Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 28
— Продолжай, — довольно улыбаясь, кивнула архимаг.
— Поэтому и слово. Заклинание — это, по сути, форма вербального контракта: маг произносит определенное слово и жертвует часть силы, взамен воплощая свою волю.
— Хорошо. Почему же тогда не чистый звук?
— Говорилка не выросла, — со смешком выдал я самый простой вариант объяснения. — Речевой аппарат людей банально не приспособлен для воспроизведения подобных звуков. Поэтому приходится придумывать костыли.
— Верно, — довольно кивнула Алисия. — Первые заклинания представляли собой тарабарщину. Ведь мало «придумать» подходящее слово, нужно вложить в него силу — мысль, образ, связать себя и мир контрактом. И так, чтобы получилось именно то, что ты хочешь при каждом использовании, и тем более разными людьми. Простой пример.
Леди шевельнула рукой, и со стола учителя к ней прилетел листок бумаги.
— Основа для заклинания перемещения — латинское слово «левис», что значит легкость. Классический учебник для магов за авторством Орулинг рекомендует форму «левиоса» со следующим движением палочкой.
Изящный пальчик начертил в воздухе светящийся полукруг и линию вниз.
— Попробуй.
Я поднял бровь, мол, зачем мне заниматься подобной фигней, но раз уж признал, что с учителем не спорят, то принялся воспроизводить вербальную формулу.
— Левиоса.
— Неправильно, — покачала головой архимаг. — Левиоса.
— Я же так и говорю, — возмутился я.
— С ужасным акцентом, заставляющим Мерлина восстать из могилы.
Я уже хотел было возмутиться, но подумал, что вообще-то так и есть, и даже больше — восставший из мертвых архимаг сейчас находился в моей голове.
— ЛевоосА.
— ЛевиОса.
— Сложно, — заключил я после нескольких минут попыток, когда наконец смог всколыхнуть листок бумаги на пару сантиметров.
Ударение не на последний слог, как хочется сделать с таким движением палочки, было контринтуитивно. Словно автор заклинания был тайным садистом и хотел, чтобы оно требовало куда больше сил и страданий, чем просто взять требуемый предмет руками.
— Нет, вы посмотрите на него, — покачала головой герцогиня. — За несколько минут освоил заклинание, на которое дети тратят несколько часов, а то и дней отработки, и недоволен.
— А сами пользуетесь безмолвными чарами, — указал я на следующий уровень сложности.
— Навык, который я отточила за десятилетия постоянной практики, — бросила она на меня самодовольный взгляд.
К счастью, я удержал своего «врага» за зубами и не ляпнул «вы настолько старая», иначе бы меня сожгли на месте, и правильно сделали. И всё равно вон как сверкнула глазками, словно женская интуиция намекнула хозяйке, о чем я подумал.
— Всё это приводит нас к вопросу: почему заклинательная форма магии отошла на второй план, а следующим видом современной магии стали магические печати?
Взмахом руки архимаг создала сверкающую эфиром уже знакомую мне печать заклинания.
— Учитель сильна, — искренне восхитился я.
Шутка ли — за ночь разобраться в структуре печати, которую она видела лишь один раз, запомнить и воспроизвести. А ведь она явно спала меньше меня, но всё равно выглядела великолепно. Что тут скажешь, ведьма, и красивая.
— Пустяки для архимага, — отмахнулась женщина, но всё равно была довольна комплиментом. — Этот путь тоже был проложен Мерлином, но не им одним. Подтип рунной цепочки, развившийся в совершенно отдельное направление магической науки. Так, формула Круга трансмутации Элриков опиралась на принципы магической печати, хоть и нашла основное применение в производственных цепочках промышленности. А теперь вопрос, ученик: почему именно печати получили наибольшее распространение?
— Кроме того, если в бою выкрикивать заклинания — значит, сообщать противнику, к чему ему следует готовиться? — уточнил я.
— Знать и успеть среагировать — разные вещи, — здраво заметила архимаг. — Но мысль верная. Продолжай.
