Хороший остров 3 (СИ), стр. 11

— Что осталось, то и дали, — сказала Рита и забрала миску. — Утром будет горячее. Напарнику твоему сварю отдельно, пожиже, если очнётся.

Я видел, как она посмотрела на его руки и отвела глаза.

— Глеб, — позвал я. — Вы где были всё это время?

— На юге, — он махнул рукой в темноту. — Там берег.

— Какой берег?

— Да обыкновенный: песок с камнями, а за ними лес. Всё как у вас, только без вас.

— А жили там как? — спросил я.

— Как все живут, командир, как-нибудь.

— Ели что?

— Что ловилось, то и ели, — Глеб усмехнулся. — Ты меня как участковый спрашиваешь. Мне участкового в жизни хватило.

У огня стало тихо. Кто-то из женщин коротко вздохнул.

— Я не участковый, — сказал я. — Я спрашиваю, есть ли там ещё люди. Если есть, за ними надо идти.

— Нету там никого, — сказал он сразу, не задумываясь. — Мы вдвоём были.

Ответил он слишком быстро. На вопросы про берег и про еду Глеб отвечал с заминкой, а тут даже не моргнул. Либо он и правда знал это лучше всего остального, либо этот ответ у него был готов заранее.

— А шли сюда сколько? — спросил я.

— С самого утра, я не считал, командир, я же нёс.

Это я видел сам. Тут он не врал.

Дима сидел у матери на коленях, хотя был для этого давно большой, и не сводил с Глеба глаз. Потом он вытянул шею и громко спросил:

— А это у вас на пальцах кольца нарисованы?

— Нарисованы, — сказал Глеб и показал ему руку. — Хочешь, и тебе нарисую?

— Не хочет, — Ольга поднялась вместе с Димой. — Пойдём, Дима. Поздно уже, тебе спать пора.

— Мам, ну я только…

— Пойдём.

Она увела его к шалашу. Глеб посмотрел им вслед и опустил руку.

Кира с Зоей, которые были рядом со мной, молча пересели на другую сторону огня, к Рите. Света прижалась к Олегу и смотрела на Глеба так, будто он прямо сейчас что-нибудь у неё украдёт.

Глеб всё это видел. Я это понял по тому, как он усмехнулся, глядя в огонь.

Филипп в разговор не встревал и только смотрел из тени у своего настила.

Пора было решать, что с ними делать на ночь.

Связать? Двое у нас уже сидели привязанными, и для них была причина. У этих двоих никакой причины не было. Они шли на наш дым через весь берег, и один нёс другого. Если за это вязать, тогда пусть лучше к нам никто не идёт.

Оставить без присмотра я тоже не мог. Глеба я не знал, а лагерь его уже боялся.

— Связывать мы никого не будем, — сказал я так, чтобы слышали все. — Они пришли сами, на дым, и одного из них сюда несли. Глеб, ты спишь вон там у огня, рядом с Серёгой. Ночью ходить по лагерю не надо.

— Понял, командир, — хмыкнул Глеб. — А ты, значит, при мне посидишь?

— Не я, — я посмотрел на ту сторону огня. — Олег, посидишь при них до смены? Если что не так, зовёшь меня.

Олег поднял голову. Видно было, что такого он не ждал. Света вцепилась ему в руку.

— А почему Олег? — подхватила она. — Вы их привели, вы при них и сидите. Он в распадке насиделся, хватит с него.

— Мне с этим плечом до утра не досидеть, — сказал я. — А Олег сегодня держал мне руку, пока Инна шила, и ни разу не дёрнулся. Такой у огня и нужен.

— А чего не так-то? — спросил Олег.

— Всё, что тебе не понравится.

Олег посидел и подумал. Потом мягко отцепил от себя Свету и пересел к огню у навеса, поближе к Серёге и к Глебу, но не вплотную.

— Посижу, — буркнул он.

Глеб смерил его взглядом и хмыкнул. Потом лёг на бок прямо на гальку, подложив руку под голову, и закрыл глаза.

Я ушёл к щели.

Там у огня были Аня с Валерой. Аня держала на коленях острогу. Валера сидел на корточках лицом к кустам за ручьём, и лук лежал у него на бедре.

— Пришли глаза? — спросил я.

— Пришли только что, — тихо сказал Валера. — Всё серое, но видно. А ты сегодня, выходит, без глаз?

— Сегодня без глаз. Последние личинки тебе отдал.

