Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 27

— М? — я понял, что она про Искорку, и жаждал подробностей.

— Нет-нет, по одному вопросу за раз, — покачала пальцем учитель.

— Ладно, — отложил я эту тему на другой раз.

— Выяснилось, что огонь Скарлетт уже сложно назвать обычным пламенем. Любая созданная техника переполнялась энергией, что приводило к дестабилизации. И чем больше её питало пламя, тем сильнее она становилась. Такая мощь… — погрузившись в воспоминания, пробормотала архимаг. — Не подходит рыцарю, слишком большая нагрузка на тело. Будь она магом… Ты же видел дыхание Огненной Саламандры?

Я кивнул.

— Так вот, если бы они обе выдали по огненному потоку, то Алое пламя с легкостью перебьет атаку монстра.

То есть наша рыжая глава в одиночку могла бы размотать ту огненную ящерицу. Очень интересно.

— Так и каким же было решение для леди Скарлетт?

— Больше контроля, — развела руками учитель.

Я удивленно поднял бровь, мол, так пробовали раньше, и не получилось.

— Ты же видел Меч Короля, — скорее, утверждала, чем спрашивала Алисия. — И если эта техника — родовой Дар королевской семьи, то Алая Катастрофа может выдать подобный огненный клинок исключительно на собственной энергии. Чем и занимается периодически, чтобы выпустить пар. До полного истощения внутренних резервов. Иначе будет немалый шанс, что однажды эта мина замедленного действия таки рванет. Её бы обязательно попробовали изолировать, но попробуй проверни такой трюк с дочерью шотландского герцога. Поэтому ей запрещено выступать на дуэлях и соревнованиях Искателей «ради безопасности участников». Спарринг — строго пять минут, ранг — не менее пяти звезд.

— Интересно, с кем она тогда выложилась в Тумане? — озвучил я мысль вслух.

— Тифонус, подтип стихии — лёд, — просветила меня архимаг и понимающе хмыкнула, видя моё удивление. — Да, в той аномалии был настоящий парад монстров.

Если так подумать, то подобный монстр, действительно, мог стать достойной целью для Скарлетт.

— Что, и принцесса Диана кого-то зарубила королевским мечом?

— Кто бы позволил королевской особе так рисковать собой? — хмыкнула архимаг.

— Да, времена королей, что лично вели дружины в бой, давно прошли, — не удержавшись, вздохнул я.

Ситуация вокруг Алой Катастрофы стала чуть понятней. Глава Дисциплинарного комитета — это пугало, которым пугают обнаглевших детишек. Потому что если разойдется она — унять разгоревшийся пожар смогут немногие.

— Так вы поэтому согласились занять пост профессора в Академии?

— Умный мальчик, — умильно улыбнулась она в ответ.

— А заодно обеспечили себе тихое и «спокойное» место для обучения ученицы, — продолжил я, не купившись на эту игру.

— Даже слишком умный, — шутливо нахмурилась герцогиня. — Назовешь еще три причины?

— Хм… — я сделал вид, что задумался, после чего покачал головой. — Не хватает данных для анализа. Если расскажете про Искорку — может, и назову.

— Похоже, комплимент был преждевременным, — разочарованно произнесла учитель.

Но я не поддался на столь дешевую провокацию. Нет уж, некоторые умозаключения лучше держать при себе. По крайней мере, временно.

— Лучше давайте начнем занятие, — решил сменить я тему.

— Разве у тебя не осталось вопросов?

— Осталось, и много, — вздохнул я и покосился на часы. — Но не осталось времени на разговоры в приятной компании.

— Так уж и приятной? — эффектно сменила позу женщина.

— Да еще и с умным собеседником. Представляете, какая редкость? — покивал я, смотря на это спокойным взглядом.

Знала бы она, сколько раз Мерлина пытались соблазнить разные особы, а с учетом его особенностей, тут даже не поймешь, кто и кого соблазнял в итоге.

— Льстец, — улыбнулась леди Уильям, но осталась довольна комплиментом. — Итак, тема сегодняшнего урока: беспалочковая магия, палочковая магия и Дар. Да?

Это я тут же поднял руку, желая задать вопрос.

— Учитель, а можете еще дополнить, почему вы решили выбрать именно такую тему?

