Альянс на крови (СИ), стр. 58
Габриэлла молчала. Весь ужас происходящего постепенно доходил до ее сознания. Яд… Паралич… Боги! «Малыш, пожалуйста, держись. Ты должен выжить».
– Меня зовут БИ 320, – прошептала она.
– Вот и правильно, вот и молодец, – бесцветно похвалил ее голос. – Хочу предупредить сразу: вам позволено жить, но это решение не окончательное. Попытаетесь хоть кому-то объяснить кто вы на самом деле и в тот же день умрете. И те, кому вы расскажите свою тайну, тоже умрут. Это будет вопрос нескольких часов. Вы меня поняли?
– Кто? Кто осмелился решать, жить мне или нет?
– Как трудно порой с людьми. Я ведь объяснил, в нашем мире все решает только один человек: его величество Император.
– Я вам не верю! Шан не мог так со мной поступить! Я не верю! – сорвалась Габриэлла. Она рыдала и дергалась, пытаясь освободиться. Но умные оковы все сильнее и сильнее сдавливали руки и ноги.
– Хватит, уводите! – скомандовал голос и кресло, как будто тоже подчиняясь ему, втянуло свои скобы. Королева моментально вскочила и попыталась добежать до зеркальной двери. Затекшие ноги подвели ее и подломились под тяжестью тела. Она полетела на пол. Мужчины в балаклавах перестали изображать бесстрастные статуи. Один поймал ее, а другой с силой завел руки за спину и застегнул в наручники. Габриэлла закричала от боли в правом плече.
– Громко кричит, – констатировал голос.
Тогда человек в скафандре, все еще стоявший рядом с ее креслом, выудил из недр костюма плотную серебристую бобину, и, отрезав все теми же медицинскими ножницами кусок пленки, заклеил плачущей Габриэлле рот.
Человек в балаклаве легко приподнял ее, взвалил на плечо и вынес из комнаты.
***
Осунувшийся и резко постаревший лет на десять король Мёбиуса Юст, поглаживая бороду, широким шагом ходил по кабинету Императора. Шан стоял у стола, молча гипнотизируя взглядом дверь. Полчаса назад он ворвался в свою спальню и обнаружил там лишь сотню погасших свечей, расставленных среди букетов цветов. Он лично пересмотрел записи всех камер и чуть не убил в гневе оператора, который не заметил, что мониторы полдня показывали одну и ту же картину из коридора, ведущего к взлетной площадке, и с самой площадки.
Последнее, что им удалось установить: Габриэлла из его крыла направилась в сторону выхода из дворца. Дальше записей не было.
Когда крейсер Шана влетел в створ, им пришлось садиться вслепую, по рекомендациям бортового компьютера. Диспетчера на месте не было. А дежурная команда обнаружилась в подсобном помещении, мертвецки пьяная. Запасной императорский борт стоял на своем обычном месте. На чем улетела королева было непонятно.
Дверь наконец отворилась. Вошел адмирал Чендлер. За ним – бледная, все еще в праздничном наряде, вбежала Шаяна.
– Что? – хором спросили оба властителя.
– Радар на западной башне засек на доли секунд неопознанный военный борт. Сначала на подлете ко дворцу, а затем на вылете. Но потом его следы исчезли. Вероятнее всего они набросили маску антислежения.
– Чендлер! – взревел Юст. – Соберите вашу чертову армию! Ваших «куколок» и все, что производят ваши лаборатории и найдите мою дочь!
– Постойте! – вмешалась Шаяна. – А почему вы не допускаете мысль не о похищении, а о побеге? Ведь Габриэлла могла сама все это подстроить и сбежать. Ты говорил, вы не общались последние дни? Может быть, как раз организацией своего исчезновения она и занималась?
–– Не говори ерунды! – взвился Шан. – Она бы так не поступила!
– А разве не она уехала от тебя ночью в «Медвежий угол» при первых же трудностях? Поправь меня, если было не так!
– Это другое!
– Тихо! – Тэри взял жену за локоть и подтянул поближе к себе. – Дай сказать в конце концов!
А затем обратился даже не к Шану, а к отцу королевы:
– Ваше величество, такая техника кроме моего легиона может быть только у сепаратистов. Я думаю, это их рук дело.
– Не может быть! – Шан выставил вперед ладонь. – Это не их почерк. Эмарет давно бы вышел на связь со своими требованиями.
