П.С.И.Х.0 2 (СИ), стр. 4

Пыль, безусловно, летала красиво, однако вопросов не решала. Я стоял посреди коридора с полотенцем на шее и прикидывал, с какого из пернатых начинать. По законам тактики заходить полагалось со слабого фланга, вот только какой из флангов слабый определить не удалось. Оба сидели с одинаково прямыми спинами и одинаково уткнулись в телефоны, даже не думая листать страницы. Очередь на колоноскопию, не иначе.

— Мне нужен совет. — объявил я на всю квартиру, разом устранив проблему выбора. — От приема пищи тоже не откажусь.

Сработало лучше любого белого флага. Кухня в этой квартире вообще играла роль Швейцарии — нейтральная территория с плитой и запасом печенек. Через пару минут Елена уже гремела сковородкой, Влад расставлял тарелки, и оба старательно не смотрели друг на друга. Так что все внимание досталось мне. Удобно. Если люди не хотят общаться, они готовы слушать кого угодно — хоть прогноз погоды, хоть вернувшегося с работы психа.

— Так. — Елена поставила передо мной макароны с котлетой и уселась напротив. — Теперь подробно. С самого утра и без вот этого твоего «день прошел нормально». Что стряслось с завучем?

— Утром Галина Сергеевна сообщила мне, что согласно уставу школы, я не могу работать с такими волосами. И без надлежащим образом составленного плана.

— И что ты ответил? — спросил Влад, наливая себе кофе.

— Что план у меня уже есть. И что она, похоже, подзабыла пару пунктов устава.

— Ты ей, конечно, напомнил.

— Конечно. Исключительно, чтобы она не села в лужу при общении с кем-то другим. После этого Галина Сергеевна общалась со мной тоном, каким желают приятного полета. С девятого этажа. Думаю, у нее просто прихватило спину.

— Ага. Спину. — хмыкнула Елена и подцепила на вилку немного макарон. — А дальше?

— Дальше она подбросила в тренерскую женское белье и обвинила меня в краже.

Владислав поперхнулся кофе, а Елена выронила вилку, и та звякнула о тарелку со звуком удара в гонг.

— Что⁈ — воскликнули хором супруги.

Хоть в чем-то они сегодня единодушны.

— Белье. Женское. Трусы, если быть точным. — спокойно повторил я и пододвинул к себе хлебницу. — Завуч узнала, что десятиклассница забыла их в раздевалке — она давно дружит с ее матерью — и решила выставить меня извращенцем. Выманила меня из зала якобы от имени методиста, подложила улику и начала снимать все на камеру. Даже свидетеля привела. Схема простая, но рабочая. Я бы оценил ее на четыре с минусом.

— Ром, это же… это статья! Подстава! Почему ты молчал⁈ — Елена всплеснула руками, и я отметил, что делает она это второй раз за вечер. Видимо, плечи затекли.

— Я не молчал. Я рассказываю. Просто по порядку.

— И чем закончилось? — девушка напряженно уставилась на меня, предварительно заслав мужу красноречивый взгляд «я же говорила».

— Провел ее на блефе. Сделал вид, что начал снимать раньше нее. Типа установил камеру в спортзале и прекрасно знаю все ее ходы. Так что даже до директора дело не дошло. Не говоря уже о полиции. Правда, перед уходом она пыталась поджечь меня глазами, но, как видите, у нее не вышло.

[ Соц. взаимодействие с Морозовой Г. С.: устойчиво отрицательное. Рекомендация: не поворачиваться спиной.]

— Спасибо, без тебя бы не догадался.

— Так, стоп. — Влад отставил чашку и потер переносицу. — Ты, когда вернулся, сказал «легкий конфликт с завучем». Легкий. Конфликт.

— Никто не пострадал, уголовное дело не завели. По моей шкале это легкий.

— По твоей шкале лоботомия — это косметическая процедура. — пробормотал он. — Ладно. Что дальше?

— Уроки, уроки и еще раз уроки. С одним классом пришлось повозиться. В интернете рекомендуют завоевывать доверие подростков искренним интересом к их увлечениям, но оказалось, что их увлечение — доводить учителей. Так что мы зашли в логический тупик.

— И как ты из него вышел?

— Пришлось их слегка припугнуть.

— Господи, Ром! — вздохнула Елена.

