Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ), стр. 31

Странно, почему меня не превратило в ледышку. Сколько фильмов о космосе видел. Тут и прямых лучей Звезды нет. Темень рассеивается лишь огоньками от антенн, торчащих неподалёку. А вот мой встроенный на плече фонарик скорее освещает меня, а не корпус под ногами. Хотя и его достаточно, чтоб различать линию турника.

Осмыслив всё, начинаю движение по металлическому полотну, походящему на грубо залатанную корабельную палубу. Хорошо видны сварочные стыки, всё сделано небрежно и наспех. Плыву, горизонтально, как в дайвинге. Только там надо ляжками шевелить, чтоб ласты работали, а тут тихонько отталкиваешься и больше переживаешь, чтоб сильно не мотнуло в сторону. Первое время перебирал руками, не отпуская турник. Так я быстрее привык к перчаткам. Когда рассчитал усилия для толчка, расслабился и просто поплыл, как рыба.

Метров тридцать прошёл, турник закончился у ступеньки вниз. Там уже короткие перекладины начались со спуском в половину роста. Теперь видно огромные солнечные паруса, развёрнутые в сторону Этоса. Здесь уже лучи простреливают, оставляя бельмо на глазу, поэтому спешу попасть в тень.

— Правее уходи, — слышу подсказки от Гриши. — Сейчас бы выхватил радиации до ебени арахнида.

Найдя новый турник, послушно повернул. Но вскоре ужаснулся, когда увидел, что его покорёжило посередине, где он оказался разорванным. Пришлось держаться за эту острую хрень, перебирая руками.

Дорога нормальная быстро закончилась, и начался адов лабиринт из этих турников, которые нормально друг к другу не стоят. Может, в прошлом и стояли, но тут одни вырваны, другие повреждены. До третьих надо два–три метра без страховки идти. Благо, я наловчился и стал рассчитывать силу толчка. Но не учёл долбанное натяжение от шлангов! Когда в очередной раз меня резко мотнуло обратно, и я поплыл, отрываясь от поверхности станции, запаниковал не на шутку.

Врубившись спиной в ступеньку, которую преодолел пять минут назад, сумел оттолкнуться в нужном направлении и уцепиться за турник мёртвой хваткой.

— Сейчас, сейчас, — раздалось от Гриши беспокойное. — Механический податчик заело. Уже раскручиваю вручную.

— Ты меня видишь? — Только сейчас спросил.

— Камера на шлеме, постарайся не разбить.

— Иначе вычту из твоего гонорара, — раздалось сварливое от Илоны. — Ты там что–то завозился, Вань.

— Вот только не надо подгонять, ладно? — Возмутился.

— Дыши ровнее, в космос тебя точно не унесёт, — обнадёжила женщина. — Шланги крепкие. Ведь крепкие, Гриш?

— Ага, — раздалось с нескрываемой иронией.

Наверное, если бы на голове у меня были волосы, сейчас бы они стали седые.

Собравшись с мыслями, двинул прежним путём, но теперь перед каждым рывком, оборачивался, чтоб убедиться — не натянуты ли шланги.

Попривыкнув к тесному скафандру, зашевелился уверенней. Гриша лишь корректировал путь, я же выбирал тень и маршруты по турникам. Начал рывками переплывать уже на большие расстояния. Так и вышел к Установке Рины. Прямо под рубку подплыл, обойдя сам наконечник, который напоминал обратную двадцатиметровую ёлку из антенн и шариков на их концах. Там роилась какая–то красно–розовая с отблеском белого хрень, похожая на кляксы, вокруг стояла кристаллическая дымка, шли непонятные, вероятно, опасные процессы.

Поэтому с Гришей я согласился, что антенну лучше обойти по дальнему радиусу. Так же внял совет не смотреть на Органическую аномалию, вид которой мне тут и открылся. Зато стало значительно светлее. Так светло, что корпус побелел и засверкал, как снег на солнце. Еле разбираю путь.

Полутораметровая ступенька вверх ознаменовала выход к Жилому блоку номер два, куда я заплыл уже уверенным космонавтом. Именно отсюда станция в перевёрнутом виде была, как на ладони. Кусок тени закрывал меня от местной Звезды, голову и плечи грела аномалия. Решив передохнуть, встал в полный рост.

