Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 76

Ответить она не успела – моргнула и повалилась вперед, я едва поймал её раньше, чем лицо встретится с осыпающимся в пыль эфирным королем.

Легкая, как оказалось, девушка была куда легче, чем можно было предположить по её колючему характеру. Я поднял её на руки. Она невнятно возмутилась сквозь сон, кажется, на тему того, что варвары не имеют права её носить, но я все равно понес ее в сторону кровати.

«Перетренировалась», – решил я. Не то чтобы это было ложью.

Уложив её и накрыв одеялом – она немедленно вцепилась в подушку с упрямством, которого не растеряла даже без сознания – я позволил себе задержаться на секунду. Раскрасневшееся во сне лицо, редкий цвет волос, тонкие черты. Если она и, правда, несла в себе хоть каплю крови Морганы, то фея явно взяла реванш за прошлую жизнь, отыгравшись на упрямстве наследницы.

– Сладких снов, Оливия, – сказал я и вышел, стараясь не хлопнуть дверью.

На следующий день она нашла меня сама.

Я едва успел закончить разговор с профессором Дрейком, когда почувствовал знакомое потрескивание эфира за спиной. Оливия шла ко мне через весь плац таким решительным шагом, что группа оруженосцев благоразумно расступилась, будто перед ней раздвигалось море.

– Реванш, – заявила она, не дав мне вставить и слова, остановившись в шаге от меня и глядя снизу вверх с таким вызовом, будто вчера не она вырубилась у меня на руках, а я.

– Доброе утро тебе тоже, – я приподнял бровь. – Как голова?

– Реванш, Белов. Не беси меня! – грозно посмотрела на меня эта боевая девушка.

– Ты вчера чуть не сварилась заживо, не осилив семь фигур одновременно.

– Значит, сегодня их будет восемь.

Я посмотрел на нее – растрепанную, злую, с остатками вчерашних искр, все еще подрагивающих в кончиках волос, – и не смог сдержать улыбки.

– Хорошо, – сказал я. – После занятий. Но если снова задымишься – сама тащишь себя до кровати.

– Не дождешься, – фыркнула Оливия и, гордо развернувшись, отправилась восвояси.

– Так зачем тебе всё это? – спросила в лоб Оливия, пока я раздумывал над собственным ходом во время новой партии.

– Я собираю команду для участия в кубке Рассела, – отозвался я, делая ход.

– А кто еще в составе?

– Ты да я, да мы с тобой.

– Когда я успела согласиться? – фыркнула Искорка, едва не сбившись с плетения фигуры.

– Сильные соперники, санкционированная вылазка в Туман – какая леди сможет устоять от такого заманчивого предложения?

Против таких аргументов она спорить не могла.

– И кто капитан? Ты же понимаешь, что твои решения будет оспаривать каждый второй аристократ?

И ты будешь в первых рядах. Пока что Искорка с большим трудом признавала меня за равного соперника, что уж говорить про руководящую роль.

– Нет, капитаном буду не я, а леди Маккой.

На этот раз пауза была длиннее.

– Сестре запретили участие в соревнованиях, – напомнила Оливия.

– Я в курсе. И работаю над решением этой проблемы.

– Твой заказ к Тони, верно? – тут же ухватилась за догадку девушка.

– Без комментариев. Так что, каков будет твой положительный ответ?

– Я, Скарлетт, ты… а кто еще в команде? – продолжала упорствовать Оливия.

Надо же, уже не спорит. Я поставил мысленную галочку напротив ее имени в списке. А теперь, как бы поймать следующую жертву? В смысле, я имел в виду партнера по команде, разумеется.

Я дождался, пока оппонент не начнет сплетать магическую печать и будто невзначай поинтересовался:

– Кстати, а ты знаешь, что у Маркуса есть сестра?

Глава 9

– Что я здесь делаю, – Маркус Блэк сидел с видом великого мученика.

– Скажи спасибо, что тебя вообще позвали, – отозвалась Оливия Винд, невозмутимо распивая чай.

– Спасибо? – с ноткой сарказма произнес он.

– И что сестра не в курсе. Она обожает семейные драмы.

