Волшебный крендель (СИ), стр. 36

Энжи плакала и мне ничего не оставалось, кроме как обнять ее и прижать к себе.

— Я так счастлив тебя видеть, — я не договорил, она перебила меня:

— Я так испугалась, когда увидела тебя бледным. Я подумала...

Она шмыгала носом, ресницы блестели от слез, губы раскраснелись.

— В тот день я понял, что люблю. Прости меня, моя малышка!

Она плакала и я ничего не мог поделать. Король, сидящий в темнице своего же замка, хоть и по собственной воле, но все же — в плену у самого себя.

— Я помню тот миг, когда ты пришел в сознание, — говорит она тихо, вытирая глаза. Вздохнула, ее рот приоткрылся, хотела добавить что-то еще, но, посмотрев мне в глаза, решила промолчать.

Я подбирал ее слезинки и, не удержавшись, поцеловал в губы. Мне вовсе не хотелось распалить себя поцелуем, но она с жаром ответила мне. Обняла, прильнув всем телом, и с наслаждением отвечала на мои ласки.

Огонь вмиг вспыхнул во мне и на руках раскраснелись бугры. Странно, вчера они были бледными, а сегодня горят, словно костер.

Я поцеловал ее в шею, она откинулась, и я продолжил дальше. Желание вспыхнуло и загорелось ярким племенем.

— Фирелион, — она так по-особенному произнесла мое имя, словно пробуя на вкус каждую его букву. Крепко сжимаю ее в объятиях, усаживаю к себе на колени. Корсет огненного платья мягок и я, не снимая его, нащупываю бугорок ее груди. Энжи не возражает, я опускаю лиф и касаюсь губами ее соска. Она стонет и откидывает голову назад.

Опускаю руку ниже и, придерживая за талию, начинаю играть на струнах ее удовольствия. Я желал ее с того самого момента, как увидел, услышал ее запах, звук ее голоса, дотронулся до нее... Я так долго этого ждал!

Она обнимала мою шею, целовала и покусывала. Энжи оказалась горячее, чем я предполагал.

Резко убираю руку, остановив ласки. Еще немного — и Энжи ощутит полноту наших чувств. Она уставилась на меня непонимающим взором и надула губки. Я наспех свою одежду на пол и притягиваю ее к себе.

Одним махом снимаю с нее платье и укладываю на спину. Прижимаю к себе, покрывая ее грудь поцелуями, ласкаю языком впадину ее пупка и опускаюсь ниже.

Вздох наслаждения отдался эхом в моей голове. Она, стесняясь, сводит ножки, но я удерживаю их, раскрывая всю прелесть ее женского тела.

— Не сопротивляйся, — говорю мягко, не желая ее напугать и дотрагиваюсь языком до ее плоти. Волна чувственного удовольствия обжигает нас обоих и с каждым разом, достигая вершины наслаждения, Энжи распаляется все больше.

От меня не утаилось, что она неопытна, я это понял сразу. Одного ее аромата мне достаточно, чтобы понять: она чиста.

Накрываю ее собой и ощущаю своей разгоряченное лоно. Я не хотел причинить ей боли, а потому начал мягко и только когда ощутил преграду, сделал резкий толчок.

Она вскрикнула и сильнее прижалась ко мне. Ее тело было таким горячим и на какое-то время я забыл, что нужно контролировать огонь. Казалось, она горячее пламени — дикая, жаркая, пылающая...

Еще миг и... огонь! Мощный, сильный, я не стал его сдерживать. Ее горячее тело обжигало и жаждало огня.

— Энжи, с тобой все в порядке?

Не поднимая головы, она перевела взгляд на меня: расслабленный, спокойный. Ее серые глаза излучают тепло, их свет струится, словно призрачный дымок, над спрятанным кладом.

Обнимаю, целую в губы и сажусь рядом:

— Смотри, — одеваясь, Энжи показывает пальцем в окно, — огромная птица...

За окном летел Игнавис, кто именно — не разглядеть, но было ясно что не один. На его спине восседал всадник и я удивился: игнависы никогда не перевозили всадников, разве что по дружбе.

— Это Нерея, — вскричала Энжи, не сводя глаз с фигуры. Высота полета приходилась на уровне нашего окна, самого высокого во всем дворце, так что всадник просматривался отлично и ошибки быть не могло.

