Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 7

— Давай, Вовка, — согласился сержант, с любопытством разглядывая связиста. — Я здесь присмотрю. Только побыстрее. Сдается мне, к нам в любой момент могут гости нагрянуть.

— Пять минут, Зима, не больше, — пообещал я. — А потом сразу валим.

Я взял Бергера за плечо, рывком поднял с колен, повернул в сторону леса и подтолкнул вперёд. Унтер послушно сделал несколько шагов, затем замедлил движение, словно собирался оглянуться на своих командиров, но я снова толкнул его к деревьям. Мы обошли густой кустарник, миновали несколько высоких сосен и остановились примерно в двадцати метрах от стоянки, возле группы молодых елей. Отсюда «Функваген» уже не был виден.

Бергер остановился возле ели, посмотрел на окружающие деревья, затем покосился на мой автомат, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Видимо решал, что я его вывел на расстрел. Чтож, подходящий настрой…

Я снял автомат с предохранителя, и, пнув унтера по голени, заставил встать на колени.

— Ну что, юный Фридрих, — обратился я к унтер–офицеру по–немецки. — Командиров твоих здесь нет, так что можешь перестать на них оглядываться. Мне нужны ответы всего на несколько вопросов. Ответишь — вернёмся к остальным. Начнёшь упрямиться — здесь я тебя и прикопаю. Только неглубоко — времени нет. Поэтому лесные обитатели быстро доберутся до твоего холодного тела. И обглодают до костей. Знаешь, вроде бы такие милые и пушистые белочки очень любят грызть хрящики — а твои уши как раз из хрящей и состоят. Белки, они ведь родственницы крыс, только у них «пиар» получше.

Я нес всякую херню, нарочито спокойным, даже в какой–то степени дружеским тоном, только чтобы произвести в мозгах немчика когнитивный диссонанс.

Бергер ошарашенно посмотрел на меня. Похоже, перемена в моей речи удивила его даже больше содержания: возле броневика я задавал простейшие вопросы, а теперь говорил совершенно свободно, не подыскивая слов и не делая пауз посреди фразы.

— Пожалуйста, не стреляйте! Я ведь сам сдался. И сообщил вам своё имя, звание и номер части, — неуверенно произнёс Бергер, покосившись на автомат. — Больше мне нечего добавить.

— Ты мне, юный Фриц, по большому счету неинтересен, — лениво сказал я. — Меня интересуют офицеры, которых мы здесь обнаружили. Ты работал на этом командном пункте, обслуживал радиостанцию и наверняка знаешь, кто они такие. Их фамилии и звания я уже знаю. А вот должности… Начнём с полковника. Кем он командует?

Унтер опустил глаза и некоторое время рассматривал сухую хвою возле своих колен, явно опасаясь отвечать даже теперь, когда его командиры остались за кустами и не могли наблюдать за нашим разговором. Он тупо молчал, словно рассчитывал, что я в конце концов потеряю терпение и откажусь от дальнейших расспросов.

Терпение я действительно потерял, поэтому дал ему пощёчину. Не сильную, но вполне болезненную. На щеке унтера сразу появилось красное пятно. Бергер несколько секунд смотрел на меня с испугом, затем снова отвёл глаза, не произнося ни слова. Пришлось врезать ему еще раз по другой щеке. Так сказать, для симметрии. Связист дёрнулся, и едва не упал. Я придержал его за плечо, и нагнулся поближе.

— Послушай, Фриц, — задушевным тоном продолжил я, слегка нажав пальцем на ключицу. — Твой полковник может сколько угодно изображать из себя несгибаемого офицера. Он «жирный гусь» и даже в плену устроится с относительным комфортом. Но ты–то — никто. Просто расходный материал. Даже полковник про тебя не вспомнит. Так зачем героически погибать за этого человека? Я ведь ничего особо секретного от тебя не требую. Мне нужны только должности твоих командиров и объяснение, почему они собрались на этой полянке. Не заставляй меня делать тебе больно!

(«Жирный гусь» — немецкий аналог русского выражения «важная птица»)

Бергер поднял голову. Его лицо выглядело заметно бледнее, чем минуту назад, на контрасте с ярко–красными следами от пощечин, на лбу выступили мелкие капли пота, а губы мелко дрожали.