– Вы бы меня сперва спросили, а надо ли оно мне, – недовольно проворчал парень.

– Непохоже, чтобы дом Блэк интересовался мнением хоть кого‑то из участников, – заметил я.

Это мы сидим в засаде и обсуждаем личное дело Изабеллы Блэк. Просто между делом, потому что немного скучно.

– Слушай, а вы точно родственники? – уточнила Оливия, разглядывая фотографию в профиле. – Может, ты приемный?

– Я и есть приемный, – мрачно отозвался Маркус, напомнив, что его признали бастардом и возможным наследником главы рода. А признанный бастард, это такое дело – далеко не каждая семья на подобное согласится, но похоже, были к этому резоны. – И мы родственники… очень дальние. Она из французской ветви рода.

– И что же тогда она делает здесь? – спросил я.

– Разве не очевидно? – пожала плечами леди Винд. – Наладить связи с будущим наследником.

– Что‑то пока не очень заметно.

– А это отдельный вопрос, как ее пропихнули в Оксфорд. Ладно еще оруженосцы, но класс магов? Вы посмотрите на ее предметы – сплошная теория и то минимум. Вопиющий случай коррупции, – возмущенно пробормотала леди Винд.

– Да нет, мне кажется, дело в другом, – возразил я.

– Когда кажется – креститься надо, – фыркнула Оливия.

– У тебя есть мысль? – спросил Маркус, глядя на то, как я задумался.

– И я ее думаю, – кивнул я, пытаясь поймать убегающую мысленную ассоциацию.

Что‑то про магов, теорию и дар Маркуса, но увы, лампочка не зажглась.

– Может, она книжный червь? – предложил я мысль взамен сбежавшей.

– Что‑то я не замечала ее в библиотеке. Значит, слабый маг, которого не жалко разменять на более ценный ресурс в виде связи с возможным наследником рода.

– Именно что возможным, – поморщился Маркус от такой циничной привычки аристократии видеть в людях инструменты для получения еще большей власти и возможностей.

– А что они теряют? – пожала плечами Оливия. – Магу ее уровня даже год учебы в Оксфорде – отличная строчка для резюме. А если еще наладит контакты с тобой – двух зайцев одним выстрелом.

– Становится понятно, почему ее использовали. Но непонятно, на что они рассчитывали? Что я увижу фамилию Блэк и воспылаю родственными чувствами? Однозначно нет, – фыркнул парень.

– Что, не в твоем вкусе? – поинтересовался я.

– Виктор, она моя родственница, – теперь уже Маркус закатил глаза.

– Дальняя, – заметила Искорка. – И кровь точно чужая, по лицу видно.

Бледная кожа, высокие скулы и большие зеленые глаза с тяжелым, взрослым взглядом – красота с горчинкой. Она была из тех, что в постановках играют ведьм, а не принцесс.

– Симпатичная, – согласился я. – Но не в моем вкусе.

– Да? – заинтересовалась Оливия. – А кто в твоем? Ах да, как я могла забыть – пышногрудые, фигуристые красотки? Как там звали ту рыжеволосую леди?

– Ты же понимаешь, что я прекрасно осознаю, что стоит мне назвать какое‑то конкретное имя, как ты привяжешься к несчастной и будешь доставать ее подколками? – уточнил я.

– Ага, – с готовностью кивнула Искорка.

– Тогда ты.

– Что я? – сперва не поняла Оливия, и тут до нее дошло.

– А ты же понимаешь, что тебя сейчас будут убивать? – уточнил Маркус, на всякий случай отодвигаясь подальше, чтобы его просто случайно не задело.

– Бьет – значит, любит, – пожал я плечами, показательно смиренно принимая свою судьбу.

Вот только ожидаемой кары небесной не последовало. Оливия лишь закатила глаза от столь предсказуемых логических ловушек, что вызвало у Маркуса еще больше подозрений на мой счет. И почему все всегда считают, что я тут виноват?

– Вы когда успели спеться? – спросил он с нотками обвинения в голосе.

– На моей малой родине есть такая поговорка: от ненависти до любви один шаг, – заметил я будто невзначай.