Волшебный крендель (СИ), стр. 30
Бродить по комнате скучно, дурные мысли постоянно лезут в голову. Тело просится по нужде и как бы ни было страшно — я выхожу.
— Подскажите, мне нужен туалет, — обращаюсь к стражнику.
Выслушав меня, он молча направился по коридору ни разу не оглянувшись. Остановился, поравнявшись с узкой дверью темного цвета, и не собирался уходить.
«Ну что же, пусть стоит. Хорошо, что дверь хоть, а не занавеска».
На выходе я со всей силы как шибану дверь ногой! Хотела попасть стражнику по лбу — пущай мучается. И, действительно, я влетаю по чьей-то каменной бошке.
Только это оказалась Рогильда.
Упс!
— Ах вот ты где! — слышу голос принцессы.
Меня чуть не вырвало. Надо же уметь так противно говорить?
— Ну как, в роли наложницы ты хороша? — в ее глазах видно ехидство и желание обидеть.
По идее мне пофигу что она думает. Мне надо идти к себе. Но главное — не при ней. Я не хочу чтобы она знала где моя комната.
Иду в другую сторону, но принцесса все продолжает говорить:
— Король любит играть с девочками, но уважает наш закон. Ты же его знаешь?
Я не собираюсь слушать ее разговоры, но сказанное меня заставило задрожать:
— Наигравшись, он ссылает на тяжелые работы в поле, но это только если понравишься, — и она оценивающе на меня посмотрела. — А если нет — убьет тебя одним из его излюбленных способов. Как бы ты хотела умереть?
Рогильда замолкла и ушла из коридора. Быстренько юркаюсь к себе и припираю дверь сундуком.
Теперь мне еще хуже, я ясно вспомнила — король говорил, что его огонь меня убьет.
Значит, это была правда. А я не поверила.
Значит, он и вправду желает меня убить.
Не надо думать о плохом, надо решать проблему, — мозг лихорадочно пытается соображать.
— Энжи! — как гром среди ясного неба я услышала свое имя. Здесь никто не знает как меня зовут. — Энжи, подойди, — звучало настойчиво внутри меня.
Прислушиваюсь, за дверью тихо, вдалеке слышатся шаги и тихий сдавленный плач. Вернее, всхлипывания — кроткие, смиренные, но в то же время яростно звучащие... Словно голоса внутри моей головы.
Приоткрываю дверь, стражник на меня даже не смотрит. Делаю пару шагов и вижу, как Рогильда разговаривает с королем. Она просто светится от удовольствия. Так кто же плачет?
Они не видели меня и я, тайком, подошла ближе. Мне удалось смешаться с толпой — в коридоре полно людей: лакеи, стражники, слуги от мала до велика, экономки, что с утра раздают распоряжения всем.
Я шла за спиной пожилой служанки и надеялась, что меня не видно. Н король резко повернул голову и в упор посмотрел на меня.
Его взгляд... он меня сбил с толку: скорбный, молящий, словно побитая собачонка просит меня о помощи.
Разве такое может быть?
Ожесточенный взгляд Рогильды и ее голос, как гром среди ясного неба:
— Сжечь это платье!
Дрожу, пячусь назад, но король уже идет ко мне. Его лицо светится лучами надежды, взгляд теплый. И на душе у меня становится хорошо.
Я понимаю, что Рогильда вешает про меня лапшу на его уши. Говорит обо мне гадости, пытается оболгать.
Он подходит ко мне вплотную, обхватывает рукой за талию и склоняется к моим губам.
Его поцелуй такой требовательный, настойчивый и настолько горячий, что мне захотелось ему ответить. От одной мысли меня бросает в дрожь!
Руки сами уперлись ему в грудь. Я протестую!
Но поцелуй продолжается и это безумно приятно.
Когда наши губы разъединились, в груди поселилось чувство пустоты, словно у меня отнято что-то важное, ценное, необходимое.
Вернувшись в комнату, я закапываюсь с головой под одеяло и даю волю чувствам. Представляю короля в футболке и джинсах. Потом мысленно раздеваю и помещаю в современный интерьер.
Надоели эти балдахины и занавески! Я больше не хочу видеть эти чертовы ночные горшки!
Моя фантазия не знает границ: я вижу стол, густо заставленный ароматными блюдами. Сначала поем, пожалуй, ветчинный антрекот с зеленым горошком и яйцом, а на десерт — безе со сливочным кремом и сгущенкой.
