Тренер Гильдии Фамильяров 8 (СИ), стр. 31

Но благодаря этому внезапно подстроенному мной «возмездию» и сбросу адреналина, его слабые эфирные узлы всё же сгенерировали несколько крупиц энергии. Глаза зверька слегка поблёскивали, они уже не были такими мутными и тусклыми, как пару минут назад. А это означало, что он восстановится, и уровень стресса снизится ещё примерно на двадцать процентов.

К тому же низкий уровень энергии меня вообще не смущал. В отличие от остальных питомцев, у пятнистых утконосов самая важная характеристика это энергия. Они способны восстанавливать её в ущерб остальным характеристикам, самостоятельно. А под стрессом этот показатель уменьшается, очко талантов рандомно отправляется в другую характеристику. Так что восстановится, и энергия повысится. А я прослежу за этим.

Громкие вопли трёх испуганных подростков и гомон остальных школьников не остались незамеченными. К месту происшествия у Аква-зоны спешно стягивалась вся административная верхушка «Фамландии».

Первой примчалась Елена Прокофьевна. Заведующая, растеряв весь свой приторный лоск, бегала вокруг хнычущих подростков и кудахтала словно квочка, в отчаянии хватаясь руками за свою монументальную, забетонированную лаком причёску. Затем подошла ко мне и замершему Верещагину, который потерял дар речи.

— Боже мой! Боже ж ты мой! Что вы наделали⁈ Как это произошло⁈ — причитала она, обращаясь к нам. И с ужасом посматривала в сторону пострадавших подростков, а точнее на ободранное лицо Коляна, оглушённого Саню и промокшего до нитки оператора. — Всё пропало! Мы погибли! Нас же… — она исказила лицо, прошипела, — нас же скоро сровняют с навозом! Завтра же всё снесут, вместе со всеми этими питомцами!

— Всё произошло так, как произошло. Хорошо ещё, что я успел подойти, — произнёс я.

Заведующая дёрнула причёской-башней, резко развернулась ко мне, её лицо пошло красными пятнами.

— Артур! Вы же новый куратор! Вы должны были следить за безопасностью! Как вы могли допустить такое⁈ Почему утконос напал на детей⁈

Я сохранял абсолютное спокойствие, поглаживая дрожащего зверька на руках.

— Елена Прокофьевна, животное просто не выдержало издевательств, — ровным тоном ответил я. — Подростки привязали к его лапе тяжёлый мешок, глушили вон той сиреной. Вот у него и сработал инстинкт самосохранения.

— Что это значит? Можете выражаться яснее? — зыркнула она на меня, довольно злобно и многообещающе.

— Точнее? — вздохнул я, будто я объяснял ей прописные истины. — Мощный эфирный выброс. На фоне запредельного стресса. Я же говорю. Им ещё крупно повезло, что я вовремя оказался рядом. Успел вмешаться. Иначе последствия для ваших вип-клиентов могли быть куда серьёзнее.

— Да, я тоже всё видел, Елена Прокофьна, — дохнул на неё колбасой Верещагин. — Вы будто не знаете, как эти детки обращаются с питомцами. Утконоса просто достали.

— Почему вы его не остановили? — процедила заведующая, нахохлившись.

На место инцидента в этот момент прибыл запыхавшийся Петруха. Научный сотрудник нервно поправлял сползающие на нос очки, его руки откровенно тряслись, как при болезни Паркинсона.

— Ох-хо-хо… Я издалека не рассмотрел… — забормотал Петруха, в панике озираясь по сторонам и разглядывая пострадавших подростков, которых уже облепила прислуга. Там уже и фамтех с аптечкой и ассистентом, и ещё высокая худая женщина, вроде психолог, и два уборщика со сменной одеждой.

— Но… коллега Артур… то, что вы говорите — это антинаучный бред! — продолжал Петруха. — Пятнистый утконос не способен на направленные кинетические выбросы! Это противоречит всем базовым постулатам биомеханики эфирных эндемиков! Тем более у него Ядро второго уровня!

— Теория теорией, Пётр, а на практике стресс творит чудеса, — парировал я, не моргнув глазом. — Запиши этот случай в свою монографию. Как уникальную поведенческую аномалию. Будешь первым, кто это задокументировал.

Верещагин достал бутерброд из сумки, посмотрел на него задумчиво.

— Спрячь… сейчас же, — зашипела на него Елена Прокофьевна морща лицо от отвращения.