— Вообще-то, учитель не обязан объяснять свои решения, — нахмурилась архимаг. — Он по умолчанию знает и понимает больше учеников, поэтому такие дополнения — лишняя трата драгоценного времени. Но раз ты такой уникум — ответь сам. Попробуешь?

Или, как говорится, инициатива имеет инициатора.

Вчера леди Уильям оценивала мой уровень в навыках управления эфиром. Все свои возможности я предпочел не раскрывать.

Отдельный вопрос — правильно ли я сделал. Да, есть память предка, но только на этом факторе считать других магов дураками и неумехами — явный грех гордыни.

Есть такая поговорка про носящих белую мантию и остальных в коричневом. Ведь схлестнись мы сейчас в полноценном бою или даже просто спарринге — и Десятый посох размажет меня по земле ровным слоем. И все громкие слова о реинкарнации древнего волшебника так и останутся жалкими оправданиями в духе «я не восстановил свою истинную силу». Глупо же, как ни посмотри.

Стал бы сам Мерлин терпеть самоуверенного нахала, кто кичится своей «тайной родословной» и не ставит учителя ни во грош? Да даже если это реинкарнация архимага, короля и древнего бога, ты сюда зачем пришел? Учиться и впитывать опыт или изображать крутого взрослого в детской песочнице?

— Вопрос был не для оспаривания учительского авторитета, — примиряюще произнес я. — Тренажеры оценивали мой уровень навыков. Значит ли это, что урок о разных традициях в магии тоже оценивает что-то? И если да, к чему мы вообще идем?

— Да, это учебный план, и я ему следую, — ответила учитель. — Что вообще такое маг? Говоря современным языком, это оператор эфира, способный усилием воли, мысленным импульсом или каким-либо иным способом воздействовать и управлять эфиром.

— Иным способом? — переспросил я.

— Традиционные практики. От кельтских друидов и египетских жрецов до китайских даосов, индийских брахманов и якутских шаманов. Пережитки прошлого.

«А вот сейчас обидно было», — подумал я.

— Почему же они пережитки? Сложность и несистемность подхода. Слава Мерлину, мы пошли другим путем.

Мне? То есть моему предку?

— Разве он оставил какие-то руководства? — осторожно спросил я.

— Ты ведь знаком с обелиском тренировочного комплекса Академии? Как гласит информационный бюллетень Оксфорда, к его созданию приложил руку этот легендарный волшебник. Но таких артефактов на самом деле куда больше. Он был одним из первых магов, что реконструировал язык рун. Ведь что такое руна?

— Знак Силы, — выдал я известный и мне-предку ответ.

— Верно, — кивнула учитель. — Повеление, команда миру: «Делай так». Но откуда появились руны?

— От асгардцев, — ответил я.

— А откуда они появились у асгардцев? — каверзно улыбнулась леди Уильям.

— Не знаю, — после задумчивого молчания признался я. — Мне они точно не сообщали.

— Но интересно, верно? А ведь есть еще и индусский код, даосские символы, и печати синтоистов. Языки разные, но принцип действия схож.

— Интересно, — признал я.

— Но мы слегка ушли в сторону. Так вот, Мерлин, точнее, оставленные им артефакты, позволили другим магам создать первые строчки рунического языка и вывести закономерности. Так знаки стали постепенно удлиняться, преобразуясь в слова, а затем и в целые предложения. Говоря образом аналогий, — леди Уильям подняла со стола свой коммуникатор и покачала им для демонстрации, — что вот это устройство содержит целую книгу.

— Неплохо, да. Особенно с учетом того, что в устройстве может быть несколько книг.

Мерлин крут. То есть предок, то есть я.

— Таким образом, рунологи стали рунотехниками. И это ведь только одно направление.

Леди Уильям сделала краткую паузу на глоток чая.

— Далее. Заклинание. Что это такое?

— Слово Силы.

— Верно. Заметь: не буква, не знак, не звук. Слово. Почему так?

— М… — задумался я, подбирая подходящее объяснение из памяти предка, чтобы натянуть его на глобус современного мира. — В русском языке слово «заклинание» восходит к древнерусскому глаголу «заклинати» — заговаривать, принуждать, образованному от корня «клин», связанного с фиксацией, ограничением, и приставки за-. Изначально оно означало «наложить клятву», «запереть» или «заговорить» что-либо магическим словом, что отражает магическую функцию речи. Это ритуально-магическая речь, прямое обращение — приказ или просьба — к объекту.