Волшебный крендель (СИ), стр. 21
Змеры знали: когда Игнависы в хорошем расположении духа ‒ они не могут выпускать жар и причинять вред. У них попросту нет огня, он появляется только когда птица злится.
Музыкой, пениями, плясками змеры расслабили добродушных птиц и насмерть забили камнями прямо во время концерта. Королевскую семью оставили в живых. Им, когда начался захват, перевязали клювы железом и за считанные секунды построили над ними огромный скалистый купол.
Не зря же змеры владеют искусством легко перемещать тяжеленные камни.
‒ Тебе не стоит здесь оставаться, как и никому из вас, ‒ приказываю я Птицам.
Уже в ближайшее время мы с Лоорином займемся этой землей, а сейчас надо лететь. Обойти еще раз весь дворец, убедиться, что дело сделано ‒ и отправляться домой.
Я шел по дворцу, неторопливо ступая по каменному полу, рассматривая в лужах крови свое отражение. В кровавой глади отображался правитель, спасший свой народ от вымирания.
Мои люди нагружали ящики с трофеями, забирая все самое ценное. Лоорин пожелал лишь одного: завтра же убрать стену и совместными усилиями возродить Древо, либо вдохновить его на росток. Территории будут моими, так как они примыкают к королевству Арроганс.
Зашел, напоследок, в покои короля, осмотрел комнату, где только что произошел крах планов врагов и свершилась моя победа.
Все как я и желал: обожженный труп короля, рядом ‒ королевы, приманка ‒ Ветка с Завязью ‒ все это раскидано в королевских покоях.
Хитрецы!
Стрела, которая предназначалась мне ‒ лежит, бесхозная, на полу и рядом с ее кончиком виднеется капля.
«Хм, еще и отравленная».
‒ Тела сбросить в канаву и закопать, ‒ беру корону в руки, блеск ее изумрудов напоминает мне о глазах Рогильды и я приказываю, ‒ и эту медную безделушку зарыть вместе с ними.
Выхожу из дворца и вижу, как Рогильду помещают в ящик. Небольшой, с крышкой, в нем есть дырки для воздуха ‒ он предусмотрен для перевозки пленных, им еще пользовался мой отец.
Воспоминания об отце сейчас были не к месту, но почему-то ярче всего вспомнилось, как он бесконечно увлекался наложницами, совершенно не думая о королевстве.
Я не такой и я сделаю все, чтобы не быть таким как он!
С крыши слетел Мальф, его желтое оперение, казалось, становится ярче с каждой минутой.
Птица что-то утробно заворковала и к ней поспешила моя девчонка, мой найденыш. Едва дойдя до птицы, она уперлась в ее грудку своим лицом и заговорила. Ее острые плечи содрогались, она всем телом тряслась и я остановил стражников, спешащих к ней.
‒ Она просит забрать меня, Фирелион, ‒ растерянно сказал мне Мальф. ‒ Но мне некуда!
‒ Нагружай аейров ‒ командую я слуге. ‒ Полезай, ‒ обращаюсь теперь уже к девчонке и показываю на ящик. Смотрю в ее глаза и меня пронзает словно электрическим зарядом. Серые, бездонные, лишенные длинного поперечного зрачка. Может, она слепая?
Показываю ей жестом, чтобы лезла в ящик. А самому хочется еще хоть раз вдохнуть ее аромат. Не выдерживаю ‒ наклоняюсь к ее шее, ощущаю дразнящий запах и вижу, что с ее спины все еще продолжает сочиться кровь. Одежды липнут к ее окровавленной спинке, и она их постоянно одергивает, морщась.
«Я с тобой буду ласков, неженка...»
Но вслух ей так не говорю. Неизвестно почему ее так сильно били. Может, и я захочу с ней так же поступить.
Посмотрим.
На мой жест она не реагирует. Значит, действительно слепа. Хорошо, что я ее не убил. Такая уж точно мне не соперник.
Легонько приподнимаю ее над землей, чтобы закинуть в ящик. Она коротко взвигнула, а потом закрыла ладошкой свой рот и, посмотрев на меня, прикусила губу. Посмотрела мне прямо в глаза ‒ да так царственно, хотя сама до смерти меня боится. Я ощутил, как бьется ее сердце, словно пойманная пташка в последний миг жизни.
Посмотрела на меня горделиво и с видом победительницы, скрывая мелкую дрожь своих искусанных губ.