— Это нормально. — поддержал меня Владислав. — У меня в школе тоже была училка, которую даже выпускники боялись. Чтоб ты понимала — ей двоечники текущие самостоятельные работы приходили переписывать уже после выпускного и последнего звонка! То есть с аттестатами на руках. Может, Рома таким же будет.

— Ага. Перепрыгивать придут. — фыркнула Лена. — И перебегивать. Потом что? — обратилась она ко мне.

— Потом было то, что вы уже слышали. Спортзал, тренерская, Анжела Владленовна.

— Как ты от нее ушел, кстати? — спросил Влад, глядя на меня сквозь слегка прищуренные веки. — Ты же говорил, что она вас заперла.

— Дверь оказалась открыта. — ровно ответил я. — Анжела Владленовна преувеличила для драматического эффекта. Возможно, это профессиональное у секретарей.

Проблем с враньем не возникло. Слова вышли сами — гладкие и удобные, как перила. Не рассказывать же им про магию? Тем более, что они, вполне возможно, знают о ней побольше моего. Это походило на игру, где первый, кто скажет особое слово, проиграл, и все пытаются вынудить остальных сделать это раньше себя.

Касательно лжи Психо на сей раз промолчал, и я счел это знаком согласия. Или знаком того, что некоторые директории закрыты не только для сотрудников НИИНС.

— И теперь она с тобой не разговаривает. — подытожила Елена.

— Понятия не имею. — честно признался я. — Но Психо выдал задание наладить с ней отношения. Плюс восемь Очков Адекватности. И вот тут мне нужен совет от людей с эмоциями. Дайте алгоритм действий, который вернет параметр взаимоотношений в плюс.

— Алгоритм… — повторила Елена без выражения.

— Желательно пошаговый. — уточнил я. — Можно с блок-схемой, у меня есть на чем записать.

Супруги переглянулись — впервые за вечер напрямую, без посредников в виде меня или котлеты. И я еще не знал, что своей невинной просьбой только что поднес спичку к газовому баллону.

Хотя нет. Вру. Баллон они бросили в костер без меня. Я просто сорвал вентиль и шарахнул сверху камнем.

— Никакого алгоритма. — первой заговорила Елена. — Тут не нужна программа, Ром. Надо по-простому, по-человечески. В понедельник первым делом подойдешь к ней, извинишься и скажешь, что она замечательная женщина, а ты растерялся, потому что… ну, потому что растерялся. Женщине в такой ситуации важно услышать, что дело не в ней.

— Так дело как раз в ней. — заметил я. — Это она запер… закрыла нас в тренерской.

— Неважно! Вернее, важно, но говорить об этом нельзя. Понимаешь, она сейчас чувствует себя отвергнутой. Это очень больно. Ей нужно вернуть ощущение, что она не на помойке себя нашла. Завтра купим ей что-нибудь. Цветы. Нет, цветы она поймет неправильно. Конфеты? Господи, конфеты от тебя это еще хуже.

— Может, канцелярию? — предложил я. — У нее в органайзере кончались скрепки.

— Скрепки… — повторила Елена и почему-то прикрыла глаза ладонью. — Нет. Точно не скрепки.

— Так. Можно я скажу⁈ — Влад развернулся на табурете, и тот скрипнул, как несмазанная дверь в фильме ужасов. — Рома. Ничего не покупай. Ни к кому не подходи. И уж точно ни за что не извиняйся.

— Влад!

— Что «Влад»? Лен, ну сама подумай. Взрослая женщина заперла его в подсобке и полезла обниматься. Он отказался. Все! Он ничего ей не должен. Начнет извиняться — распишется, что виноват. А виноватым в женском коллективе быть нельзя. Сожрут и не подавятся! Он тебе только что целую сагу про завуча рассказал.

— При чем тут завуч⁈

— При том, что это единая экосистема! Прогнешься перед одной — завтра об этом будет знать вся учительская, и каждый решит, что об него тоже можно вытирать ноги. Держи дистанцию, Ром. Вежливо. Ровно. Общение исключительно по рабочим вопросам. Через неделю сама остынет.

— Не остынет. — отрезала Елена. — Ты не понимаешь, как это работает.

— А ты понимаешь?

— Представь себе! Я девять лет проработала в разных компаниях. В том числе в женских. И прекрасно знаю, что бывает с человеком, которого обиженная секретарша решила съесть. Его съедают, Влад. С документами, отпусками и пропусками. Она сидит на всех бумагах!