Толстяк меланхолично посмотрел на свой перекус, тяжело вздохнул и с неохотой убрал бутерброд обратно.

— Я на стороне Артура, — флегматично произнёс Олег, вытирая пот со лба. — В Диких зонах загнанная в угол мышь кошке горло перегрызть может. Эфир штука тонкая. И не надо никуда звонить, Петя, расслабься, — он остановил доставшего телефон куратора, — Спорю на свою полугодовую премию, что Коршу уже доложили. И скоро здесь будут гости.

— Какие гости? — напряглась заведующая, вытаращив глаза.

— Такие, Елена Прокофьевна. У этих сопливых мажоров родаки быстрее любой скорой помощи работают.

Заведующая отмахнулась от него, переключилась на щуплого экскурсовода, который всё это время стоял в стороне. Заведующая отчаянно пыталась объяснить ему, что зоопарк здесь совершенно ни при чём, и умоляла не писать жалобу.

Экскурсию спешно свернули. Остальные дети, притихшие и напуганные, торопливо загрузились в чёрный автобус, который тут же сорвался с места, исчезая за воротами.

На площади остались трое хулиганов и их экскурсовод. Я внимательно присмотрелся к учителю. Несмотря на напряжённую позу и кивки в ответ на причитания заведующей, он тщательно, но безуспешно пытался скрыть торжествующую улыбку. Уголок губ предательски вытягивался вверх, как бы он ни старался скрыть свои эмоции. Бедолага искренне рад, что наконец-то несносные детки получили по заслугам.

Разбирательства ожидаемо перенеслись в административное здание. Хахалев видел всё издалека, а когда подскочил со своими шумными ротвейлерами, повёл нас в просторный конференц-зал.

Мы уселись за овальным столом, в помещении аж сгустился воздух от напряжения.

Евгений Матвеич Хахалев всё это время агрессивно буравил меня свинцовым взглядом. Бывший егерь с трудом сдерживал ярость. А его теневые ротвейлеры, словно чувствуя настрой хозяина, замерли на пороге зала и глухо, утробно рычали, сверкая в полумраке красными глазами.

— Ты вообще соображаешь, что творишь, куратор хренов⁈ — грубо прорычал Хахалев, упираясь костяшками в столешницу. — До твоего появления здесь всё было нормально! Тихо-мирно! Мы работали как часы! А ты в первый же день своего дежурства устроил покушение на вип-гостей!

Я удобно откинулся в глубоком кожаном кресле. На моих коленях, свернувшись калачиком, мирно спал измученный утконос, согретый теплом моих рук. Я не отводил взгляда от побагровевшего лица егеря, отвечал спокойным взглядом, слегка приправив его удивлением.

— Сказали бы лучше спасибо, Евгений Матвеевич, — наконец-то произнёс я.

— Спасибо⁈ — зарычал Хахалев, отчего Петруха дёрнулся, вжался в кресло.

— Именно. Спасибо… За то, что я вообще вмешался и оперативно уладил конфликт, — произнёс я. — Этому эндемику ваши Вип-гости делали больно. Если бы он разошёлся не на шутку, раздавил бы этих малолетних садистов в лепёшки. И я честно, чуть не зааплодировал утконосу. Этим детям давно нужен был хороший жизненный урок. Они его получили.

Хахалев с грохотом обрушил тяжёлый кулак на стол. Подпрыгнула пепельница, графин с водой, Елена Прокофьевна и Петруха.

— Ты думаешь, я полный идиот, Горай⁈ — взревел начальник охраны. — Ты мне тут сказки не рассказывай! Этот зверь абсолютно пустой! Пустой, это значит ноль! Пусто! У него Ядро полностью истощено подавляющей химией. Он еле ходит, лапы заплетаются! Да он даже близко не мог сделать такие вихри! Да и вообще! Утконос и вихри⁈ А может дело в другом? Может это щенок расправился с пацанами?

Я невозмутимо парировал выпад, плавно переключаясь в режим профессионального наставника Арены.

— А теперь немного теории, уважаемый, — я слегка повысил голос, придавил Хахалева тяжёлым взглядом, отчего тот сел обратно на своё место. — Кому, как не вам, начальнику охраны и, тем более, опытному егерю, с годами практики за плечами, не знать базовые азы биологии мутантов?

— Ты что, хочешь меня учить? Меня? Да я… — запыхтел начальник охраны.