Тренер Гильдии Фамильяров 8 (СИ), стр. 52

Отодвинув в сторону подскочившую было заведующую, я прошёл ещё с двадцать метров, шагнул под водяной купол. Капельная завеса на уровне глаз послушно расступилась передо мной, пропуская внутрь. Я присел на корточки перед утконосом и бережно взял вибрирующего эндемика на руки.

Гравитационная аномалия тут же потеряла фокус. Купол сместился в сторону озера и с громким шумом, напоминающим кратковременный летний ливень, вернул в водоём частицы влаги.

Персонал на берегу замер в почтительном отдалении, никто не спешил приближаться. А утконос пищал и протяжно крякал посматривая на меня чёрными глазами.

В этот момент из моего нагрудного кармана раздался шорох, барон Сверчанский так, чтобы его не было видно остальным.

— Докладываю диспозицию, командир, — грустно прострекотал гусар, опустив усы. — Клювастый корнет из последних жил тянет эфирные резервы-с. Из шкуры вон лезет, дабы показать вам настоящую кавалерийскую выправку! И зело надеется, что вы заберёте его в наш эскадрон, насовсем. Выслужиться хочет, салага…

Я посмотрел в полные отчаяния и мольбы чёрные глазки зверька. Почувствовал эфирный выплеск. Питомец сам хотел со мной связаться, незримая связь повисла в воздухе, и только я ощущал её. Сразу же появился ком в горле. Измученный эндемик предлагал мне стать его хозяином, он рисковал своим здоровьем, лишь бы не оставаться в этом месте. Сейчас он отчаянно хотел связаться с человеком, который защитил его от садистов.

— Нет, дружок, — едва слышно шепнул я утконосу. — Я пока не имею на тебя никаких законных прав, по документам. Мне просто не дадут вынести тебя за ворота. И ты сейчас предельно истощён. Восстановись. И больше никогда не трогай свой внутренний резерв. Ты ведь можешь навредить себе.

Утконос издал надломленный писк, вновь крякнул, на этот раз протяжней обычного. Эфирная нить колыхнулась передо мной в воздухе.

Согласиться я не мог. Но и отказать, означало только одно. Мой прямой отказ подорвёт этого зверька морально, и тот совершит очередную глупость. Повредит Ядро, истощит внутренний резерв. И это лишит его воли к жизни, теперь уже окончательно.

— Но я с тобой обязательно подружусь, — твёрдо добавил я, замечая как заблестели в надежде глазки утконоса.

Выбор был очевиден. Незаметно для наблюдающей за мной компании, я активировал микро-импульс. Установил с утконосом скрытое Сопряжение. Протянул навстречу тончайшую и абсолютно невидимую для сканеров ментальную нить.

Наша связь не переводила зверька в статус моего личного фамильяра, но давало ему мощнейшую духовную опору и скрытую связь с Проводником. Подобный трюк могли проворачивать лишь опытные ветераны-гладиаторы. Своего рода тестовый режим эмпатии для питомца.

Именно так на Арене профи понимали, когда выбирали себе «партнёра», комфортно ли с ним будет работать или лучше остановиться на другом варианте. По официальным корпоративным легендам, именно так и формировались «идеальные» тандемы. Хотя я, как Метроном, прекрасно знал простую истину: любой тандем становится идеальным, если ты искренне любишь своего питомца и заботишься о нём.

Глаза утконоса мгновенно вспыхнули радостью и пониманием. Зверёк с облегчением обмяк на моих руках, полностью успокаиваясь. Он заурчал, прищуривая глазки. Не теряя времени я нащупал его энергоузлы, подмышки, затем в подключичной ямке. Убедился, что опасная вибрация сходит на нет. А затем передал по Сопряжению послание.

«Береги себя. Никакой самодеятельности. За тобой здесь постоянно следят. Если ещё раз вытворишь такое, тебя навсегда отправят в лабораторию. И не показывай никому свою связь со мной. Это тоже очень важно, для нашего выживания».

Утконос понятливо и протяжно крякнул в ответ, прижимаясь к моей куртке.

— Да-да, клювастый, слушай командира, — тут же вклинился Сверчанский ядовитым шёпотом. — А от себя добавлю, корнет: в лаборатории тебе живо клизму со скипидаром под хвост впечатают! А может и булавками приколотят, живодёры штабные. Никакого милосердия от этих бескрылых мясников не жди. Так что сиди в окопе тише воды, и не отсвечивай.