— Полковник… — выдавил Бергер, тяжело сглотнув. — Полковник фон Мантейфель… Он… командир третьего стрелкового полка.

— Вот и умница! Можешь ведь, когда захочешь, — усмехнулся я, отпуская его плечо. — Теперь рассказывай подробнее.

Бергер облизнул губы. Некоторое время он ещё смотрел в сторону кустов, затем наконец заговорил, старательно выговаривая каждое слово.

— Полковник фон Мантейфель командует третьим стрелковым полком. Полк входит в третью танковую дивизию. Сейчас полковнику подчинена «Боевая группа Мантейфеля» («Kampfgruppe Manteuffel»), сформированная для захвата Пинска. Все подразделения, которые находятся здесь, действуют под его командованием.

Я знал из истории, что немцы широко использовали временные боевые группы, которым поручались конкретные задачи. Они объединяли подразделения разных родов войск. Командовать такой группировкой мог пехотный или танковый офицер — в зависимости от того, кто был старшим по званию. Название «кампфгруппа», во избежание путаницы, получала по фамилии командира.

— Какие подразделения входят в группу? — уточнил я, возвращаясь к допросу. — Сколько пехоты, танков и артиллерии?

— Два батальона третьего полка, — ответил унтер.

— Только два? — удивился я. — А где третий?

Бергер снова опустил глаза и неохотно произнёс:

— Третий батальон был уничтожен здесь два дня назад.

Я кивнул, мысленно сопоставляя услышанное с прежними событиями.

— Ладно, с пехотой разобрались, — продолжил я. — Теперь рассказывай про подполковника Крамера. Что он здесь делает? Какую должность занимает?

— Подполковник Крамер командует танковым батальоном шестого танкового полка, — ответил Бергер. — Сюда он привел две боевые роты.

— А третья где? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Третья рота была потеряна два дня назад, — ожидаемо сказал Бергер. — Во время предыдущего штурма города.

— Скажи, Фриц, а почему подполковник Крамер находится здесь, а не вместе со своими танками? — спросил я, вспомнив, что видел командирскую «тройку» час назад на поле.

— Здесь командный пункт боевой группы, — пояснил унтер. — Подполковник должен находиться при командире группы для согласования действий танков и пехоты.

Такое объяснение выглядело вполне разумным, если не знать практику командования танковыми частями Вермахта. В обычных условиях командир танкового батальона должен руководить своими машинами непосредственно на поле боя, используя штатные средства связи своего танка — у него там две радиостанции стояли, из–за чего не осталось места для пушки — из башни торчал муляж ствола. Даже Гудериан, если верить его мемуарам, в бытность командармом, постоянно мотался по переднему краю, лично рекогносцируя местность. Если Крамер находился возле Мантейфеля, значит произошло нечто экстраординарное. Впрочем, я решил пока не отвлекаться на это обстоятельство. Сначала следовало закончить выяснение более важных вопросов.

— Майор Эрих Бауман тоже служил в третьем стрелковом полку, как Мантейфель, — сказал я. — На какой должности?

— Начальник штаба полка, — ответил связист.

— Хорошо, — произнёс я. — Теперь артиллерист. Майор Отто Фельдман. Он кто?

— Майор Фельдман командовал артиллерийским дивизионом, — ответил Бергер. — Из семьдесят пятого артиллерийского полка. В дивизионе осталось две батареи, а третья…

— А третья была уничтожена нами пару дней назад, — я с усмешкой перебил унтера. — Всё во время того же провального наступления.

— Да, — уныло кивнул связист.

— А зачем Фельдман приехал сюда? — продолжил я. — Он ведь должен руководить огнем батарей со своего артиллерийского командного пункта.

— Для согласования действий с командованием боевой группы, — шаблонно ответил Бергер.

Еще одна загадка… Ситуация довольно странная — три старших офицера боевой группы собрались в одном месте. И не для совещания, что было бы вполне естественным, а прямо во время боя, в тот момент, когда должны были находиться со своими подразделениями.