— По сути, печать — это нечто среднее между заклинанием и безмолвными чарами. Для первого нужна волшебная палочка, вербальная формула и заклинательный жест. Рисунок печати сложнее. Но…
Вместо тысячи слов в воздухе передо мной за долю секунды появилась печать Магического снаряда.
— Печать можно выучить наизусть. Можно отработать навык запитывания эфиром. И тогда маг может забрасывать противника заклинаниями почти без перерывов.
— Хорошо, — кивнула довольная ответом учитель. — Тогда возникает вопрос: если маги такие крутые и могущественные, почему количество магов меньше количества рыцарей?
Я задумался.
— Магом, в целом, стать сложнее, чем магическим рыцарем? Мало обладать подходящим даром для управления эфиром вне собственного тела, так еще нужно знать и уметь кучу всего.
— Правильно, но не совсем верно, — оценила ответ архимаг. — Количество операторов эфира на планете превышает и магов, и рыцарей на порядки.
— Это как? — озадачился я.
Она же сама подтвердила, что определение мага, как оператора эфира, верное. И теперь говорит, что операторов куда больше, чем магов. Но тут мой взгляд остановился на коммуникаторе, что лежал на столе.
— А!
— Вижу, дошло, — усмехнулась Алисия. — Да, благодаря развитию рунотехники и массовому производству артефакторики почти каждый человек на Земле взаимодействует с этой сферой деятельности хотя бы на уровне современных бытовых артефактов. Но многие ли пользователи устраивают вокруг эфирной техники пляски с бубном?
— Нет.
Хотя картинка, как сотрудники технической поддержки, нарядившись в меховые шкуры, с завываниями танцуют вокруг сдохшей ЭВМ (эфирной вычислительной машины), была определенно забавной.
— Так почему же магов меньше, чем рыцарей? Хороший вопрос содержит в себе половину ответа, — ободряюще улыбнулась леди Уильям, — если сформулировать его правильным образом. Подсказка — это ответ, в том числе на вопрос, почему заклинания и другие традиционные пути магии отошли на второй план.
Я задумался, перебирая варианты. Понятно, почему во времена Мерлина магов было меньше: упомянутая системность обучения, когда на обучение одного волшебника тратилось несколько десятков лет, пока он освоит все знания и умения своего учителя.
Стоп. Как правильно заметила Алисия, правильный вопрос содержит половину ответа. Не почему магов меньше, чем рыцарей. А почему в Академии Искателей студентов на факультете магов меньше, чем на факультете магических рыцарей. А где действуют Искатели? Правильно, в Тумане. А одна из самых больших проблем в Тумане — это…
— Дистанция контакта, — выдохнул я, ощущая эйфорию инсайта, будто в голове наконец-то сложился огромный пазл. Все же я сам об этом несильно задумывался, пока учитель не задала этот вопрос.
Почему в Туман до сих пор ходят бронированные рыцари с мечами? Потому что из тумана в любой момент на тебя может выскочить страхолюдная кракозябра и попытаться сожрать лицо. Магам банально сложнее развернуться в Туманном Альбионе, а ограничение эффективности, как мы только что вывели, дает путь для более простых и эффективных решений. А это — магический рыцарь. Вот если пройти Туман или оказаться в других эфирных аномалиях, то там маг из стеклянной пушки превращается в батарею залпового огня, способную выносить всё живое и мертвое. Поэтому хоть один маг, но всегда будет присутствовать в группе Искателей.
Ну и надо учитывать, что маги тоже ведь разные бывают и у них может быть разная специализация и умения.
— Молодец, — похвалила леди Уильям и крикнула: — Себастьян!
Возникший из ниоткуда дворецкий поставил передо мной блюдце с изысканно выглядящим пирожным.
— Сделаем небольшой перерыв и продолжим, — пояснила учитель и повернулась к своему слуге. — Кстати, что по поводу моего указания?
— Всё готово, госпожа.
А передо мной легли два пригласительных билета.
— М? — вопросительно поднял я бровь, занятый восполнением глюкозы в организме.
— Твой мудрый и предусмотрительный учитель сделал всё за тебя, — с гордым видом пояснила Алисия. — Увы, старший Смит занят, но один из его младших сыновей устраивает прием в эти выходные. Вот билеты, не благодари.