Я хотел выйти с ней на связь, но меня бросило в жар: как я посмотрю ей в глаза? Правда, странно, что она летит на птице, возможно, что-то случилось.

Мгновение, и я уже вызываю Нерею:

— Не беспокойся, все нормально, Фир, — в ее голосе слышны ноты отчаяния.

— А у меня плохо, — я знал, что она откликнется на чужое горе и расскажет о своем. — Приходи, Аурэллио тебя проведет.

— Аурэллио!

Слуга выполнил мое поручение и через мгновение Нерея уже была рядом. Огромный ингавис не пожелал ютиться в маленькой комнатке и полетел дальше.

Нерея не говорила ни слова про себя, задумавшись, она рассматривала песчинки, рассыпанные по полу:

— Вчера, когда ты плавал в реке, они оставались в воде, — заметила она глядя на розовый песок.

Гостья подошла к Энжи, обняла ее за плечи и поблагодарила за мое спасение. Мне было больно слушать их речи, но куда больнее ощущался колючий песок, вросший в меня.

— Раздевайся, Фир, их надо уничтожить, на тебе полно камней, — ее голос прозвучал тихо и спокойно, по-матерински заботливо и участливо.

Я скрыл вздох облегчения, все это время я не знал как попросить ее о таком, а другого способа избавиться от колдовства у меня нет. Да, сейчас чары ослаблены, но в любой момент каждая из этих песчинок может разрастись.

Я стою в одной набедренной повязке, наспех сооруженной Аурэллио. Энжи и Нерея водят пальцами по моей спине, по груди и животу, нащупывая острые песчинки. Камни так крепко проросли в меня, что некоторые из них уже успели дать потомство — россыпь мельчайших песчинок вокруг камней напрямую об этом говорила.

— Нерея, — я не знаю как это сказать, — а что, если... спилить Древо?

Мне показалось, что на какой-то миг она перестала дышать. Ее пальцы остановились, лицо стало задумчивым, рот приоткрылся, набирая побольше воздуха.

— Дело в Древе и... все?

Я понимаю, что скрывается за ее словами. Увы, я был близок с Рогильдой, а по своей воле или нет — это уже частности.

— Нет, не только в нем.

Я видел, как в ее глазах погас огонек надежды. Они словно выключились, лазурь угасла, уступая место серой зыбкости печали.

— Она не была невинна, понимаешь...

— Ты это не докажешь. Тем более, что ты и сам не имел права...

— Ведь что-то можно сделать, если бы не Древо. Оно одобрило наш союз, — и уже тише я продолжил, — на нем распустился цветок, я своими глазами его видел. Веришь?

Я понимал, что смерть моего Древа положит верное начало конца... Планета уже не восстановится, гниющая червоточина ее попросту сожрет.

— Наше Древо тогда тоже умрет, ведь корни переплетены.

В словах Нереи не было грусти, она просто констатировала факт.

— А мы куда, Фир?

Я не мог пообещать ей другую планету, но мог — другой мир. Мои предки умели перемещаться между мирами, правда, я так и не освоил эти знания.

За окном темнело, но несмотря на отсутствие факела в комнате, нам было светло.

— Аурэллио! Нужна еда, теплые матрасы и каждому по одеялу. Сделай все в тайне.

Мы не сговариваясь понимали, что никому из нас троих уже нельзя выходить из этой комнаты.

Ночью мы не сомкнули глаз. Наступающий день страшил и я предложил обеим девушкам остаться в башне.

Глава 23. Разговор

Теперь я его узнавала: тот же взгляд, полный решимости, уверенный и властный, повелительные интонации, с металлической ноткой.

«Энжи», — когда он обращается ко мне, его голос теплеет и становится бархатным, словно он боится причинить мне боль холодностью тона.

Как я оказалась в одной комнате с ним — загадка. Нечто вроде обморока: сознание пропало и - раз - открываю глаза уже тут. Все, кто меня окружал, обладали магической силой и я чувствовала себя жалкой букашкой.

Сердце рухнуло в пятки, когда увидела его. Но стоило ему на меня посмотреть, сказать всего одно слово — и я узнала: это он, тот Фирелион, за чью жизнь я молилась.

Я понимала, что не имею право его ревновать, но разве сердцу прикажешь? Мне хотелось одного: дать ему знать, что я не игрушка, , но мозг протестовал, тело отзывалось на его ласки и просило еще.