Повелитель Стихий. Том 5 (СИ), стр. 34

Вокруг купола ходили барсы, но уже другие.

Пять или шесть зверей кружили у самой плёнки с рычанием. Они бросались на неё и отскакивали, а от ударов лап купол вздрагивал всем сводом. Один на моих глазах неторопливо подцепил когтем вторую корзину, вспорол её, как мешок с крупой, и раскидал мясо по снегу. Есть его никто из стаи не стал. Приманка валялась между лап, и барсы брезгливо переступали через неё.

Остальная стая расположилась выше по склону и лениво наблюдала — это представление ей, похоже, крутили не первый день.

Из-под плёнки время от времени доносился свист. Кто-то внутри ещё пытался работать по науке, перебирая связку костяных свистков. Стая на свистушки не отзывалась никак.

Вероятно, это и есть те самые укротители, которые приехали со снаряжением на целый караван. Правда обещанной самоуверенности не было.

Насколько я помнил, барсы на элариев никогда не нападали. Однако эта стая плевать хотела на все правила. И по серым лицам под куполом читалось, что для них всё происходящее было в новинку.

Повёл взглядом выше по склону.

В стороне от всех, на утоптанной площадке, лежал барс. Он был ещё подростком размером с большую пантеру, мельче матёрых зверей стаи. Но лежал так, будто был тут крупнее всех. Шкура у него была чисто-белой, без единой серой подпалины.

Барс дремал, положив морду на лапы, и всем своим видом показывал, что происходящее у купола его не касается. Я подвёл светляка ближе и рассмотрел белую морду во всех подробностях. В тот же миг барс, будто почуяв чужой взгляд, открыл глаза и посмотрел прямо в светляка, не мигая.

Ярко-голубые. Знакомые до последней искры.

Цент⁈ Ты, что ли?

Последний раз я видел эти глаза на мордочке зверька размером с кошку, который уходил от меня в снега, демонстративно не оглядываясь. Обиделся он тогда знатно. Теперь на меня смотрел зверь с пантеру, и верилось в это с трудом. С кошки до пантеры всего за несколько месяцев — это чем ты тут питался?

Мой серо-дымчатый зверь тем временем встал как вкопанный и начал опускать морду к снегу, не слушая повода. Так действовала королевская аура, и спорить с ней было бесполезно. Так что спрыгнул с седла и бросил повод на луку. Дальше пошёл пешком. Серо-дымчатый так и остался лежать, вжавшись в снег всей тушей, и подниматься, судя по всему, не собирался до отдельного разрешения.

— Эй, белый! — крикнул я, не сбавляя шага. — Отзови своих! Отпусти бедолаг, чего ты их мучаешь?

Под куполом зашевелились. Кто-то ткнул соседа локтем, пятеро развернулись ко мне. Даже барсы у плёнки на секунду прервали представление, оглядываясь на меня. Вперёд протолкался старший: кряжистый эларий с обветренным лицом и связкой костяных свистков на груди.

— Ты что, тупой? — хрипло крикнул он. — Они тебя не послушают! Мы им такую вкуснятину предлагали, какой ты в жизни не нюхал. Отказались наотрез! Уходи, пока…

Белый вожак, не поднимая головы, издал короткий звук. Он взял одну негромкую ноту, но её хватило на весь склон.

Барсы расступились.

Пятёрка, что кружила у купола, молча отошла в стороны, остальные разом подались с дороги. Через стаю легла чистая полоса снега. Она вела прямиком от меня к белому вожаку.

Старший укротитель застыл с открытым ртом. Ну и кто из нас тупой? Кто-то из его товарищей выдавил «спасибо», но я уже проходил мимо купола, не оборачиваясь, прямо в гущу стаи.

Барсы провожали меня глазами и не двигались. Только молодняк тянул носы в мою сторону, принюхиваясь, и тут же отдёргивался, стоило кому-то из взрослых повернуть голову. Порядок в стае стоял образцовый. Чья-то белая лапа чувствовалась тут во всём.

Над склоном висела тишина. У купола прекратилась возня, никто больше не рычал. Снег поскрипывал под моими подошвами, и десятки глаз следили за каждым моим шагом.

Я был на полпути к площадке вожака, когда старший укротитель опомнился.