Да отсюда и пояс астероидов, и отблески металла от кладбища видно. Лепота! Аж дух захватывает от пейзажей. А внутри всё вибрирует, словно мощный и протяжный гул трубы звучит. Похоже, только сейчас ко мне пришло озарение, куда я попал…

Словив некую эйфорию, позабыл обо всём. Вот оно, единение с космосом, единение с собой.

— Ты там не помер случаем? — Раздалось в эфире от Гриши, прерывая кайф.

— Всё нормально, — ответил спокойно.

— За жилой секцией должны быть уже первые выбросы РД, — напомнил техник. — Начинай с самых мелких капель, проходи последовательно, не оставляя за собой ничего. Пылесос мощный, следи за мешками, если прорвёт — всё будет насмарку.

— Хуже, — вмешалась Илона. — Это дерьмо разлетится по всей обшивке, и если попадёт на заплатки — разъест их легко, потом проблем не оберёмся. Соответственно, ни о каком гонораре речи уже не пойдёт.

Вот собаки, сперва подрядили, а когда уже обратной дороги нет, опасные моменты освещают. Оценивал бы риски сразу, может, и передумал бы лезть. А с другой стороны, всё равно хочется не только заработать, но и девчонкам условия на станции улучшить. Они и так бедненькие, в консервной банке живут, пусть хоть жизненного пространства добавится. Там же целый отсек потерян с бассейном, плюс часть столовой оградили.

Надо не возмущаться, а делать всё внимательно и неторопливо.

Радиоактивное топливо пропустить было сложно. Первые капли размером со сливу показались уже на дальнем краю жилого блока. Если прикинуть на глаз — примерно в десяти метрах от внутренней заслонки Жилого блока и соответственно недалеко от моей каюты. Ядрёно–зелёные кляксы имели внутреннее свечение, которым легко выдавали себя. Наметив путь по турникам, я направился к ним уверенно. Но маршрут пришлось выбирать зигзагами из–за отсутствия страховочных конструкций.

Ближе к цели замедлился и пошёл уже на руках, цепляясь за ручки и выступы. Зафиксировав стойкое положение, отцепил пылесос с длинным носиком, походящий больше на утюг с рукоятью от пистолета. Он остался висеть на страховочном тросике, соединённом с моим поясом. Отпустив его на время в свободный дрейф, я отцепил первый мешок, который тоже оставался на мягкой сцепке с поясом. Кстати о поясе, на нём, похоже, держалось не только оборудование, но и всё моё жизнеобеспечение.

Присоединив мешок, повернул до щелчка, открыл клапан. Всё под чутким руководством Гриши. Шутки кончились, техник был предельно серьёзен, не проронил ни одного лишнего слова, всё только по делу.

Подготовив агрегат к работе, я приступил. Затаив дыхание, навёл носик к первой капле и нажал на кнопку. Пылесос не издал ни звука, только завибрировал в руке. Зато капля исчезла так стремительно, что я засомневался втянуло ли её вообще. Втянуло. Гармошка мешка чуть разошлась, через неё стало просвечивать зелёным. Вторую и третью капли я втянул также легко и уверенно двинулся вперёд, нацеливаясь уже на крупную кляксу у самого края блока.

Подплыв ближе, замер, на пару мгновений потеряв к топливу интерес. А всё потому, что вид открылся мне довольно хреновый. Конечно, изнутри дело выглядело плёвым. Теперь же я наблюдал разбитый при аварии огромный блок станции, до которого изнутри уж точно никак не добраться. И не оценить, с чем мне предстоит столкнуться.

А раздолбал тот злосчастный танкер отсек раза в три больший, чем столовка. Конечно, не весь полностью, но треть точно снёс. Судя по всему не просто столкнулся. Похоже, был взрыв. С моего ракурса видна небольшая область: внутренние коммуникации со зловеще торчащими проводами, шлангами и крупными магистралями, красуются покорёженные переборки и острые куски обшивки. Хлам какой–то там в этих развалинах завис. Много чего не видно, чтоб разглядеть, надо туда нырять, как в подводную пещеру. Всё это измазано кляксами РД и подсвечено местами красным полем заслонки — похоже, их две: внутренняя и внешняя.

Фронт работы понятен, и он дерьмовый. Площадь загрязнения примерно квадратов сто сорок, но это только снаружи — навскидку. Что там внутри, ещё предстоит выяснить.

Начинаю всасывать всё по периметру. Как оказалось, дело нехитрое: подноси, жми на кнопочку. И всё втягивается почти без следа, только зелёная дымка вспыхивает на месте, где прилипла клякса, но всё быстро растворяется в черноте.