«Кто же ты такая…»
На весу переворачиваю ее к себе спиной, быстрым движением вспарываю ветхую ткань ее одежды и вижу зияющую кровавую рану. Она все продолжает кровоточить и если так все и оставить ‒ девка помрет прямо в пути.
Чуть дышу на ее рану, чтобы согреть и быстро провожу языком, забирая ее боль. Кровотечение сейчас остановится и ей станет легче.
‒ Аах, ‒ она слабо стонет и сводит лопатки. Дрожь проходит по ее телу с такой силой, что она покрывается мелкими мурашками.
Все еще повисая у меня на руках, она поворачивает голову, буравит меня глазами и медленно двигая пересохшими губами что-то пытается сказать:
‒ Я … тебя…
Люблю или убью ‒ разобрать не получилось. Пусть будет первое, а второе ‒ я и сам с ней легко могу сделать.Вот только еще пару раз вдохну этот сладчайший аромат.
Поместив девчонку в ящик, я приказываю слугам закрыть крышку. Там уже лежит Рогильда, но она без сознания, а потому проблем не причинит. А эта ‒ сразу начала кричать, пытаться выломать стальную стенку ящика и молить о пощаде. Ну уж нет. С такими как ты надо строго, девочка.
‒ Мы возвращаемся домой! ‒ скомандовал я и айеры дружно поднялись в небо. Желтые Птицы сопровождали нас словно лучи солнца, освещая освобожденные территории искристым светом.
Глава 13. Сева?
Сон обволакивал, уводил за собой, забирал в свои уютную гавань… Противиться ему было невозможно.
Капельку… еще минуточку…
Веки налились тяжестью и расклеить их было нельзя, а потому приходится спать даже вот так: ухитрившись, увернувшись, спрятавшись ото всех.
В кровати, конечно, спится лучше, но сейчас не до выбора. Носом уткнувшись в тетрадку с конспектами, головой лежа на парте…
Кто-то под ухом бубнит, слышны возгласы и крики ‒ вечно у нас так: одни наспех учат конспект, другие ‒ вырывают стулья и парты с корнем, а может, заодно, и доску снимут со стены.
Только бы еще немножечко поспать.
Холод пробирает до дрожи. Видимо, в аудиторию приплыл айсберг. Большой, настоящий, приехавший прямо из океана к нам в класс. Он раскачивается, как дерево и порождает ветер. Надо бы накинуть худи, что висит на спинке стула.
Проспать урок все равно не получится, кто-нибудь да обязательно разбудит ‒ соседка по парте, либо парнишка по диагонали ‒ приветливый и всегда мне улыбается. А если бы вошел Сева… Да, вот бы он зашел! Представляю картину: наши шумят, спорят, а он заходит в аудиторию и сразу направляется ко мне. Тихонько трогает за плечо, гладит по щеке и ласково берет на руки.
Почему мне так хочется его увидеть? Как будто не видела целый век, а ведь только сегодня… вчера… Не помню когда...
Когда же мы виделись?
В носу защекотало, запах жареных котлет будоражит аппетит. Уже на всю аудиторию пахнет жареным мясом. Наверное, это моя мама приехала и готовит мне поесть.
Как же здорово!
Ах, да, как же я могла забыть. Сегодня тот самый день, которого я так долго ждала. Надо заставить себя проснуться, скушать маминых котлет, отойти подальше от вентилятора в классе…
Просыпаться не хочется, но меня уже принялись тормошить. Я посплю совсем недолго, может, всего одну минуточку и все. А дальше я сама проснусь и, клянусь, даже смогу ответить у доски.
Еще раз толкнули. На третий, так и быть ‒ открою глаза. Раз, два…
Сева! Его лицо выходило из густого тумана и смотрело прямо на меня.
‒ Наконец-то, ‒ слетает с моих губ, и туман опять забирает у меня лицо любимого.
Разноцветные кляксы перед глазами плывут в бесконечном потоке. Разные цвета, но оттенок у всех один ‒ кроваво-красный и куда бы я ни посмотрела, он везде.
Голову словно солнцем напекло, но тело ежится от холода. Сева несет меня на руках, ему я могу довериться, а потому блаженно закрываю глаза и отпускаю контроль…
Словно падаю с неба ‒ встаю на ноги и тут же ощущаю паническую дрожь в коленях. Севы рядом нет, я опять одна и опять там же…
«Только не это, только не это, только…»
К горлу подступила тошнота, непроизвольно зажав рот рукой я почувствовала, как содержимое желудка уже стоит у меня в горле.