— Стой! Ты что, вожака приручить хочешь⁈ Учти, это смертельно опасно! Эта стая не такая как все, они и наброситься мог…

Я остановился и обернулся. До купола было шагов тридцать вниз по склону, и я ясно видел старшего, от связки свистков до сапог. Лишние глаза рядом с Центом мне были ни к чему, так что прощание выйдет коротким.

— Брысь отсюда. И побыстрее, пока я не попросил барсов продолжить то, чем они занимались. Если хотите вернуться сегодня в свои кровати и крепко поспать, а не остаться растерзанными тут на снегу, рекомендую убраться подобру-поздорову.

Угроза сработала лучше некуда. Укротители побледнели, а стая, стоило вожаку повести головой, завела низкий рокочущий рык с десятка глоток сразу. Купол погас, корзины остались лежать, где лежали. Белый мявкнул ещё раз, коротко, в одну ноту, и ездовые барсы укротителей вскочили как по команде. Пятеро попрыгали в сёдла и ушли со склона таким ходом, что снег встал столбом.

Скатертью дорога.

Я повернулся и прошёл последние шаги. Стая смыкалась за моей спиной: барсы возвращались на свои места так буднично, словно эларии под куполом им давно надоели и ждали они только повода разойтись.

Белый барс поднялся мне навстречу, и вблизи стало окончательно ясно, насколько он вырос. Макушкой он доставал мне примерно до пояса, а под белой шкурой при каждом движении перекатывались совсем не детские мышцы. За пазуху этот боец уже не влезет при всём желании.

Я присел и обнял его за шею, и тёплый лоб с разгона ткнулся мне в подбородок. Знакомая привычка никуда не делась, только теперь от такого тычка меня качнуло.

Центурион отстранился, оглядел меня, словно проверял комплектность, и коротко чихнул.

— Ну привет, бродяга. Ничего ты вымахал! Ну, рассказывай, как у тебя тут дела.

Глава 13

Естественно, рассказать Центурион мне ничего не мог. Барс просто сел, обернул лапы хвостом, выдержал паузу и издал короткое «мр».

На этом рассказ закончился.

— Исчерпывающе, — оценил я. — Эта всё твоя стая?

Согласное урчание.

— Ты смотрю не мелочишься. И куда тебе столько?

На этот раз мурчание было чуть дольше, будто барс сообщал, что это ещё мало.

Хотя я совсем так не считал. Малыш, которого я отпустил в снега, за несколько месяцев собрал себе армию, стал её предводителем и от скуки гонял тут профессиональных укротителей. Воспитал я зверя, ничего не скажешь.

Армия, кстати, вела себя образцово. Пока мы разговаривали, ни один барс не подошёл ближе десятка шагов, молодняк и тот держал строй. Дисциплина в войске стояла такая, что Герта прослезилась бы от зависти.

— Ладно, бродяга, ближе к делу. Я еду в столицу. И к обществу элариев уже приспособился, даже какими-то связями обзавелся. Так что можно задуматься о том, чтобы взять тебя с собо…

Центурион вскочил раньше, чем я договорил, и заурчал так, что его наверняка услышала половина стаи.

— Погоди радоваться. Еще одна проблема до сих пор не решена. То, что каждый встречный барс при виде тебя ложится мордой в снег. Конечно, сейчас у меня такая репутация, что наличие королевского барса можно будет как-то объяснить, но настолько выделяться всё равно не хочется.

Центурион выслушал, глядя мне в лицо. А потом рыкнул. Коротко, низко, на одной ноте.

И что-то вокруг поменялось.

Я не сразу сообразил, что именно. Склон остался тем же, стая тоже. Но тишина над снегом стала другой, будто разжалась пружина, которую я до сих пор даже не замечал.

Белый повернул морду к краю склона и рыкнул ещё раз, уже не мне.

Я оглянулся. Мой серо-дымчатый, который всё это время лежал там пластом, поднялся на лапы. Отряхнул голову, звякнув белой упряжью, и как ни в чём не бывало потрусил ко мне. Прошёл мимо Центуриона, покосился на него с легким уважением, и остановился рядом со мной. Да, с уважением, но не абсолютным и беспрекословным подчинением.

Цент научился управлять своей аурой? Как-то Тайлин, страж границы дома Иглис, это мне обещал — барс повзрослеет и начнёт управлять своим давлением, а не опускать на землю всех подряд. Прогноз сбылся, причём раньше, чем я рассчитывал.