– А может у него нет требований… – Тэри выразительно посмотрел на Шана.
Император уставился на адмирала, смысл его слов не сразу до него дошел. Зато король Юст воздел руки к небу и что-то воскликнул на своем родном языке.
– Я задушу его собственными руками! Я выжгу его земли, я вытравлю его народ как чумных крыс! – лицо Шана пошло красными пятнами от гнева. Впервые в жизни он стал внешне так походить на отца. – Готовь корабли и своих людей. Мы летим побеседовать с Эмаретом. Пусть легионеры также продолжают поиски везде, где можно и нельзя, перекроют все выезды из столицы, досматривают все суда, ландо и наземные машины. Докладывают каждые полчаса о результатах королю Юсту. А ты, Тэри, летишь со мной. Шаяна, – он повернулся к сестре. – Сделай от лица Императорского дома заявление для прессы. Расскажи, что моя жена пропала на пути к загородной резиденции. Пусть весь каймиарский народ ищет свою королеву!
***
Старый, местами ржавый фургон подпрыгивал, проезжая по бездорожью. Внутри на грязном, затоптанном полу комочком сжалась Габриэлла. От подергиваний и покачиваний все время мутило. Закованные за спиной запястья сначала горели болью, а теперь онемели и стали совсем чужие, деревянные. Правое плечо и вовсе не чувствовалось. Было душно, платье прилипло к спине, хотелось пить… Ужасно хотелось пить. Губы пульсировали под широкой пластиковой полосой клейкой ленты.
«Боги! Умоляю, пусть этот кошмар скорее закончится. Неужели это Шан? За что он так со мной? За что?» «Нет, он не мог… Я не верю… Он не мог». Мысли перескакивали с одной на другую. «Какое счастье, что о ребенке никто не знает, кроме меня. Хоть в этот раз ума хватило не болтать…» «Куда меня везут? Для чего? Почему не убили?»
Фургон резко дернулся и остановился. За тонкой стенкой послышались шаги. Дверь открылась, обдавая пленницу волной свежего воздуха. Габриэлла прищурилась ослепленными слабым сумеречным светом глазами, пытаясь разглядеть силуэт в проеме. Внутрь залез мужчина. В этот раз на нем не было жуткой черной маски. Выпрямиться во весь рост в железном нутре грузовика он не мог, поэтому пригнувшись в два шага дошел до тяжело дышавшей королевы и присел рядом. Его лицо, узкое и длинное, с маленькими крысиными глазками и чуть крючковатым крупным носом оказалось совсем близко. Темные волосы сальными прядями падали на лоб. Она почувствовала запах дешевого горького табака и пота. Он протянул худую руку и узловатыми пальцами в никотиновых пятнах резко содрал ленту с ее рта, прихватив добрый кусок кожи с нижней губы. Вытащив из кармана куртки маленькую бутылку воды, открыл и начал поливать ее лицо. Габриэлла хватала прохладные капли, пытаясь поймать как можно больше. Незнакомец зашелся квакающим смехом и, наконец сжалившись, прижал горлышко бутылки к ее окровавленным губам. Она жадно пила, не обращая внимания, как вода течет по подбородку и шее вниз за ворот платья.
Дождавшись, когда пленница утолит жажду, мужчина отнял бутылку, а потом вдруг наклонился к ней. Все также омерзительно ухмыляясь, он начал слизывать капли воды с ее шеи, скользя вниз к треугольнику выреза. Габриэлла оцепенела от отвращения и страха. Но лишь на несколько секунд. А потом дернулась, еще и еще пока тот не поднял на нее свое лицо. Она не нашла ничего лучше и плюнула в него. Мужчина медленно утерся и, оскалив желтоватые крупные зубы. попятился к выходу. Когда дверь за ним щелкнула, Габриэлла привалилась боком к стене и, борясь с тошнотой, попыталась глубоко дышать. «Нельзя, чтобы стошнило. Организму нужна вода… для ребенка…». За тонкой стенкой фургона послышались голоса. Она прижала ухо к металлической обшивке и прислушалась:
– Живая она там? – сказал кто-то грубым чуть хриплым голосом.
– Да, нормально. Мокрая вся, дышать там нечем.
– Ладно, потерпит… Садись в кабину. Время дорого. И скажи, какого хрена ты без маски?