Альянс на крови (СИ), стр. 44
Тэри, ты еще жив только потому, что Шаяна одиннадцать дней плачет и ждет когда ты соизволишь вернуться домой.
– Я здесь одиннадцать дней? – Чендлер в ужасе попытался вспомнить события последней недели, но в его памяти не всплыли даже обрывки вчерашнего дня.
Шан подался вперед и с отвращением посмотрел в мутные глаза Тэри.
– Если бы не Шаяна и Лерика, я расстрелял бы тебя сегодня по законам военного времени, которое еще не отменено. Расстрелял бы собственноручно.
– Лерика …– в голове адмирала прояснялось все больше. – Какое сегодня число?
– Что такое? Решил уточнить не выпадают ли выходные на 13-е? – съязвил Шан.
Тэри резко сел, выдернув трубку капельницы из катетера. Его покрытое неопрятно отросшей бородой лицо исказила судорога злости. Он затравленно посмотрел на Императора и прохрипел, задыхаясь:
– Скажи число, Шан!
– День рождения твоей дочери был вчера, если ты об том.
Адмирал медленно завалился на спинку дивана. Вчера. Его дочери, его Лерике вчера исполнилось шестнадцать, а отца не было рядом. Потому что он забыл. Он забыл о ней. Вчера Чендлер купил десять наложниц для себя и компании. Он веселился. Он забыл о существовании Лерики.
Шан подошел и потряс Тэри за плечо. Тяжелое тело обмякло еще больше, глаза закатились, на брюках стало разрастаться мокрое пятно.
«Бог всех Богов! Это невыносимо!»
– Корин, доктор Корин, – закричал Император. Врач моментально материализовался на пороге. – Приведите его уже в чувство!
***
Время перевалило за полночь. В небо, ослепляя огнями, поднялся большой пассажирский крейсер. На нем в Мёбиус улетела последняя партия бывших пленниц. Всего держатель Черной биржи сдал пятьсот рабынь. Съежившийся под взглядом императора, тщедушный пожилой мужчина никак не походил на такого прожженного дельца, каким он, без сомнений, являлся.
Осознав, что происходит и быстро оценив серьезность ситуации, он дал подробные показания и адреса других биржевых домов. Из них в течение нескольких часов привезли всех наложниц. Самым старшим было от силы лет 18.
Шан проводил взглядом крейсер. По ту сторону моря их ждал дом. Интересно как быстро комиссия по обмену пленными докладывает о своей работе королю Юсту. И насколько подробно. Если просто цифры, то неприятного разговора с тестем, возможно, удастся избежать. Очень не хочется рассказывать отцу Габриэллы все обстоятельства случившегося. О них даже просто подумать противно.
Адмирал Чендлер вышел на улицу и встал рядом с Императором. У него был вид человека, перенесшего тяжелый грипп. Но лихорадка прошла и стараниями медиков Корина, Тэри даже смог самостоятельно добраться до улицы.
– Шан, – начал было он, но Император не дал ему сказать.
– Я доверял тебе! Я всегда доверял тебе даже больше, чем собственному отцу! А ты занимаешься работорговлей у меня за спиной…Ты причиняешь боль моей сестре…
– Я покрывал биржи задолго до того, как ты стал императором. Еще с начала войны. Да не смотри так на меня. Я знаю, как это звучит… Можешь насчет меня решать как хочешь. Сестре своей только не рассказывай об истинных причинах…
– Тэри, я поражаюсь, как ты вдруг стал таким идиотом?! Неужели ты думаешь, что Шаяна ничего не знает? Да это она мне сказала, где ты. И она всегда знает о твоих интрижках. Не понимаю, почему терпит. Но знает. И продолжает ждать тебя. А еще у тебя есть дочь. Которая думает о тебе, как о самом лучшем отце.
– Не надо, ладно? Не надо мне напоминать, какое я дерьмо.
– Жаль мне пока некем тебя заменить. Но это вопрос времени, Тэри. Говорю тебе сейчас в лицо. Я буду искать нового адмирала.
– Никто не вытянет мою должность, и ты прекрасно это понимаешь! Я плохой муж и далеко не лучший отец. Но дело свое я знаю. Я слуга Империи! И всегда им был!
– Откуда только взялось такое благородство! Империя содержит твои лаборатории, из которых оружие каким-то образом утекало сепаратистам. Признайся, ты сам и продавал им «куколок»?!