— Вот они, — Валера кивнул в темноту. — Лежат за ручьём в траве, две головы над ней торчат. А одна лежит поодаль, там, куда я попал, и уже, похоже, не встаёт.

Я посмотрел, куда он показывал. Темнота и темнота.

Валера их видел, и меня это радовало: значит, личинки ушли куда надо.

Когда первое окно стало гаснуть, Валера съел следующую личинку. Я сидел рядом и молчал, чтобы не мешать ему слушать.

Ближе к полуночи у кустов зашевелились.

Глава 5

Валера медленно поднял лук. Я не видел ничего, но видел его лицо в отсвете огня: он смотрел, сощурившись, и губы у него беззвучно шевелились.

— Двое идут через камни к навесу, на кровь, — шепнул он.

Тетива щёлкнула. У самого круга в темноте кто-то коротко рыкнул и затих.

Валера, не опуская лука, взял вторую стрелу и выстрелил ещё раз. В траве завизжали и завозились. Потом стоны стали удаляться в сторону ручья.

— Одна лежит у самого камня, — доложил Валера. — Вторая уползла в кусты за ручьём с моей стрелой в боку, далеко не уйдёт.

— Утром посмотрим, — сказал я.

Аня перехватила острогу и шумно выдохнула.

— Ну вы даёте, мужики, — протянула она. — Андрей, ты бы ему эти свои личинки раньше отдал, например, вчера.

— Вчера я был дурак, — сказал я. — Сегодня умнею.

— Видно, что умнеешь, хоть и медленно, — поддела Аня.

Утром первым делом я пошёл к Серёге.

Инна сидела возле него так же, как вечером, только теперь у неё под глазами лежали тени. Жгут она с ноги не сняла: петля лежала на бедре свободно, и палку из-под узла никто не вынул. Ниже петли бедро было туго перебинтовано полосами ткани.

Я первым делом посмотрел на повязку. Она была сухая.

— Ослабила через час после заката, по часам, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Кровь уже не била, только сочилась. Видно, жила за этот час закрылась сгустком. Я набила рану тряпками и затянула сверху потуже. Женя светил, а Глеб держал. Нога тёплая.

— А если сгусток сорвётся?

— Тогда затянем жгут обратно, потому я его и не сняла, — она поправила палку под узлом. — Двигать его нельзя. Ночью при нём сидел Женя, и сегодня кто-нибудь посидит.

— А сам он?

— У него сильный жар, — она приложила ладонь Серёге ко лбу. — Рана грязная, звериная, и сколько они её тряпкой заматывали, неизвестно. Промыла, как смогла. Дальше от меня мало что зависит. Пить даю, он глотает.

Серёга лежал с закрытыми глазами и дышал часто. Губы у него обметало. Когда Инна поднесла ему ко рту миску, он сделал два глотка, не открывая глаз, и что-то пробормотал.

— Что? — наклонился я.

Он не повторил.

— Он так всю ночь бормочет, — сказала Инна. — Разобрать ничего нельзя.

Глеб уже не спал и от огня смотрел на нас. Олег сидел там же, где я его посадил вечером, с красными глазами. Сменить его, похоже, никто так и не пришёл, а сам он не ушёл.

— Олег, иди поспи, — сказал я.

— Сейчас, — пообещал Олег и не двинулся.

Валера с Женей уже сходили к камню у щели и приволокли к загону гиену. Стрела так и торчала у неё под лопаткой. Бурёнка в загоне повернула к ней голову и, фыркнув, отошла в дальний угол.

Лагерь собирался к огню. По утрам тут всегда решалось, кто куда идёт, и сегодня дел было много. С пробой гиены я обещал решить при всех. Диме я тоже кое-что обещал.

Только начать мне не дали.

Филипп вышел к огню и откашлялся, встав так, чтобы его все видели. Он стоял прямо, без опоры, и где-то успел застегнуть на все пуговицы рубашку. К этому разговору он, похоже, готовился.

— Я скажу коротко, пока все здесь, — сказал он. — У меня два пункта.

Народ притих. Даже Глеб, который до этого лениво ковырял щепкой в зубах, вынул её изо рта.

— Пункт первый, — продолжил Филипп. — На судне за людей отвечает экипаж. Это не моя выдумка, так написано во всех правилах. Крушение этого не отменяет: экипаж отвечает за пассажиров и после него, пока их не передадут на берегу властям. Властей здесь нет. Старший по должности из экипажа здесь я.

Он помолчал, чтобы все это усвоили.