Мечта мечты, стр. 3

Я никогда не посещал подобных мест, и ему, скорее всего, показалось бы странным мое присутствие там. Еще более странным ему могло показалось присутствие женщины рядом со мной. Не знаю почему, но я немного боялся его. Его злых шуток. Ироничных насмешек. Оголяющих все мои комплексы.

По неясным причинам он меня не заметил. Она прошла мимо, направляясь к выходу. Зацепилась манжетой курточки за него, и собиралась извиниться. Семен оглянулся посмотреть, кто причиняет ему некоторые неудобства.

Дальше я почувствовал себя посторонним. Не просто посторонним от всего вокруг. Словно попал в другое измерение. Нарисованное. Мне показалось, что все вокруг стало нарисованным. Я УВИДЕЛ минуту соединения их взгляда, я бы все отдал, чтобы этого не видеть, но я бы все отдал, чтобы еще раз увидеть ЭТО. Я увидел то, о чем пишут уже несколько тысячелетий, о чем поют, о чем мечтают, но нет…

Ни одна книга об ЭТОМ не стоила пролетевшей секунды. Семен Ей улыбнулся. Боже, как я возненавидел его улыбку. Какой пошлой и неестественной она мне тогда показалась. Отвратительный тип. Мой лучший друг… Она смутилась немного. В секунду уверенная в себе женщина превратилась в жалкую девочку. Бросила спасательный взгляд, и направилась ко мне. Честно сказать, я тоже потерялся в тот момент. Вышел на улицу.

Что я мог еще сделать?

Наши ведра стояли там, где мы их оставили. Оранжевое и серое. Нелепая встреча. Нелепый день…

— Федор, — окликнула меня по имени. — Знаете, не… Плохо вышло. Пройдемся? (именно так и сказала, и не от волнения вовсе, любила это слово).

Как хотелось грубо и больно съязвить. Женщины. Никогда не мог и не хотел их понять. Какие они по нелепому странные… Где логика в их поведении?

Я знал, что эта прогулка не принесет мне ничего, кроме неудовлетворенности. Но решил, что лучше неудовлетворенность от сделанного, чем мучения души от возможного, но не имевшего место быть по одной простой причине: не случилось… Семен не удивился мне, вопреки опасениям.

— Привет, дорогой мой, не правда ли, погода чудесная?

Я не удержался от улыбки. Премерзкий дождь с утра, что может быть чудеснее?

— А ты здесь…С дамой?… Давно хотел познакомиться с женщиной. Думаю, неприлично умной, — Семен выдержал многозначительную, как ему казалось, паузу:

— Ваш взгляд меня убедил в этом.

Как преобразилось Ее лицо…

— Мне улыбнуться и сказать, как тонко вы чувствуете женскую натуру? Если мужчина говорит, что женщина и красива, и умна, что следует ей сделать для него?

Семен удивленно скривился и ответил довольно резко.

— Поблагодарить.

Она посмотрела на него с интересом, словно думая: «либо законченный олигофрен, либо… Законченный олигофрен». Другой бы человек подобрал более простое слово, но уверен, Она выбрала ругательство «олигофрен».

Как правило, с незнакомыми людьми Семен не любезничал. Но, видимо, решив, что Она имеет ко мне близкое отношение, остановился. Через силу.

— Не хотел вас обидеть. Вижу теперь, что сказал лишнее. Давно вы вместе?

— Сорок две минуты. Она посмотрела на часы, зачем — то провела по циферблату пальчиком, — за то время, которое я мог наблюдать за Ней, я отметил, что Она постоянно в себе, и эти Ее прикосновения, неосознанные. Интересно, к чему Она прикасается с такой нежностью и задумчивостью? Я вдруг подумал, возможно ли потрогать мысль руками?

— Ваш друг очень интересный человек, — улыбнулась, — Сколько вы знакомы?

— Не можете себе представить, сколько. Если честно, не думал, что увижу его с кем-то.

Я вонзил в него взгляд, чтобы заставить замолчать, но…(вонзил…интересно, возможно ли вонзить взгляд с такой силой, чтобы убить?)

— Вижу, вы цените свои отношения. Такая трепетность…

— По настоящему ни одной женщине не известно, что нужно мужчине.

— Вас послушать, все вокруг должны быть… Такими. Тогда мир превратится в кладезь взаимопонимания…

Семен странно посмотрел на Нее. Начал понимать.

