Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 44

А вот «Опель–Блитц», наоборот, начал медленно отползать назад. Водитель, пригнувшись так, что его вообще не было видно за рулем, включил задний ход и постепенно увеличивал расстояние от «Праги». Солдаты использовали грузовик как прикрытие, но уже почти все рассредоточились вдоль обочин.

Сзади едва слышно зашуршали кусты.

Я резко повернулся, прижимая автомат к плечу.

Между деревьями показался Климчук.

Он бежал, согнувшись, стараясь не подниматься над зарослями. Добравшись до нас, Петя упал рядом и несколько секунд переводил дыхание.

— Живой? — спросил я.

— А на кого я похож? — отрывисто ответил Климчук. — Нормально… До ямы успел добраться.

Я осмотрел его. Гимнастёрка была перепачкана, лицо в пыли, но крови нигде не видно.

— Хорошо.

Климчук осторожно выглянул в сторону дороги.

— Ну как мост?

— Ты был прав. Настил разнесло хорошо, а основа цела. Впрочем, этого пока достаточно. Наша задача не Фермопилы здесь устраивать, а чутка подзадержать немчуру, не дать им сбежать.

— Что устраивать? — обернулся ко мне Дрозденко.

— Это город был такой, нам в школе учитель рассказывал, — ответил вместо меня Климчук. — В древней Греции вроде. Там спартаковцы оборону держали. Против каких–то персон, что ли… Командир ихний, Леонид, сказал врагам: мы, мол, будем биться в тенёчке! А вы, стало быть, на солнцепеке!

Я от такой трактовки истории в исполнении донецкого парня малость охренел, но поправлять не стал.

— Ух, ты! — восхитился Дрозденко. — А я про такое даже не слышал, хотя за «Спартак» со школы болею! А братья Старостины там участвовали?

— Конечно, как же без них! — важно сказал Климчук. — Николай нападающим, а Андрей полузащитником.

Я, струдом сдерживая смех, отвернулся и стал смотреть на другой берег.

Немецкая пехота начала двигаться к мосту. Они уже достаточно пришли в себя, поэтому шли не толпой, и, конечно, не прямо по дороге. Фрицы рассыпались широкой цепью и продвигались короткими перебежками. Один вскакивал, пробегал несколько метров, падал. Следующий перемещался следом. Остальные в это время стреляли по кустам возле моста, не позволяя предполагаемому противнику спокойно высунуться.

Работали грамотно. Хотя и торопились.

— Подбираются? — спросил Климчук, тоже быстро выглянув из–за дерева.

— Подбираются, — кивнул я. — Правда, толку от этого особого нет. Ну, подойдут они к мосту, оценят дырку, а дальше что? Пока они нас не подавят, ремонтом заняться все равно не смогут.

— Может они хотят по балкам на наш берег перескочить? — предположил Климчук, еще раз осмотрев «плоды своих трудов».

— А смысл? — усмехнулся я. — Бегать по бревну под огнем пулемета — так себе занятие. Не думаю, что у них на это расчет…

— Тогда что, Володь? — посмотрел на меня Дрозденко. — Что, по-твоему, они хотят сделать?

— Ручей мелкий. Если у них там командир не совсем дурак, рано или поздно отправит людей в обход, — ответил я. — Перейдут выше или ниже по течению, и выйдут нам в тыл через лес. Людей у них для этого хватает — одни нас отвлекать будут, имитируя лобовую атаку, а другие обойдут.

Климчук нахмурился.

— Точно.

— Поэтому, Петя, двигай на правый фланг. А ты, Дрозденко, на левый. Спрячьтесь там и следите, чтобы никто не полез нам за спину.

— А ты здесь один останешься? — зачем–то уточнил Дрозденко.

— Почему один? Горелов где–то сидит. Пока он жив, через мост никто не перейдет. А чтобы его завалить, надо артиллерию применить — хрен они его винтовочным огнем в таких зарослях достанут. Так что, парни, двигайте на фланги и за центр не беспокойтесь! — напутствовал я бойцов.

Ребята отползли назад и через несколько минут исчезли между деревьями.

Я сдвинулся на пару метров в сторону, положил автомат перед собой, высунулся сбоку от дерева, чтобы не маячить наверху, и прищурился.

