Лондонский кутюр: рождение столицы моды, стр. 45

На внутреннем британском рынке дела членов Объединения тоже складывались неплохо: потребность в экспортной выручке, а значит, и в модном дизайне, приносящем прибыль, снова стала политическим приоритетом. Британская реформа дизайна получила государственную поддержку. В 1944 году был создан Совет по индустриальному дизайну, в задачи которого входило «всеми возможными средствами способствовать улучшению дизайна британских промышленных товаров» [535]. Утверждая финансовую структуру нового Совета, Хью Далтон (президент Торговой палаты) специально оговорил проблему, во многом определявшую характер деятельности Ассоциации моды Великобритании и Совета по искусству и промышленности в 1930‑е годы. Речь шла об импорте американских хлопчатобумажных платьев. Выступая перед Комитетом по реконструкции Олливер кабинета, Далтон заявил, что послевоенные перспективы британского экспорта зависят не только от слаженной работы производства и маркетинга, но и от дизайнерских разработок:

Представителей Совета по индустриальному дизайну интересовали в первую очередь фабричные товары, что, впрочем, не умаляло роли, которую могли сыграть люксовые товары в реформе дизайна. В первые послевоенные годы текстиль по-прежнему оставался крупнейшей категорией британского экспорта [537]. Участие кутюрье в южноамериканском турне 1941 года подтвердило их статус витрины отрасли. Кроме того, оно обеспечило модельерам признание в правительственных кругах и продемонстрировало их способность представлять британские товары за рубежом в выгодном свете, как престижные и визуально привлекательные [538]. Об этом свидетельствует письмо, отправленное Далтону в феврале 1944 года лордом Вултоном, главой Подкомитета по одежде при Совете по искусству и промышленности, подготовившим в конце 1930‑х годов доклад о состоянии британской модной индустрии. Новый министр реконструкции сообщал Торговой палате, что будущий Совет по индустриальному дизайну «должен делать все возможное, чтобы после войны превратить Лондон в центр женской моды. Я полагаю, что по окончании боевых действий, пока Европа будет медленно приходить в себя, а Париж — пытаться вернуть утраченные позиции в модной индустрии, у нас появится прекрасная возможность сделать Лондон подобным центром. [За время войны] вы установили тесные контакты с британскими модельерами; мне кажется, они по большей части лишь приветствовали бы появление студий, поддерживающих престиж Лондона» [539]. Далтон согласился и заверил министра, что новый Совет сделает все возможное, чтобы «поддержать высокую моду и не упустить возможности превратить Лондон в послевоенную столицу моды» [540]. Статус центра моды — хороший стимул для торговли; он не только привлекает внимание к изделиям кутюрье, предназначенным для элиты, но и определяет конкурентоспособность продукции британских производителей на мировых рынках. Судя по цитированной переписке, довоенные инициативы Ассоциации моды Великобритании оказались в фокусе внимания ведущего государственного института, занятого реформой дизайна, а идея превращения Лондона в столицу моды обрела экономическое измерение и политический вес.

К концу Второй мировой войны промышленная и политическая конъюнктура складывалась для лондонских кутюрье благоприятно и в Америке, и в Британии. В августе 1945 года действие соглашения о ленд-лизе закончилось, и правительство снова задумалось о развитии экспорта. Вместе с тем британские модельеры столкнулись с жесткой конкуренцией со стороны Парижа: Франция сразу же взялась за восстановление собственных позиций и направила 36% своего бюджета, принятого после освобождения страны, на внешнеполитическую культурную пропаганду [541]. Правительство послевоенной Британии, пытаясь справиться с куда более насущными экономическими проблемами, напротив, не торопилось финансировать агентов мягкой силы. Страна была разорена и обременена долгами: она лишилась всех зарубежных активов и экспортной торговли, потеряла торговый флот и международную страховую инфраструктуру [542]. Германия капитулировала в мае 1945 года, однако карточную систему и режим жесткой экономии в Британии не только не отменили, но даже ужесточили. После потери финансовой подушки, обеспечиваемой ленд-лизом, главной экономической проблемой страны стал поиск средств для оплаты поставляемых из‑за рубежа товаров, без которых восстановление национального благосостояния было невозможно [543]. Правительство ответило на этот вызов ограничением импорта и введением валютного контроля, а также взяло курс на наращивание экспорта. Как отмечал экономист сэр Алекс Кернкросс, главной проблемой был не дефицит платежного баланса сам по себе, а истощение золотых и долларовых резервов страны. Это означало, что «при расчетах в неконвертируемых валютах» имел значение не сам факт экспорта, а то, в какой валюте за него платили: «если Британия продавала товары за фунты, это никак не помогало расплачиваться с Соединенными Штатами, ее главным поставщиком. <…> Вполне могла сложиться ситуация, при которой положительное сальдо при торговле со странами, платившими „мягкой“ валютой, сочеталось бы с дефицитом в расчетах со странами, требовавшими оплаты в „твердой“ валюте» [544]. Как показывает исследование Пэдди Магуайр, посвященное послевоенному экспорту, многим британским производителям особенно трудно давалось наращивание поставок на гиперпродуктивный и конкурентный североамериканский рынок — «гораздо труднее, чем на другие мировые рынки» [545]. К счастью, совместные показы высокой моды 1930‑х годов, предназначенные для американских закупщиков, а также выставка «Британия поставляет товары» убедили Торговую палату, что люксовая одежда может сыграть важную роль в продвижении британской моды и текстиля на критически важных для британской экономики долларовых рынках. Поэтому в ноябре 1946 года государственная политика изменилась. Правительство приняло ряд мер, направленных на расширение экспортных возможностей производителей одежды класса люкс, не подпадающей под категорию утилитарной. Специально для них увеличили лимиты на расходование материала и количество талонов, сняли ценовые ограничения на изделия и разрешили использовать высококачественные иностранные ткани при условии, что две трети готовой продукции пойдет на экспорт [546].

Итак, условия для работы лондонских кутюрье были исключительно благоприятны. И тем не менее гонка за статус ведущего мирового центра моды в известном смысле завершилась в феврале 1947 года с появлением эпохальной коллекции Кристиана Диора New Look, вернувшей Парижу его креативный потенциал. Иными словами, лондонские кутюрье все-таки «упустили возможность», открывшуюся перед ними по окончании войны. В этой главе я собираюсь рассказать об истории раннего послевоенного периода, особенно о 1946 и 1947 годах, когда надежды на превращение Лондона в столицу моды при участии только что созданного Объединения лондонских модельеров были особенно сильны. Чтобы понять, как формировался послевоенный имидж Объединения, я проанализирую ряд конкретных проектов, направленных на конструирование витрины британской моды. Речь пойдет об экспортных показах кутюрье, их сотрудничестве с кинематографистами, а также о выставке «Британия это может», что позволит не только понять, как работало Объединение, но и оценить, удалось ли ему достичь целей, заявленных в уставе. Далее я расскажу о восприятии Лондона за рубежом и постараюсь показать, как выпуск коллекции New Look Диора повлиял на статус британской столицы как центра моды.