С водяным куполом разобрались, зверёк успокоился, даже скрытое Сопряжение с ним наладил. Правда качало меня сейчас как берёзку на ветру.

Я поднялся на ноги, и чуть не упал под лёгким порывом ветра.

Возле меня уже очутилась Елена Прокофьевна, в сопровождении кураторов. Петруха запыхался, таращился через стёкла очков на утконоса. Верещагин, как всегда флегматично дожевывал бутерброд.

— Что это сейчас было, Артур Викторович? — охнула заведующая, напряжённо глядя на обмякшего утконоса в моих руках. — Как он вообще смог такое сотворить?

Я встретился взглядом с фамтехом. Объяснить такое, чтобы бедолагу не забрали на исследования, было несложно. Даже он поверит.

— Ничего страшного, Елена Прокофьевна, — убедительным тоном произнёс я, оглядывая собравшуюся компанию. Лишь дал возможность Игорю закрепить на шее зверька сдерживающий ошейник. Ну хоть этот по размеру больше оказался, уже спасибо. — Всё из-за вчерашнего стресса с теми малолетними садистами. Этот малыш использовал скрытую энергию. Зачерпнул из эфирного резерва.

— Ну да, как я и думал, — фамтех помог мне, сам того не понимая. — Сработал отложенный инстинкт самосохранения. Такое бывает у эфирных питомцев. Попытался защититься от фантомной угрозы, вот и…

— Так точно. И сейчас он истощён, — подчеркнул я, взглянув в покрасневшее лицо фамтеха. — Ему нужна срочная медицинская помощь, Егор Иванович. Капельницы с витаминами.

— Да-да, сделаем, — фамтех запыхтел, удивляясь моей осведомлённости. — И абсолютный покой. Ближайшие несколько дней. Я прослежу.

Затем он замерил показатели питомца своим смарт-браслетом.

— Так, сейчас я отчётливо вижу… — вгляделся он в голографическое окошко, — … ох ты ж, ещё б немного… В общем на грани эфирного выгорания! Игорь, носилки раскладывай… Да что ты замер как изваяние, едрить твою налево⁈

Ассистент охнул, суетливо развернул мягкие носилки с ремешками, для мелкогабаритных питомцев. Я бережно переложил на них утконоса. Зверёк, который внешне казался безжизненной тряпочкой, внутри буквально светился от осознания обретённой духовной связи. Я чувствовал исходящие от него волны благодарности.

Погладил его рукой по гладкой шёрстке. А затем проводил взглядом, когда его уносил ветперсонал.

— А я вот чо думаю, — откусил от нового бутера Верещагин, также провожая взглядом носилки с питомцем. — Надо бы вообще поставить усиленное ограждение на аква-зону. Что этот хлипкий забор? Я боссу это уже не раз говорил.

— Давай, умник, на обход. Разумничался, — огрызнулась на него Елена Прокофьевна, толкая в плечо. — И убери ты эти чёртовы бутерброды! У меня на колбасу аллергия уже!

Они, переговариваясь отправились к зоне хищников.

— Как ты это сделал? — взглянул на меня Петруха поверх стёкол очков. — Как успокоил?

— Эфирные точки. Массаж, — вкратце объяснил я куратору. — Я же наставник, знаю основные приёмы. Вот и понял, что делать.

— Отличная работа, — закивал Петруха, взглянув на меня по-новому, уже как на специалиста.

Мы отправились на обход, и второй вечер в «Фамландии» завершился обычно. Я лишь мельком заметил в двух местах глухие ворота с высоким забором и камерами. На них блестели предупредительные знаки. Череп с костями, восклицательный знак, «НЕ ВХОДИТЬ!»

На обратном пути домой я прокручивал в голове эти знаки. Кто-то ведь туда заходит? Если так, то именно когда никого нет на базе, кроме Хахалева. Надо бы разговориться с этим угрюмым начальником охраны, может о чём-нибудь и проговорится.

Прикупив по пути вкусняшек своему зоопарку, я добрался до квартиры. Напряжение минувшего дня постепенно отпускало. И привычная суета помогала в этом очень сильно.

В честь очередной победы в Бронзе, я устроил питомцам настоящий пир. Живчику в миску отправился усиленный витаминами корм и его любимая сушёная перепёлочка, которую терьер немедленно утащил грызть под диван. Искорке досталась щедрая порция жгучих перчёных гранул. Саламандра захрустела ими с таким аппетитом, что даже я захотел их попробовать.