Лондонский кутюр: рождение столицы моды, стр. 44
В мае 1944 года, после почти пяти лет войны, американский отраслевой журнал Women’s Wear Daily, описывая ситуацию, в которой оказались лондонские дома мод, сообщал:
<С>реди предприятий, хорошо известных на американском рынке до 1939 года, потерь нет, хотя многие сейчас шьют так мало, что их практически не существует, но бизнес еще можно реанимировать. <Н>ебольшие коллекции, шестимесячный срок выполнения заказов, совместные помещения, постоянно сокращающийся штат и почти полное отсутствие сезонного фактора — вот как обстоят дела сегодня в частных ателье Лондона <…>. Объединение лондонских модельеров работает по-прежнему и за время войны немало сделало для того, чтобы облегчить положение своих представителей в условиях военных ограничений. Объединение во многом способствовало более тесному сотрудничеству производителей текстиля, которое еще принесет плоды в лучшие времена [531].
Война подорвала операционные и производственные возможности некоторых домов высокой моды. И тем не менее эти небольшие, державшиеся на ручном труде ателье не канули в безвестность, они пережили разруху и обрели еще большее влияние и самостоятельность. В годы войны сотрудничество отдельных модных предприятий стало условием их выживания, другого выбора попросту не оставалось. Чтобы удержаться на плаву, справиться с макроэкономическими проблемами мобилизованной страны и вписаться в идеологический контекст «народной войны», лондонские кутюрье солидаризировались и создали Объединение. Изменились и их рекламные практики; если до войны кутюрье мыслились творцами, создающими эксклюзивные туалеты для привилегированной публики, то теперь национальная пресса подчеркивала их общенациональную значимость и гражданские добродетели. В 1944 году, когда служащие Министерства информации фотографировали Молино в его доме мод, довоенный блеск и элегантность на этих снимках уступили место подчеркнуто деловому антуражу; кутюрье предстал как профессионал, сосредоточенный на экспорте и бизнесе (ил. 3.10). Снимки же, сделанные в ателье Хартнелла, были проникнуты антиколлективистской тоской по довоенному миру: созданные модельером вечерние платья символично демонстрировались на фоне чудом сохранившейся в его салоне хрупкой, зеркальной, увешанной люстрами лестницы (ил. 3.11).
Ил. 3.10. Фотография из архива Министерства информации: капитан Молино в своем лондонском салоне, 1944 © Imperial War Museum
Казалось бы, за долгие годы чрезвычайного положения высокая мода должна была окончательно сдать позиции, так как деятельность Объединения прямо противоречила идеологии «народной войны». А между тем благодаря сложной и необычайно разветвленной системе поддержки кутюрье по завершении войны в 1945 году предстали перед публикой не анахроничными элитаристами, а пионерами британской экспортной кампании и проводниками правительственного политического нарратива о «честной доле», призванного поднимать боевой дух. Иными словами, война стала поворотным моментом в развитии английской высокой моды. Благодаря уникальному стечению обстоятельств цели, ранее казавшиеся недостижимыми для реформаторов дизайна, таких как Ассоциация моды и Совет по цвету, оказались достигнуты. Несмотря на сокращение штата и объемов производства, члены Объединения лондонских модельеров и их элитарная модель производства по завершении «народной войны» лишь упрочили свои позиции, и не только в глазах британской публики, но, что важнее, в глазах представителей государства и текстильной индустрии.
Ил. 3.11. Фотография из архива Министерства информации: две манекенщицы позируют фотографу на лестнице в доме мод Нормана Хартнелла, 1944 © Imperial War Museum D23068
Итак, как я постаралась показать в этой главе, после того как в 1941 году британское правительство получило финансовую поддержку по соглашению о ленд-лизе, необходимость в экспорте, а значит, и в производстве высокой моды, отпала. В результате кутюрье, пытаясь спасти свой бизнес в условиях тотальной мобилизации экономики, создали Объединение лондонских модельеров. Его главной задачей стало конструирование профессиональной идентичности, которая вынудила бы правительство защитить производство предметов роскоши. Заявленные в уставе Объединения цели в рамках военной экономики были недостижимы. Трудно судить поэтому, насколько сами кутюрье принимали эти задачи близко к сердцу; не исключено, что их сформулировали лишь формально, с учетом юридических требований, предъявлявшихся организациям такого типа. Многие из заявленных Объединением целей ставила еще в 1930‑е годы Ассоциация моды, а после войны они приобрели еще большую политическую остроту и актуальность. Лишь обратившись к раннему послевоенному периоду, можно увидеть, как на самом деле работало Объединение, и понять, удалось ли его участникам реализовать его потенциал.
Глава 4
«Лондон это может»: послевоенное восстановление столицы моды
Нельзя не признать, что обстоятельства, превратившие Париж в центр международной светской жизни, сегодня изменились до неузнаваемости. Поэтому приходится с сожалением констатировать, что парижской высокой моде потребуется время, чтобы снова занять, наряду с другими, лидирующие позиции в мировой индустрии. Да, мы сказали «занять наряду с другими», и именно это имели в виду, так как мы убеждены, что после войны <…> моду будут диктовать не один, а сразу несколько центров. Вне всякого сомнения, одним из них будет Америка. Вне всякого сомнения, другим станет Лондон. К началу войны английские модельеры только-только обрели свой собственный голос. Возвращение Молино в Лондон упрочило их позиции, и если он останется здесь, то станет точкой притяжения для британской моды, поскольку все, кто имеет отношение к модной индустрии, будут приезжать в Лондон ради его показов [532].
В октябре 1944 года, когда французские кутюрье впервые после освобождения Парижа представили свои новые коллекции, нью-йоркская Ассоциация моды организовала официальный бизнес-ланч, чтобы обсудить будущее устройство международной индустрии моды. Как ясно дала понять Милдред Смолз, представительница влиятельного издания Tobé Fashion Reports, никто тогда не мог с достаточной уверенностью сказать, сможет ли французская столица вернуть себе былую славу и снова безраздельно царствовать в мире моды. Смолз призвала членов Американской ассоциации приложить все усилия к тому, чтобы не позволить Нью-Йорку потерять «лидерство в мире моды, завоеванное за последние несколько лет». Это соответствовало протекционистской политике послевоенной индустрии, нуждавшейся в переустройстве. Во время войны американские модельеры, работавшие над созданием одежды для массового рынка, при хорошо скоординированной промышленной и медийной поддержке серьезно укрепили свою репутацию и доказали производителям и розничным торговцам, что они способны разрабатывать оригинальный дизайн без оглядки на парижских кутюрье [533]. В то же время создание Объединения лондонских модельеров под председательством Эдварда Молино позволило структурировать британскую индустрию высокой моды и предложить Европе заметную альтернативу Парижу. Высказавшись в поддержку возвращения Парижу статуса центра моды, Смолз тут же уточнила, что до этого «еще далеко», и призвала слушателей перестать «ностальгировать по довоенному миру и принять во внимание реальную ситуацию», экономическое и культурное положение Европы, опустошенной войной [534]. По мнению представителей Tobé, в будущем должны образоваться три основных центра моды, Нью-Йорк, Лондон и Париж, каждый со своими характерологическими особенностями, и каждый будет равно претендовать на креативную и стилевую значимость. Модный бизнес серьезно пострадал от военных действий. И все же, когда война уже близилась к концу, лондонским кутюрье предоставилась возможность превратить Лондон в ведущий европейский центр моды, ориентированный на американский рынок.