Гладкая постель короля холодит, но ее нежность чарует: я переворачиваюсь на живот и сгибаю одну ногу в коленке.
Мою фантазию уже не остановить. Я воображаю, как король гладит меня по спине, легонько надавливая на лопатки. Его поцелуй теперь я знаю наяву: властный, требовательный, разжигающий мою спящую страсть...
А потому я сдамся и не буду противиться, когда он начнет целовать мои губы, мять грудь и ласкать впадину живота.
Тело мечтательно заныло и мне захотелось оказаться в его объятиях...
Прямо сейчас! В постели... Рядом с ним!
«Энжи!» Почему он назвал меня по имени? Откуда он знает и вообще — а точно это был он?
Между нами расстояние вполне далекое, я разве могла слышать, что он говорил?
Тот голос... он был в миллиметре от моего уха. Я даже слышала его горячее дыхание. Омнений нет: это точно мне говорил король.
Сегодня вечером я не позволю ему войти в покои, иначе сойду с ума и разрешу ему все на свете. На его огромной кровати хочется позволить себе все — дурманящие яства, пьянящие напитки и его пикатные ласки, что сводят меня с ума.
Но что, если наигравшись, он и правда меня убьет?
Нет! Нет! Нет! От одной мысли бросило в жар! Чтобы хоть как-то остыть, подхожу к окну и вдруг четко слышу:
— Нужна пленница! Срочно! — вздрагиваю и смотрю на дверь.
Незнакомый женский голос все ближе. «Это еще кто?» — думаю я со страхом и быстро прячусь за высокой спинкой дивана.
Дверь открывается и в комнату входит высокая женщина, мне незнакомая. Ее манера движений меня удивила — она так плавно переступает ногами, словно плывет.
— Боже мой, она нужна срочно, где же она?
Стражник подбегает к окну, потом ко второму, я чуть смещаюсь за спинку дивана, чтобы оставаться незамеченной.
— Должна быть тут, госпожа, — и он принимается заглядывать под мебель.
«Сейчас меня найдут, времени мало», — и я тихонько, на четвереньках, подползаю к выходу и что есть мочи бегу. Я не знаю куда бежать, лечу наугад в поисках двери, что выведет меня наружу.
Послышался топот ног и крики мне в спину. От страха я решила не оглядываться, а то совсем затрясусь. Повороты, лестницы — кажется, им нет конца. Но вот показалась большая дверь и я одним махом вылетела на улицу.
Потерсканная земля, как и у прежних. Но прямо перед выходом дорожка. Сов сей дури я лечу по ней.
Пара шагов — полет — и болезненное приземление:
— Ах! — я спотыкаюсь о камень и падаю.
Что это? Откуда он взялся прямо у меня под ногой?
Лежу и чуть не рыдаю: они сейчас догонят. И самое страшное — я ничего им сделатьне могу.
Поднимаю глаза и вижу, как из башни на мепня смотрит Рогильда.
Преследователи уже близко. Я поднимаю руку и со злостью говорю:
— Это вы кинули камень!
Пытаюсь поднять этот злосчастный булыжник, на вид он не больше яблока, а по весу — не оторвать от земли.
Женщина бледнеет и просит меня встать на ноги.
— Это Рогильда, — бросает она стражнику, а посмотрев на меня добавляет: — Девочка, нам срочно нужна твоя помощь. Умоляю тебя, — и она молитвенно складывает руки на груди, — не подведи.
У нее такое доброе лицо, что я не могу продолжать злиться. В конце концов, я так давно не видела приятного женского лица!
Она нежная, чуткая — словно нянечка: добрая. Сама не знаю почему мне захотелось ее обнять.
Сдерживаю эмоции, чтобы не казаться дурочкой. Но сердцем чувствую: она мне не враг.
Ее лицо не столько красиво, сколько безмерно приятно: всепрощающий взгляд красноречиво говорит — она никому не причинит зла. Сияние ее ультрамариновых глаз обещает тепло, улыбка дарт надежду, что все невзгоды когда-то останутся позади.
Пока я ее разглядывала, женщина поддела камень носком обуви. А потом наступила на него и из камня вдруг вытекла черная вода.
— Этим камнем она сможет убить, — незнакомка проговорила серьезно.
Это она про Рогильду. Похоже, она знает ее лучше меня.