— А что вы имеете против естественного проявления…

Она не дала ему договорить.

— Естественного? Подобные проявления нельзя причислять к естественным. Это ненормально и с физиологической точки зрения и с моральной.

— Если Вы причисляете к естественному все, принятое обществом, вы, конечно, правы. Но «естественно» для человека значит никоим образом не причиняющее дискомфорта его физиологии и психике. К примеру, для мужчины естественно писать стоя, некоторые писают сидя, и для них это естественно.

Я сам начал сомневаться в нормальности Семена.

— Вы играете словами, Семен. Естественное, это не воспринятое обществом, а данное природой. Природа диктует правила. И, как это ни печально, все люди являются продолжателями рода, и мужчина с женщиной — это естественно, а мужчина с мужчиной или женщина с женщиной — нет…

— В таком случае, зачем какие-то отношения, браки, романтика? Давайте просто размножаться!

Мне это надоело. Я собирался — было объяснить Ей, что все это только лишь глупые шутки Семена и стечение обстоятельств. Но Семен взял меня за руку и произнес довольно холодно:

— Манерная дамочка нагоняет тоску. Пойдем, дорогой!

Она не успела понять, что именно происходит. Я тоже. Семен нежно махнул ей на прощанье рукой. Мне стало плохо. Помню, когда мы прошли несколько кварталов, впервые ударил его по лицу.

Не могу точно сказать, что именно произошло потом, но, стирая кровь с лица, Семен сухо произнес, что и до меня добрались. Я даже не стал спрашивать, кто именно.

Конечно, одаренные сексуальностью, обделенные интеллектом, из разряда самодостаточных паразитов, и имя им — Женщины…(думается, Женщина с заглавной буквы в таком контексте звучит еще обиднее).

Я вернулся к Ней. Хотел извиниться, или объяснить все… Внутренне волнение вылилось в мелкий озноб. Она стояла там, где мы Ее оставили. Объяснения выпали из памяти. Не помню, что говорил Ей. Но Она предложила встретиться еще раз. Сама.

В этом же месте. Через месяц…

Странно, хотела проверить приду ли я? Или, придет ли сама… Но когда я услышал это, уже заранее знал, что увижу Вечность в глаза. Месяц…»

— Я очень люблю этот праздник. Что-то доброе рождается в нас, возвращая в детство. Я чувствую, — Вера Павловна с большим удовольствием смотрела на наряженную елку.

— Федор, дайте руку.

Федор Петрович смутился немного. Что еще придумала эта стареющая женщина. Вдруг про себя отметил, что назвал ее не старой, а стареющей. Испугался.

— Не говорите мне, что боитесь. В нашем возрасте просто неприлично бояться.

— Скажете, когда я умру?

— К чему так серьезно?

Ее искрящиеся глаза, казалось, оттеняли блеск гирлянд.

— Неужели вам никому не интересна ваша судьба?

Филипп вяло улыбнулся.

— Все там будем.

Вера Павловна начала злиться. Когда она злилась, ее нос смешно оттопыривался, и она страшно краснела.

— Карты о многом могут рассказать. Вчера я узнала, что светловолосый мужчина войдет в мою жизнь, — она говорила с такой серьезностью, что даже безобидное желание повеселиться над старой женщиной могло показаться пошлой издевкой.

— Из шестерых нас пятеро светловолосых, Верочка, не считая, конечно, Филиппа. Если бы он знал, что, возможно, его ожидает с такой драгоценной женщиной, как вы, целая Жизнь, не побоюсь этой фразы, или кому угодно, остаток жизни, не перекрашивался бы в шатена. — Сергей Иванович интеллигентно поклонился и поцеловал Вере Павловне руку.

Поразительно, но этот утонченный человек с научной степенью и блестящими знаниями, с воспитанием, походящим на дворянское, всю жизнь провел в институтских стенах, преподавая уроки жизни и не только, поколению молодых и по отвратительному равнодушных ко всему людей. Всегда смотрел с грустью. Но только не на Веру.

Федору Петровичу было интересно, что за всем этим последует. Предыдущий праздник все встретили с потрясающем унынием.

Потом появилась Вера. Он хорошо запомнил день ее прибытия. Она появилась внезапно. Как будто нарисовали ее силуэт посредине комнаты яркими красками.