Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 34

Чарльз Вэйнрайт, третий сын графа Уэстморленда, окинул взглядом дуэльный зал и быстро сложил два и два.

А я тем временем подошел к клиенту.

— Я ваш назначенный королевский защитник.

— Кто? — удивленно хлопнул глазами парень.

— Что за глупости? — возмутился Кавендиш. — Не нужен ему никакой защитник.

— Мистер Вазовски, вы ведь в курсе, что имели право отказаться от дуэли?

— Да? — растерянно смотря по сторонам, не слишком уверенно произнес парень.

— И согласно положениям Дуэльного кодекса, как вызываемая сторона, имели право выбрать формат поединка? — продолжил наседать я, перехватывая инициативу дальше.

— Да? — продолжал недоумевать тот.

— Также, в случае неспособности человека защитить себя самостоятельно, он имеет право на бесплатного королевского защитника.

— Погоди-ка, — нахмурился один из свиты, который умный. Насколько это вообще возможно, когда ты крутишься в такой команде. — Это же формулировка о государственных адвокатах!

— Да, но нет, — по-доброму улыбнулся я, отчего паренька аж перекосило. — Согласно указу короля Якова, исходная формулировка касалась защитников судебного поединка.

Да здравствует прецедентное право, ведь за века судов можно найти решение на любой вкус.

— Ты что, трус? — тут же попытался поддеть Вазовски Кавендиш.

— Молчите, мистер Вазовски. Сэр Кавендиш, вы точно хотите подискутировать на эту тему? — насмешливо посмотрел я на него. — В таком случае, как назвать человека, который, пользуясь более выгодным положением, нападает на заведомо более слабого, не способного ответить? Вертится на языке, не могу вспомнить… трус? Подлец? Мерзавец?

— Как ты меня назвал⁈ — побагровел Кавендиш.

— Я? — удивился я в свою очередь. — Я лишь задал встречный вопрос. Чисто теоретический… или же вы хотите что-то сказать?

— Да ты!..

— Погодите, — вмешался тот самый сообразительный парень из библиотеки. — Как говорится, в бою все средства хороши. И если враг допустил ошибку, то грех не воспользоваться его оплошностью. Так что мистеру Вазовски следует сказать спасибо сэру Кавендишу, что его ткнули в слабое место здесь, в Академии, а не в Тумане, когда будет уже поздно.

Тебя вынесут вперед ногами, а ты еще благодарить должен благородных господ за важный жизненный урок и в ножки кланяться, что жив остался.

Но аргумент о подлости подобного поведения был неплох. Ничего не скажешь. Я смерил парня уважительным взглядом. Напрашивается вопрос: если ты такой умный, что тогда забыл в подобной компании. Или он преследует какие-то свои цели?

— Да, такая точка зрения имеет право на жизнь, — согласился я. — Право сильных. В таком случае я могу уступить место королевского защитника своей начальнице.

— Ха, струсил, — усмехнулся кто-то с той стороны.

— Побежал прятаться за женской юбкой.

— Генри, заткнись, — зашипел умный. — А кто твоя начальница?

— Леди Скарлетт Маккой, — открыто улыбаясь, с готовностью ответил я.

Имя Алой Катастрофы узнали все, дружно побледнев.

— К слову, мы не были представлены, — осторожно произнес все тот же парень.

— Виктор Белов.

— А… — узнал умный. — Погоди-ка… разве не ты…

— Тот самый, — подтвердил я, не оборачиваясь, поскольку всё ещё разглядывал Кавендиша.

— Логан, — Вэйнрайт шагнул вперёд, — у меня тоже есть претензии к этому господину. Я требую сатисфакции.

Кавендиш помедлил ровно секунду — достаточно, чтобы я увидел, как в его глазах сложился расчёт. Если компания Вэйнрайта выйдет первой, он успеет оценить мои возможности и заставит меня вымотаться хотя бы физически перед собственным поединком.

— Что же, — произнёс Кавендиш с показным великодушием, — я готов уступить очерёдность. Виконт Вэйнрайт, честь тебе и твоим людям.

— Благородно, — согласился Умник из свиты — я уже мысленно присвоил ему этот титул.

— Более чем, — согласно усмехнулся я.

