Просто Игрок II (СИ), стр. 7

│ Защиты не дают │

Защиты не дают, однако железо на них настоящее. Наручи сунул за пазуху и перевел взгляд на багор. Добротный он, зараза, моя железка ему в подмётки не годится, и я потянул его из-под тюков. Стоило мне взяться за древко, как перед глазами встали сразу два окна.

│ Багор стража [Мусор] │

│ Из Обоза можно вынести одну вещь: броню или оружие │

Багор-то длиннющий, в рюкзак его не засунешь, и в такси с ним никто не посадит. А наручи прикроют руки, если опять прилетит древком. Поэтому оружия я бросил обратно на тюки, а наручи затолкал в рюкзак.

│ Выход из разрыва │

│ Выйти │

Я нажал на кнопку, и под ботинками снова оказался асфальт того же двора. Со стороны рынка урчала «Газель», и кто-то матерился на грузчиков, а по дорожке тянулись бабки с сумками на колёсиках.

Я вдохнул полной грудью и закашлялся. Привалился к стене и полез в карман за сигаретами, и тут под пальцами завибрировал телефон. Чтобы достать его, пришлось выполнить целый квест, но когда смог, то увидел на экране «Пахомов».

— Да? — прохрипел я.

— Лёш! — Пахомов почти кричал, и где-то рядом с ним с грохотом что-то упало. — Да сучий ты потрох, куда покатил… Ай, ладно, мне из больницы звонили! Толик в себя пришёл!

Спина у меня сама отлипла от стены.

— Как пришёл? — переспросил я, хотя расслышал с первого раза.

— Да так и пришёл! Глаза открыл и врача позвал, представляешь? — Пахомов хохотнул в трубку. — Сказали, полежит ещё, но жить будет. Жить, Лёш!

Я сполз по стене на корточки и засмеялся в голос. Бабка с сумкой на колёсиках обошла меня по широкой дуге и покрутила пальцем у виска, а мне было плевать. Живой. Хоть кого-то из той ночи в «Рассвете» мне не придётся хоронить.

— Ты чего там, ржёшь, что ли? — Пахомов и сам смеялся. — Слушай, сгоняй, проверь его и фруктиков там привези, я оплачу все.

— Без проблем, — выдавил я и вытер глаза рукавом.

Глава 3

Телефон сунул в карман куртки, а сам так и остался сидеть у стены и лыбился во весь рот.

Живой Толик, живой!

С такой новости грех было не закурить, поэтому я снова полез за сигаретами. Правое плечо после древка ещё не отошло, поэтому зажигалка ходила в руке ходуном.

Докурил до самого фильтра, и только тогда смог успокоиться. Пахомов сказал, что Толик ещё полежит, поэтому спешить некуда и лучше привести себя в порядок, да и потом все равно придется ему набирать, ведь ни больницы, ни что ему можно поесть, я не знаю.

Однако сначала стоило разобраться с полторашкой, ведь крышка от неё так и осталась в траве обоза, а расплескать по дороге муть, ради которой я обошёл всю поляну, было бы обидно. Пришлось отгрызть кусок бинта и заткнуть им горлышко, а саму полторашку я поставил в рюкзак стоймя и закинул его обратно на плечо.

А вот подняться оказалось той ещё задачкой. Правой рукой я упёрся в кирпич, левую по привычке тоже выставил, однако забинтованная кисть соскользнула по стене, и меня повело обратно.

— Да что ж ты будешь делать? — покачал головой и не спеша принялся подниматься, перебирая здоровой рукой по стене.

Стоило шагнуть, как штанины потянули за собой присохшие ссадины на коленях, и я зашипел сквозь зубы. До остановки на таких ногах я бы не доковылял, поэтому решил вызвать такси прямо во двор. Перчатку с правой руки пришлось стащить зубами, иначе экран телефона меня не слушался.

Машина подъехала минут через пять, и стоило увидеть ее, как мне сразу же стало жалко водителя. Белый «Солярис» приехал вылизанным до блеска, а я с ног до головы в грязи и зелёной жиже. Водитель глянул на меня через стекло и поджал губы, но заказ отменять не стал, ведь стоит он добрых семьсот рублей.

Сел я на самый край сиденья, а рюкзак держал на коленях, чтобы не уделать обивку ещё и им. Всю дорогу таксист косился на меня в зеркало, и я уверен, что проклинал он меня до четвёртого колена.

Чтобы не встречаться с ним глазами, я уставился в окно и стал думать про Толика. Пахомов просил отвезти ему фруктов, вот только что вообще можно человеку, который едва в себя пришёл? Притащу апельсинов, а ему, может, кроме бульона ничего и нельзя. Ладно, это и не суть вообще, с этим как-нибудь разберусь.

За мыслями я и не заметил, как машина встала у моего подъезда. В приложении я накинул таксисту чаевых, чтобы хоть как-то сгладить свою вину и вышел прочь.

На третий этаж я поднимался долго, упираясь култышкой в стену, и на каждой площадке ждал, пока отпустит одышка.

Рыжая встретила меня прямо у порога и уставилась снизу вверх. Я уже было хотел улыбнуться, ведь не привык еще, что кто-то встречает меня кроме пустой однушки, как вдруг замер, ведь над головой кошки красовалась единица.

│ Питомец. Уровень 1. Рост: 4 % │

│ Поле маны [Мусор] Ур. 1 │

— Ну, и когда ты успела?

Рыжая в ответ только моргнула, а я так и стоял в дверях, не сводя глаз с этой единицы. Цифры над людьми я видел уже не раз, а вот чтобы над кошкой… Да и откуда ей взяться, если из квартиры она носа не высовывала, а в разрыв я её с собой не таскал?

Погодите-ка, а может это из-за того, что я кормил ее маной? Когда я это делал, то думал, что ей от этого просто тепло да спокойно, а она, выходит, всё, что я ей давал, переваривала и копила, пока не набралось на уровень. Может, оттуда и навык, связанный с маной появился?

Следом пришла мысль похуже. Если цифру над ней вижу я, то увидит и любой, у кого есть уровень. Лапин вон булаву с перчаткой забрал как государственное и спрашивать не стал, а кошка с уровнем для них, небось, находка почище любой булавы. Заберут ведь, и никто меня не спросит.

Стоило мне это представить, как захотелось подхватить рыжую на руки, вот только колени после лестницы подгибались, и нагнуться я не рискнул. Пришлось вцепиться правой в косяк, а дверь захлопнуть пяткой. Рыжая громко мяукнула и потрусила на кухню, то и дело оглядываясь, иду ли я следом.

Миска, которую перед уходом насыпал с горкой, оказалась вылизана до блеска, а сама засранка уселась под полкой с кормом и задрала голову. Пакетик мокрого я прижал забинтованной рукой к столу и надорвал зубами.

Чтобы выдавить корм в миску, пришлось опуститься на корточки, и тут рыжая полезла мордой под пакетик и боднула меня прямо в дыру на штанине.

— Да не лезть ты, погоди, голодной не останешься, — если бы кошка это понимала. Она так и норовила залезть под руку, да еще и толкала меня, словно я мешал ей поесть.

Пока она чавкала, я решил заняться рукой, потому что бинт за ночь пропитался кровью и жижей, а пальцы под ним дёргало от каждого движения. Рюкзак я скинул прямо на кухне, выудил из него новый бинт с зелёнкой и поплёлся в ванную.

Насухую старый бинт было не снять, он присох к ранам и тянул за собой кожу, поэтому я сунул руку под кран, дождался, пока вода его отмочит, и только тогда стал сматывать по витку. Пальцы под ним распухли и посинели, подушечки были рассечены Струной и древком, а поверх ещё вздулись пузыри от каната.

Зелёнку я кое-как открыл одной рукой. Стоило плеснуть на пальцы, как начал сразу хватать ртом воздух, а после чего дул, не останавливаясь. Помогало слабо, поэтому лоб быстро покрылся испариной. Новый бинт накрутил на всю кисть, а узел опять затянул зубами.

Вернувшись на кухню, я вытащил из внутреннего кармана пачку, ведь сколько в ней, я так толком и не узнал. Следом выгреб из кармана на бедре мятые купюры. Те слиплись от жижи, и разлеплять их пришлось ногтем.

Раскладывал я по десять тысяч в стопку и спустя некоторое время, насчитал пятьдесят тысяч. Вместе с тем, что осталось от Серёгиной сотки, набиралось около девяноста. За октябрь хозяйке уже уплачено, так что на ноябрь хватит с запасом, а если она всё-таки выставит нас с рыжей, будет на что снять другую халупку.

Рыжая запрыгнула на стол, обнюхала деньги и разлеглась прямо на них, подмяв под себя сразу три стопки.

Сгонять её я не стал, пускай лежит, из-под кошки деньги никуда не денутся. Сам опустился на табуретку напротив и вытянул ноги, чтобы колени хоть немного отпустило.