– Да нет же! Я ведь говорил уже несколько раз. Те несколько образцов были украдены!
– Избавь меня от твоих сказок, Тэри. Прибереги их для Мирмиракклен. А с меня довольно. Садись в крейсер. Он отвезет тебя домой.
Адмирал сдержанно кивнул и, подняв воротник кителя, медленно, нетвердым шагом побрел в сторону парковки.
Глава XVII. Обед по-королевски.
Шаги гудели в темном пустом коридоре как отзвук тугого барабана в зале с хорошей акустикой. Шан шел и шел, пытаясь разглядеть нечто, преграждающее ему путь далеко впереди. Огромный предмет. Почти с него ростом. Покрытый серой тусклой тканью. Одна единственная лампочка слабо мерцала прямо над ним.
Император остановился, всем телом ощущая близость другого человека. Он слышал прерывистое дыхание, будто бы даже различал глухое биение чужого сердца. Наконец решился. Пальцы в тяжелых перстнях сжали и рывком сдернули покрывало.
Под ним скрывалась клетка. Сквозь грубые кованые прутья едва ли могла протиснуться взрослая рука. Внутри спиной к нему стояла обнаженная женщина. Ее бил такой озноб, что казалось волна дрожи, оттолкнувшись от тяжелого каскада волос, доходила до него самого, заставляя поежиться точно на морозе. Округлые ягодицы, покрытые мелкими мурашками, вызывали покалывание в его ладонях. Манили прикоснуться к ним и одновременно будили где-то в груди теплое щемящее желание немедленно защитить это перепуганное создание, укрыть мантией и унести из затхлого коридора на воздух, к свету.
Ее страх заполнял все пространство. Тонкий дребезжащий звук назойливо пробирался куда-то глубоко в голову. Шан догадался: так стучат друг об друга зубы незнакомки. Осторожно перебирая прутья решетки аккуратными ручками, женщина стала медленно оборачиваться, пока серые заплаканные глаза не распахнулись на него.
«Будь проклят Тэри со своими грязными делишками!» – Шан провел ладонью по лицу, пытаясь прогнать остатки кошмара. Корабль с легким гулом садился на летной площадке дворца. Император с чувством огромного облегчения подумал о том, как совсем скоро окажется в постели.
Час назад пришло сообщение от жены. Вспомнив его, он улыбнулся: «Я очень устала и ложусь спать у себя. Приходи, когда вернешься, ко мне под бок». Габриэлла всегда писала о своих желаниях прямо и открыто. Так просто, наверное, пишут супруги банковских клерков или аптекарей. «Пойдешь домой, захвати хлеб» или «Жду тебя на ужин, не открываю вино. Поторопись». Рядом с ней Шан переставал ощущать тяжесть панциря своего происхождения. Она была с ним на равных и, при этом, каким-то непостижимым образом всегда заставляла чувствовать свою потребность в его защите и внимании с такой силой, что Шана порой ослепляла волна нежности. Часто, сидя на официальных приемах, он думал только о том, как увести ее от чужих взглядов, неосторожных слов, спрятать в кольце рук, отгородить от всего мира. После истории с сепаратистами Император ни разу не отпустил жену спать одну.
Но сейчас ему захотелось одиночества, захотелось встать под горячий душ и как грязь смывать с себя этот день. Вся одежда назойливо отдавала запахом ванили и сигаретного дыма. С облегчением он скинул ее прямо на пороге ванной. Кожа покраснела от почти кипятка, а Шан все стоял и стоял в клубах пара, надеясь вытравить из памяти заплаканные полудетские лица, гнусные причитания держателя биржи и жалкого, обмочившегося Тэри. Через полчаса стало понятно: его план провалился. То, что случилось, уже случилось. И завтра ему придется продолжить решать гору мерзких неожиданных проблем. Чувствуя небывалую усталость, он выключил воду. Запахнувшись в до неприличия мягкий и от того безумно приятный белый халат, выбранный для него Габриэллой, Шан рухнул в постель. А еще спустя минут десять ворочания с боку на бок снова встал и, как вор, крадучись пошел по коридорам собственного дворца. Двое охранников у дверей в покои королевы оторопело уставились на Императора, в три часа ночи представшего перед ними в плюшевом халате.