П.С.И.Х.0 2 (СИ), стр. 19

А Эмпатия вообще упала.

Тринадцать вместо четырнадцати, и все за одну пару кед, зашитых черной ниткой.

Казалось бы — столько событий, а результат в районе нуля. Нужно срочно возвращаться к профессиональной деятельности и наверстывать упущенное. Глядишь, и еще на какое-нибудь воспоминание наскребу.

— Обидно. — пожаловался я нейросети.

[ Констатирую отсутствие обиды в твоих показателях.]

— Это фигура речи.

[ Это чужая фигура речи. Ты ее одолжил.]

Спорить с ним по утрам бесполезно, поэтому я перешел к планированию. Помириться с секретарем, добыть урны и компьютер, провести уроки, не включать Аляску в состав России без согласования с учителем географии. Два дня работы научили меня, что планы тут живут примерно до второго урока. Но составлять их все равно нужно. Как и КТП. Такова жизнь учителя.

У турникета дежурила та самая охранница, встречавшая меня в первый день как человека, пришедшего выносить актовый зал по дощечкам. Я приложил карточку пропуска. Замок щелкнул, лопасти провернулись, женщина скользнула по мне взглядом и вернулась к телефону.

Ни досмотра, ни вопросов. Я превратился в предмет интерьера, вроде огнетушителя, и это, вообще-то, ровно то, о чем меня просила Елена. Стань незаметным. Не воюй, даже если прав.

Почему-то мне это казалось неправильным.

Лешего по дороге я не встретил, а до звонка оставалось четырнадцать минут, так что я потратил их на администрацию. Задание по налаживанию отношений с Анжелой Владленовной само себя не выполнит, а наживать врагов на работе не советовали ни Елена, ни Влад, ни здравый смысл.

Секретарь сидела за монитором. Ее тело облегало темно-зеленое платье без единого украшения, что после леопарда и золота смотрелось как переход армии на зимнюю форму. В приемной пахло тяжелыми сладкими духами и свежесваренным кофе. Вазочка с леденцами стояла на прежнем месте, и брать что-либо оттуда я не собирался.

— Доброе утро, Анжела Владленовна.

— Доброе. — ответила она, не поднимая головы. — Журнал приказов на тумбочке, распишитесь во второй графе.

Спокойствие — вероятность 71%. Сосредоточенность — вероятность 64%. Легкое раздражение — вероятность 18%.

Я расписался и произнес заготовку. Ровно одну фразу, как учили. Без каких-либо шуток.

— Я пришел извиниться. На прошлой неделе я выбрал неудачную форму общения. Прошу прощения.

Мы репетировали дважды. В пятницу вечером Елена играла Анжелу так, что соседи аплодировали, а в субботу мы прогнали весь сценарий начисто с учетом полученной от Алены информации. Теперь секретарь должна была либо принять извинение, либо холодно отказаться, и на оба варианта у меня имелся ответ.

— Угу. — кивнула Анжела Владленовна. — Вам талоны на питание десятого оформлять или у вас еще есть?

Сценарий закончился на седьмой секунде.

— Уже нет. — выдал я. — Оформлять.

— Хорошо, зайдите позже.

Ба-дум-тс.

Секретарь продолжала работать. Пальцы скользили по клавиатуре плавно, без остановок, спина прямая, взгляд в монитор. Ни разворота корпуса, ни поправленных волос, ни того странного ощущения, будто рядом кто-то забыл заземлить холодильник. Все это исчезло начисто, и куда оно девалось, я не понимал.

Со мной разговаривали вежливо, как с посетителем.

И это было хуже, чем если бы в меня кинули степлером.

Вожделение глубоко внутри признаков жизни тоже не подавало.

Что делать?

Дверь открылась, и компанию нам составил Кирилл Андреевич. В своем неизменном джемпере с оленями и с коробкой картриджей для принтера под мышкой он вплыл в помещение, словно торговая баржа в залив боевых действий.

— Анжела Владленовна, я к вам за черным. Опять. — с порога объявил информатик. — Клянусь, я его не ем.

