Коллекционер душ. Книга 6 (СИ), стр. 18

— Поздно, — перебил меня мальчишка.

— Поздно для чего?

— Для мира.

— Я понимаю, что ты…

— Я серьезно, — снова не позволил мне договорить Кипяток. — Один из нас должен умереть. Иначе эта магия не работает.

Глава 9

Все в одной лодке

Как часто менялось мое отношение к той или иной ситуации в течение обеих своих жизней? Сегодня я мог ненавидеть учительницу, а завтра, после того как она осталась со мной наедине и спросила, как у меня дела, я менял свое мнение. Вчера я мог любить кошек и ненавидеть собак, а потом мопс, лизнувший меня на прогулке в ногу, заставлял влюбиться в него.

Вот и сейчас я смотрел на Кипятка и понимал, что пора заканчивать.

Сперва мне хотелось просто поставить выскочку на место. Как маленькому мальчику воплотить свою детскую мечту. Потом я жаждал мести. Мечтал о том, чтобы упечь парня на Казачью Заставу, где его научат быть человеком и у него будет достаточно времени, чтобы подумать о том, что он сделал с моей сестрой. Теперь же я просто отбивал подачи. И в суете навалившихся дел не понимал, что в этой игре нет победителей. Все что мы можем сделать это испортить друг другу жизнь еще больше. А Парфенов пошел дальше. Он выбрал поставить на кон все. И от этого мне стало паршиво. Как я буду чувствовать себя, когда электроник загонит себя в могилу? Удовольствия от этого я точно не получу.

— Так, — я протер глаза и помассировал виски. — Давай не будем забегать вперед. Просто поговорим, ладно?

Кипяток взял стакан с чаем и пригубил.

— Я уже все сказал тебе, Фунтик, — хладнокровно ответил он, не желая идти на контакт.

Но сдаваться нельзя. Если и я поддамся эмоциям, то допущу смерть мальчишки. И что-то мне подсказывает, этим мальчишкой буду не я. Черт. Никогда бы не подумал, что мне придется спасать Кипятка.

— Ты помнишь с чего все началось? — спросил я.

Парфенов бросил ватрушку, коляска зажужжала и повезла его к выходу.

— Обычная стрелка, — громко продолжил я. — И сколько жизней она испортила! Ты еще помнишь Кирилла?

Коляска остановилась.

— Тварь, которая убила его — вот наш главный враг, — напирал я. — У тебя еще есть жизнь. Есть живые мать и отец. Ты еще можешь все исправить. Подумай сколько горя ты принесешь в семью, если метка смертника убьет тебя, а не меня. Подумай о своей матери, Егор.

Коляска снова поехала. Я вскочил с места, обогнал ее и остановил, упершись руками в подлокотники.

— Сейчас ты находишься в той точке, когда все еще можно исправить. Уйдешь и конец. Подумай, ради чего ты хочешь сделать все еще хуже? Ради мести? По-моему, мы доставили друг другу достаточно проблем.

Колеса коляски закрутились еще быстрее. Так, что в воздухе запахло горелым. Может это и с кухни.

— Отпусти! — прорычал Кипяток.

Я отошел в сторону. Инвалидное кресло сорвалось с места, наехало на порог и перевернулось. Аристократ распластался на полу в коридоре и застонал.

— Давай помогу, — я выбежал из столовой и наклонился к мальчишке.

— Отстань! — отмахнулся он.

В этот же момент прозвенел звонок. Я огляделся. Ни одного школьника вокруг. Все убежали на уроки. И мне следует сделать то же самое. С новыми правилами опоздание жестоко карается. А тут еще и сам потерпевший не желает получать от меня помощь.

Я засунул свою гордость подальше и вместо того, чтобы побежать на урок, поступил так, как сделал бы любой на моем месте. Поднял сперва коляску, затем ворчащего аристократа и усадил его на место.

— Валентина Рудольфовна! — донеслось с другого конца коридора.

Это голос тети Фаи. Она явно кричала, чтобы предупредить двух задержавшихся школьников. Местная спасительница. Уверен, она толком и не разглядела кто тут застрял.

Даже не обернувшись, я юркнул обратно в столовую. Кипяток посмотрел на меня и поехал вперед.

Конечно. Инвалиду опоздать не страшно. Отмажется. А вот меня точно сдаст. Прятаться бессмысленно. Если бы еще не было свидетеля в виде Парфенова, я бы мог выкрутиться.

— Егор? — я услышал голос Валентины Рудольфовны, и электрическая коляска перестала жужжать. — Ты почему не на уроке?