Немцы тем временем не бездействовали, и продолжали осторожно приближаться, ведя довольно плотный огонь на подавление. Винтовочные выстрелы раздавались каждые несколько секунд.

Горелов не отвечал.

Где он устроился после смены позиции, я не засек. И это меня пока вполне устраивало — если я не вижу собственного пулемётчика, значит, и немцы, скорее всего, тоже не видят.

Я посмотрел на солнце. Оно уже прилично склонилось к западу. Но летний день долог и до темноты оставалось ещё несколько часов. Три, может, четыре. Точно определить время без часов невозможно, да и особой необходимости в этом не было.

Главное я понимал прекрасно — темнота сегодня придёт значительно раньше, чем подкрепление.

Купцов с Дробышевым наверняка еще не добрались до Пинска, даже если двигались без остановок. А ведь после прибытия в город надо найти Недвигина, доложить, получить решение, собрать подкрепление, посадить его на машины и снова пройти весь путь к Клённикам. Если всё сложится идеально, наши появятся около полуночи. А если нет…

Я не стал заканчивать мысль.

Сейчас всё зависело от того, насколько долго мы сможем держать немцев возле разрушенного моста.

И пока время действительно работало на нас.

Несколько пуль вдруг ударили по стволу, за которым я лежал. Затем ещё одна прошла над ним, и я инстинктивно пригнул голову. Неужели засекли? Но тут же понял, что немцы работают наугад — следующие попадания пришлись на соседние деревья.

Я остался на месте, продолжая наблюдение. Несколько раз мне хотелось выстрелить, поймав вражеского солдата на перебежке через открытый участок, но я сдерживался, понимая, что попасть в таких условиях будет затруднительно. Этим я лишь раскрою такую замечательную позицию.

«Прага» по–прежнему стояла на месте. Пар из–под капота теперь шёл слабее, но полностью не исчез. «Опель» отъехал метров на сорок и больше не двигался. Со стороны Клёнников всё ещё слышались работающие двигатели. Штабные явно не отказались от намерения сбежать.

Пехотинцы почти вплотную приблизились к мосту, но всё ещё не решались выйти непосредственно к переправе. Их цепь растянулась вдоль дороги метрах в двадцати от въезда. Я насчитал примерно полтора десятка солдат, но точное количество определить не смог — они постоянно перемещались между укрытиями.

Я ещё раз посмотрел на солнце. Три–четыре часа света, не больше. И минимум еще пара часов до появления наших, даже если Купцов доберётся без задержек. Расклад мне не нравился, но мог быть намного хуже. Фрицы застряли, и это сейчас было самым важным.

В этот момент враг, «убаюканный» нашим бездействием, решился на обострение: два солдата выделились из общей цепи и начали осторожно приближаться к мосту. Я сразу понял их задачу — подойти к переправе и посмотреть, что произошло, определить степень разрушения, проверить, нет ли рядом ещё зарядов.

Первый из «отважной пары» присел за остатками старого «секрета». Второй вышел вперед и, пригнувшись, сделал несколько шагов, почти коснувшись подошвой сапога настила.

Я поднял автомат. До цели было метров сорок и ветки мне не мешали — пехотинец стоял точно в прогале между двумя ивами.

Я прижал приклад к плечу и плавно нажал на спусковой крючок. Короткая очередь оказалась точной — фрица словно толкнуло в бок. Он пошатнулся, как–то нелепо взмахнул рукой, отбросив винтовку, сделал ещё два неровных шага, и упал на покорёженные доски настила.

Второй среагировал мгновенно — метнулся в сторону и буквально нырнул в старый окопчик «секрета», оставшийся от прежнего немецкого поста. Исчез так быстро, что я даже не успел перевести прицел.

И почти сразу весь противоположный берег ожил. Немцы открыли огонь одновременно. Только сейчас к винтовкам присоединились пулеметы. Как минимум два. Один работал где–то возле дороги, второй немного левее. Очереди перекрывали друг друга, буквально вспарывая кусты на нашей стороне ручья.

Лупили, насколько я понял, по любому шевелению. Заросли вокруг меня словно начали рубить невидимыми топорами. Пули рвали листья, щёлкали по веткам, иногда свистели над головой. Несколько прошли так близко, что я машинально вжал лицо в землю.