же лист. — Я ещё говорю или мой слот уже кончился?
— Кончился двадцать секунд назад. Так и работает внимательный разговор.
Он хмыкнул и поднял палец к экрану. Там встало: «Дмитрий Распутин — автор и ведущий пилота».
— Читаю вслух, — ведущий выдержал полсекунды. — Дмитрий Распутин — автор и ведущий пилота. Подтверждаете?
— Программа моя, и отвечаю за неё я, — сказал я прямо в камеру.
Публичная роль носителя зафиксирована: автор.
Кармическая привязка: 13% → 16%.
«Подорожала моя подпись, булочка. Ну и пусть: теперь под ней стоит моя работа».
Я держал взгляд в объективе столько, сколько держат тишину перед первым вопросом, и закончил кивком ведущему.
— Эфир благодарит автора, — ведущий приподнялся к залу.
— А я вас — за сетку, за таймер и за то, что резали меня заранее, на бумаге.
Этап завершён.
+100 опыта.
Поздравляем! Уровень 9. Опыт: 5/100.
«Девятый, булочка. Двадцать лет я ждал повышения от начальства, а тут — пожалуйста, с поздравлением и восклицательным знаком».
Зал аплодировал. Я собрал со стола обе отработанные карточки и принял овацию стоя — как принимают расчёт после длинной смены. Завтра меня ждала обычная смена в «Парусе»: лёд, стекло, вечерние разговоры. А в папке лежала моя собственная программа.
Последняя пауза этого вечера — выдержанная, моя — ушла вместе с картинкой на другие экраны города.
Один из этих экранов в тот же субботний вечер светился в квартире Сергея Павловича.
Он смотрел заключительный сегмент из кресла, с телефоном на подлокотнике, и уже собирался свернуть просмотр: программа шла к рекламе, а рекламу новых пилотов он знал наизусть по чужим сметам. На экране молодой человек вместо названия задал ведущему вопрос — и выдержал паузу. Длинную и дорогую, до самого предела, за которым монтажёр тянется к ножницам.
— Полсекунды можно было срезать, — Сергей Павлович бросил это экрану машинально, по старой привычке, — и замолчал.
Так, сидя в монтажной, он когда-то говорил одному-единственному ведущему. Тот отвечал, что пауза работает, — и оказывался прав.
Сергей Павлович прибавил звук и открыл на планшете старую запись: Лазарев за своим столом, вопрос гостю задан, а он держит тишину секунду дольше удобного. Одно лицо знакомое до последней морщинки у рта, другое молодое и чужое. Подражателей он перевидел десятки: те копировали паузу по хронике, как трюк. Этот держал её на живом собеседнике, перед ответом, которого сам ещё не знал.
На экране встал титр: «Дмитрий Распутин — автор и ведущий пилота». Сергей Павлович записал время фрагмента и фамилию из титра — две строки в блокнот телефона, аккуратно, как делал всю жизнь.
Ведущий завершил выпуск. Сергей Павлович нашёл контакт редакции в старых записях, где у него лежала половина городских телефонов, и набрал короткое сообщение:
