Просто Игрок II (СИ), стр. 26
Рыжая в ответ только сощурилась, улеглась и замурлыкала, мол, сам виноват. Почёсывая её за ухом, всё думал, что опять придётся оставлять зверюгу одну на целый день.
Погоди-ка, а если взять с собой? Да не, херня какая-то… Я уже представил себя в разрыве с кошкой под рукой, только чем дольше думал, тем меньше затея казалась дурацкой.
Ну всё, хватит рассиживаться. Сначала квартира, а там посмотрим. Усадил рыжую на пол, поднялся, держась за подлокотник, и пошёл за ведром с полным ощущением того, что придется втухнуть не на шутку.
Стоило взяться за ручку ведра правой рукой, как плечо прострелило до самой шеи. Пальцы разжались сами, и ведро, не успев оторваться от пола, плеснуло серой водой прямо мне на носки.
— Да чтоб тебя! — Схватившись за плечо, принялся растирать его, пока боль не отпустила.
Можно, конечно, и левой рукой дотащить, только плечо от этого болеть не перестанет.
Стоп, а укрепление на что?
Я кисть им тогда оживил, так чего ж с плечом не попробовать? Закрыв глаза, встал над ведром и попытался почувствовать руку, только в голову всё лезла боль, а тут ещё и бандитка принялась тереться о ноги. Белый свет под рукавом едва ли схватился, но очень быстро исчез.
— Брысь, зараза, не до тебя!
Кошка обиженно дёрнула хвостом и ушла в комнату. Я проводил ее недовольным взглядом и принялся пробовать второй раз. Сначала думал о пальцах на ручке, потом о локте и только потом о плече, и свет начал медленно проступать сквозь ткань. Как только он добрался до локтя, боль разом отпустила. Я приподнял брови и осторожно потянул ведро вверх…
— Вот это я понимаю!
Не веря собственной руке, как дурак, поднял ведро ещё раз и опустил, а потом понёс в ванную. Донёс без всякой боли, вот только у порога дыхание сбилось, а ноги стали ватными. Пришлось плюхнуться на край ванны, чтобы отдышаться.
Вот тебе и укрепление… Плечо-то не болит, зато десяток шагов с ведром, и ноги не держат! А в истончении тварь ждать не станет, пока я отдышусь. Выходит, мало его просто зажечь, надо ещё научиться держать, да так, чтобы самому на ногах стоять, и начинать нужно именно с этого, а не с шипа.
Пол мыл уже без всякого укрепления, по метру за раз, и к тому времени, как коридор заблестел хотя бы до кухни, футболка насквозь пропиталась потом. В комнате всё это время было подозрительно тихо, а потом вдруг затрещал пакет, и до меня сразу дошло, что дело пахнет керосином.
Пока доковылял до комнаты, было уже поздно. Пакет с поролоном лежал на боку, распоротый когтями от края до края, по полу снова разлетелись жёлтые клочья, а посреди этого безобразия сидела рыжая с куском поролона в зубах.
— Да что ж ты делаешь, зараза⁈ — Я схватился за голову от осознания того, что этот бес становится просто неуправляемым. — Я ж его вчера полчаса сгребал! Тебе что, энергию девать некуда?
Бандитка выплюнула поролон мне под ноги, мол, держи, хозяин, добычу. Злость схлынула, едва накатив, и я расхохотался в голос, только в груди тут же заболело, и смех пришлось оборвать.
Сгребать поролон заново сил уже не было, поэтому запихнул в новый пакет то, что валялось под ногами, и унёс его в ванную, подальше от когтей.
Добравшись до кухни, первым делом пересчитал деньги, которые лежали на столе ещё с прошлой недели. Вышло восемьдесят шесть тысяч четыреста, а вместе с рюкзаком почти сто семьдесят тысяч, и это не считая трёх с лишним тысяч на карте. Сидел над этими пачками и всё не мог поверить, что это моё, ведь ещё месяц назад каждую сотню считал, а тут уже и разгуляться можно, но нужно ли?
Ладно, раз уж такие дела, то стоит начать приценивать новый диван, потому что на этот без слез не взглянешь. На сайтах магазинов цены кусались, хотя с чего бы мне брать новый? У хозяйки стоял убитый в хлам мусор, вот и вернуть ей надо что-то подобное, а не диван из каталога. На «Авито» до десяти тысяч таких нашлось хоть отбавляй, и жить сразу стало веселее.
Обои искал самые дешёвые и, пролистав пару страниц, вдруг замер. С экрана на меня смотрели те самые, светлые, с выпуклыми волнами, что висели у меня в комнате, да ещё и со скидкой, по тысяче восемьсот девяносто два рубля за рулон.
— Ну надо же! Точь-в-точь! — От радости я даже приблизил картинку, чтоб уж точно убедиться.
Клей, валик и прочая мелочь тоже вышли недорого, и палец уже завис над корзиной, но нажать на неё я не решился.
А толку? Новый диван рыжая за неделю раздерёт до той же фанеры, если с ней ничего не придумать, а обои с больным плечом не поклеишь, ведь укреплять его на каждый рулон никаких сил не хватит. Пусть пока и диван, и обои полежат в закладках, никуда не денутся.
Телефон зажужжал прямо в ладони, и от неожиданности я чуть не выронил его. На экране высветился Пахомов.
— Лёш, ты как там? Живой? — Где-то рядом с ним грохотало и визжала дрель, и Пахомову приходилось почти кричать.
— Живой, живой. А у вас там что, война?
— Хуже! Перестановки! — Он выругался, и дрель стала тише — видать, отошёл подальше. — Собственник наш после той истории совсем с катушек слетел. Людей, говорит, мало, контроля никакого. Теперь днём на объекте трое будет, представляешь? Трое!
— А ночью?
— А ночью как и было — один. Ночью там сторожить особо нечего, сам знаешь.
— И кто ж такие?
— Да вот… — Пахомов прыснул и зашёлся смехом. — Сорокин и Белобокин, Лёш! Сорокин и Белобокин! Я как фамилии в списке увидел, думал, разыгрывает кто. Сколько живу, а такого цирка ещё не видал!
Ржал он долго, до хрюканья, сквозь его смех то и дело прорывалась дрель, и под конец не выдержал и я, хоть каждый смешок и колол в груди.
— А так у каждого поста свой сектор будет, — отсмеявшись, продолжил он. — Нам под охрану вообще новое помещение выделили, нормальное, а не эту конуру. Второй день тут мотаюсь, мастер провода тянет, а собственник каждый час звонит и спрашивает, когда закончим. Чертовы перестановки!
— А каптёрка?
— А что каптёрка? Мониторов там больше нет, всё в новое помещение переносят.
Вот оно значит как. Решили, похоже, вообще в новое помещение переехать… Откинувшись спиной к стене, только тогда заметил, что всё это время сидел, вцепившись свободной рукой в край стола.
— Ты-то как, Лёш? Врачи что говорят?
— Выписали. Хожу потихоньку.
— Хожу он потихоньку… — передразнил Пахомов, и голос у него стал тише. — Ты это… Не торопись. Как оклемаешься — звони, я тебя на сутки через трое переставил. С твоим-то… ну, ты понял.
— Через трое? — Брови у меня поползли вверх. — Это ж…
— Это ж, это ж! Не спорь со мной, баран ты упрямый. — Рядом снова взвизгнула дрель, и Пахомов заорал уже не мне: — Да куда ж ты сверлишь, там же проводка! Всё, Лёш, бегу!
Гудки давно оборвались, а я всё сидел и смотрел в окно. Мужик сам зашивается, собственник ему каждый час мозг выносит, а он нашёл минуту позвонить, да ещё и график под меня перекроил. На душе потеплело, ведь давно никто ради меня так не старался.
…
Плечо ныло от малейшего движения, и ходить с ним ещё месяц, пока заживёт само, мне совсем не хотелось. Впереди три свободных дня, а просидеть их в четырёх стенах с этой бандиткой — значит, свихнуться к понедельнику.
Только куда мне в дыру, если ноги до сих пор ватные? Рядовые там третьего-четвёртого уровня, для меня это мелочь, вот только свалиться посреди них от одышки было бы совсем глупо. С другой стороны, лучшего места подлатать плечо и погонять укрепление всё равно не найти, а дома я разве что вёдра таскать горазд.
Ладно, в целом, ничего серьезного — туда-сюда и собрать немного мути, чтобы подлатать себя, уж больно сильная это вещь для ран. Только без геройства — бить по одному и в кучу не лезть, а как почувствую, что тело сдаёт, сразу пойду на выход.
Рыжую тоже беру, раз уж утром надумал, вот только рогатые для меня мелочь, а для кошки второго уровня вполне себе противник, и стоит хоть одному до неё добраться… Нет уж, пусть сидит в переноске и смотрит, а там поглядим.