— Коляску заело, — соврал электроник. — Никак не мог завести. Вот опять, видите? Похоже мне нужно поставить сюда обычную батарею. Рядом с вами не могу сдвинуть ее с места. Магия не действует.

— Да, — согласилась директриса. — Попроси маму купить тебе коляску с обычным механизмом. Мне сказали, что предыдущий директор в виде исключения принял заявление от твоих родителей об использовании тобой родовой способности в этих целях. Я так и не нашла его. Так что, во избежание проблем, позаботьтесь об этом в самое ближайшее время.

— Хорошо, — ответил Кипяток.

— Там есть еще кто-то? — Валентина Рудольфовна, наверняка, указала на столовую.

Вот он. Час истины. Если Кипяток признается, то шансы на перемирие устремятся к нулю. Если честно, с его мстительностью, не представляю, что может заставить электроника не сдать меня. Он же понимает каких проблем я отхвачу.

— Никого, — вдруг отвечает Парфенов. — Я последний.

— Да? — недоверчиво интересуется директриса.

Стук ее каблуков говорит о том, что она решила удостовериться в правдивости слов аристократа лично. Вот сейчас будет сюрприз. Когда она поймет, что один заклятый враг пытался прикрыть второго. Каждый в школе знает, что мы с Кипятком, мягко говоря, не ладим.

— Валентина Рудольфовна! — вдруг останавливает женщину аристократ. — Я понимаю, что вы ждете ребенка и все дела. Но коляска все еще не едет. Не поможете мне доехать хотя бы до лестницы. Там попрошу дядю Славу мне помочь. Урок уже идет.

Шаги прекратились. Пауза.

— Хорошо, — отвечает директриса и ускоренным шагом возвращается на то место, где они с Кипятком встретились.

Я выдохнул и обернулся. Наткнулся на удивленный взгляд поварихи. Тетя Люда уже в шубе. Собралась домой.

— А я же еще помню, как вы с ним собачились, — улыбнулась она. — Ну все. Шуруй на урок. Давай-давай, пока тебя не сцапала эта мегера.

Повариха вывела меня через черный ход на дублирующую лестницу с другой стороны здания. Оттуда я поднялся в кабинет.

Два подряд русского языка пролетели незаметно. Я не успел устать, а учительница уже стояла у доски и писала домашнее задание.

— Кто сегодня дежурит? — обернулась она и окинула взглядом класс. — Баконский и Рита вы были на прошлой неделе. Значит сегодня Ракицкий с Клаус.

— Черт, — выкашлянул я в кулак.

— Ты что-то сказал?

— Энна Владимировна, Косте сегодня не здоровится, — спасла меня соседка по парте. — Весь перемотан, вы же видите.

Учительница задумалась.

— Ну, ладно. Маша, Саша. Тогда вы.

— Н-е-е-е-е-т, — заканючила одна из близняшек. — За нами мама уже пришла.

— Калачевский…

— Энна Владимировна, у меня художка сегодня.

— Мы подежурим, — встрял я, чтобы не задерживаться еще дольше. — Я уже нормально себя чувствую.

— Точно?

— Сто процентов. Можно приступать?

Я торопился, чтобы еще раз встретиться с Кипятком. Меня волновала эта метка смертника. Но может так даже лучше. Когда мы с Парфеновым дадим друг другу время все переосмыслить. К тому же дел у меня, итак, невпроворот. Нужно успеть вытащить того аристократа, за которого платят круглую сумму.

Я поднимал стулья, а Жанна мыла полы. Мы что-то обсуждали и хихикали, когда в дверь кто-то постучал. Аристократка пошла проверить, а я, вляпавшись ботинком в чью-то жвачку, ворчал, пытаясь ее отодрать.

— Костя, — Клаус обратилась ко мне в несвойственной себе манере.

Я поднял встревоженный взгляд. В кабинет въехал Парфенов.

— Я не хочу умирать, — сказал он.

Затем лицо моего заклятого врага скривилось, и он закрыл его ладонями, облаченными в черные перчатки. Захныкал. Я выругался себе под нос.

Видимо, когда эмоции утихли, до паренька дошли все мои слова. Про мать с отцом. Про будущее и непоправимые последствия. Только вот легче мне от этого не стало. Когда аристократ был агрессивно настроен, я мог оправдать себя его неадекватным поведением. А сейчас передо мной маленький мальчишка, который сам себя загнал почти в могилу. А я ему помог это сделать.