— Вы его пьете. — секретарь наконец оторвалась от монитора. Ее взгляд, поза и даже воздух вокруг резко изменились, вернувшись к тому, что я видел в пятницу. — Вы один печатаете больше, чем вся началка вместе с продленкой.

— Так началка-то рисует, а я обучаю подрастающее поколение цифровой грамотности. Все строго по утвержденному министерством плану.

— По плану вы обучаете их в электронном виде.

— Я пробовал. Они распечатывают.

Анжела Владленовна засмеялась, встала, поправив выбившуюся прядь, и на пути к шкафу с расходниками ее маршрут отклонился от прямой сильнее, чем того требовала геометрия помещения. Коробку она подала двумя руками, задержав их на самую малость дольше необходимого. Кирилл принял картридж и поблагодарил, сказав, что без нее школа непременно рухнет. А сам при этом отступил назад на один тщательно вымеренный шаг.

Дальше они еще с минуту говорили ни о чем, а я стоял и смотрел, потому что происходившее оказалось интереснее и познавательнее приказов в журнале.

Это была игра. С правилами, как в настольном теннисе.

Она подавала, а он отбивал. Каждый раз чуть в сторону. А она делала вид, что не заметила, и подавала снова. При этом оба знали, что всего лишь играют. И более того, оба знали, что по обоюдному согласию игра в любой момент может закончиться и перерасти в нечто большее. Нечто, чему мешало кольцо на правой руке информатика, некоторые моральные принципы и, возможно, мое присутствие.

Тем не менее ни один из них так и не сделал следующего шага.

Зато я все просчитал. Три подачи, три мягких промаха, ноль последствий. Похоже, в пятницу я играл не по тем правилам, что и привело к событиям в тренерской.

— Психо. Что сейчас произошло?

[ Двое коллег обсудили принтер.]

— Не валяй дурака.

[ Обмен репликами продолжительностью минута пятьдесят две секунды.]

— Спасибо. Исчерпывающе.

[ Я фиксирую наблюдаемые факты. Сюжеты из этих фактов достраиваешь ты. У нас с тобой было соглашение по этому вопросу.]

— Было.

[ Тогда достраивай.]

Кирилл забрал картридж и ушел, бросив мне «Удачи, страдалец». Анжела Владленовна вернулась за монитор, полностью меня игнорируя.

Я решил предпринять еще одну попытку.

— Анжела Владленовна, у меня вопрос производственной важности. — произнес я, стараясь использовать ту же интонацию, которой минуту назад пользовался информатик. Эдакий легкий весенний бриз с примесью притаившейся в засаде шутки. — Если я буду печатать меньше Кирилла Андреевича, мне тоже полагаются чернила? Или это привилегия администраторов?

Получилось… так себе. Чужая манера общения сидела на мне, как купленный без примерки пиджак. Для свадьбы не пойдет, но может сгодиться на похороны. На свои собственные.

Секретарь выглянула из-за монитора и слегка приподняла бровь.

Оценивание — вероятность 48%. Заинтересованность — вероятность 23%.

— Вам, Роман Дмитриевич, я выдам бумагу. — бросила женщина, возвращаясь к работе. — Начните с нее.

— Хорошо. — согласился я. После чего чуть подумал и добавил. — Я, может, не картридж, но списывать меня пока рано.

Никакой дополнительной реакции, кроме едва слышного хмыка, не последовало, и я понял, что это задание с наскока не взять. Значит, предпримем следующую попытку позже. Как же сложно с этими нормисами…

+2 к Социальному взаимодействию. +1 к Адаптации.

[ Освоена чужая поведенческая модель. Учти: заимствованная манера работает ровно до тех пор, пока рядом нет оригинала.]

— А если оригинал появится?

[ Тогда все увидят, на ком пиджак смотрится лучше.]

— Роман Дмитриевич. — окликнула меня Анжела Владленовна, когда я уже взялся за дверную ручку. — Зайдите после второго урока. Людмила Анатольевна сегодня на месте до обеда. Вы у нас трудитесь с прошлого четверга, а с директором до сих пор не знакомы. Непорядок.