Впрочем, с этой компанией тоже следовало разобраться и пресечь угрозу в зародыше. А даже если что Кавендиш заметит или замыслит — ему все равно не поможет. Да и зачем откладывать дело надолго, если все можно решить здесь и сейчас?

Дуэльный зал был устроен, на мой взгляд, весьма толково. Высокие потолки, широкий круглый помост с защитными барьерными рунами по периметру — чтобы случайный заряд не улетел в зрителей, — и трибуны по три ряда с каждой стороны. К этому часу здесь успело собраться с полсотни зевак: если рядовая дуэль Кавендиша с безымянным оруженосцем никого не заинтересовала, то весть о текущей дуэли разошлась удивительно быстро.

— Кто первый? — с показательной ленцой поинтересовался я. — И пусть следующий сразу же готовится выйти на замену. Это не займет много времени, — вновь улыбнулся я. Ведь улыбка так бесит людей.

Здесь я уже не пытался апеллировать к Дуэльному кодексу, что я могу отказаться от поединка, выбору оружия и прочей словесной мишуре. Напротив, сейчас моей целью было подавить противника максимально эффектно, чтобы они больше не думали ко мне лезть.

— Альберт Хоггард, — представился мой оппонент, салютуя мне клинком. — Мне хватит одного меча, чтобы показать тебе твое место.

Как говорится, умные мысли преследовали его, но я был быстрее. Так что я лишь молча кивнул, подхватил с оружейной стойки первый подходящий клинок, и вышел на ристалище.

Едва раздалась команда «Бой», как я стремительно рванул вперед, выхватив меч. Противник сделал красивый выпад, целясь мне в грудь. Я парировал, подставив гарду под удар Альберта и подбив его клинок вверх, от силы столкновения завибрировала кость в локте. Лязг клинков разорвал воцарившуюся тишину.

Альберт наседал, его длинный меч мелькал со звериной быстротой, каждый удар был с ноги, с разворота, словно он рубил не человека, а дрова. Я отступил на шаг, пропуская мимо себя вертикальный удар. Меч просвистел в сантиметре от моего плеча и врезался в помост, выбив облачко пыли.

— Да что ты как заяц прыгаешь! — возмутился Альберт, занося меч для нового удара. — Сражайся по правилам!

Я промолчал, потому что говорить с ним не было никакого смысла. Вместо этого я ускорил восприятие, выхватывая треугольник: глаза, плечо, кисть. Кисть, сжимающую рукоять. Альберт пошёл в атаку снова — ложный выпад в голову, резкий перевод в корпус. Я не стал закрываться, я ушел корпусом влево, пропуская удар по касательной, и в тот же миг мой собственный меч не рубанул, а словно прилип к клинку Альберта.

Скрежет железа резанул по нервам. Я навязал «связку», усиливая давление на часть клинка противника ближе к гарде. Альберт, привыкший к размашистым ударам, на мгновение растерялся от этой вязкой борьбы: мечи скрестились, как рога двух быков, замерли в сантиметре от лиц.

— Отцепись! — рявкнул Альберт и попытался просто вытолкнуть меня силой.

Это было ошибкой. Когда он упёрся всем весом вперёд, я внезапно для него убрал сопротивление. Я сделал резкий «нырок» клинком под меч Альберта, описал восьмёрку и ударил плоской стороной по пальцам противника. Не лезвием, разумеется, а плашмя. Но даже так удар пришёлся по костяшкам, зажатым между гардой и рукоятью.

Альберт взвыл, скорее, от неожиданности, чем от боли. Его хват рефлекторно ослаб.

И тут я вложил в движение всё, что у меня было. Используя инерцию своего меча, я сделал круговое движение «от себя». Моя гарда подцепила гарду Альберта снизу. С рычагом, умноженным на скорость и плечо, последовал короткий, жёсткий рывок вверх и вбок.

Меч Альберта описал вынужденную дугу, пальцы разжались, и клинок, сверкнув в ярком свете, отлетел в сторону. Он ударился о помост, прокатился по нему и замер в трёх метрах от нас.

Альберт остался стоять с пустыми руками, прижимая к груди ушибленную кисть. В его глазах гасла ярость и рождалось непонимание — как?

Я молча приставил острие меча к его груди, так, чтобы он и не думал дергаться.

— Очко! — зафиксировал судья, и тут было бесполезно спорить.