Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 3

Я осторожно приподнялся, чтобы лучше рассмотреть место, откуда они появились. Больше никого с ними рядом не было, хотя это ещё ничего не означало. Если офицеры действительно вышли со своего командного пункта, где–то поблизости должны были находиться их машины, а возможно, и охрана. Но пока я видел только четверых, совершенно поглощённых происходящим перед Пинском.

Мысль возникла неожиданно, почти сама собой.

Я повернулся к Зимину.

— Зима, а не пощупать ли нам их за волосатые сиськи? — негромко поинтересовался я.

Слава посмотрел на меня, затем снова на немцев, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Погнали, Вовка! — с готовностью отозвался он.

Бондаренко, услышав наш короткий разговор, повернул голову и несколько секунд с изумлением смотрел на нас, но ничего не сказал. Я машинально проверил автомат, и кивнул Климчуку с Гаврилюком.

Мы, пригнувшись, отошли глубже в лес и быстрым шагом рванули вдоль опушки. Она изгибалась широкой дугой, и мне приходилось постоянно следить за тем, чтобы не подойти слишком близко к полю. Сосны росли достаточно густо, между ними попадались молодые ели и невысокие кусты, поэтому укрыться от немецких наблюдателей было нетрудно, если не торопиться на открытых участках.

Зимин шагал сразу со мной, Климчук и Гаврилюк двигались следом. Мы не переговаривались, поскольку парни прекрасно поняли, куда направляемся. После первой сотни метров я немного сбавил шаг и осторожно подошёл к ближайшему просвету между кустами, чтобы снова посмотреть на поле.

Офицеры оставались на прежнем месте. Один продолжал наблюдать за городом через бинокль, остальные оживлённо жестикулировали, периодически показывая то на чёрные столбы дыма, то на немецкую пехоту, которая постепенно возобновляла наступление. По сторонам они не смотрели, словно даже не предполагали, что опасность может появиться с этой стороны. Их внимание было полностью приковано к Пинску, где за домами продолжали гореть танки.

Я задержался возле кустов ещё на несколько секунд, чтобы проверить, не изменилось ли что–нибудь в расположении ближайших немецких подразделений. Пехотные цепи по–прежнему находились на открытом поле, значительно дальше от нас, чем офицеры. Солдаты постепенно продвигались к городу, но явно без «огонька». Танки полностью скрылись за домами и количество черных столбов снова выросло — почти до десятка. Немецкая артиллерия молчала, чтобы не попасть по своим.

Я вернулся к товарищам и махнул рукой. Мы пошли дальше, постепенно забираясь глубже в лес. Деревья здесь стали ниже, зато кустарник разросся значительно гуще, и временами приходилось обходить отдельные заросли, чтобы не продираться сквозь колючие ветки. Солнце уже прилично сместилось к западу, но жара не ослабевала. Воздух под деревьями оставался неподвижным, а с открытого поля тянуло, как из печи.

Когда до немцев осталось метров сто, я пошел медленнее и начал внимательнее смотреть под ноги, чтобы не нашуметь — ведь у командования группировки наверняка должна была быть охрана. Сухая хвоя здесь лежала неравномерно: под соснами её было много, а возле кустарника местами виднелась твёрдая земля, покрытая прошлогодними листьями. В отдельных местах из–под земли выступали корни, за которые легко можно было зацепиться сапогом, особенно если смотреть только вперёд. Темп продвижения упал, но фигуры немцев уже маячили за деревьями.

Я остановился возле небольшой группы молодых елей и присел, осторожно раздвинув пушистые «лапы».

Четыре офицера стояли на прежнем месте. Один, с седыми висками, продолжал наблюдать за городом в бинокль, двое оживлённо спорили, размахивая руками, четвёртый несколько раз повернулся к лесу и что–то сказал, словно отдавая кому–то распоряжения. Следовательно, они действительно были не одни.

Я перевёл взгляд немного левее, где между соснами виднелась полоса густой тени. Сначала ничего подозрительного не заметил, но потом в просвете между стволами мелькнула прямая линия, совершенно не похожая на природные очертания. Я осторожно изменил положение, стараясь посмотреть под другим углом, и наконец различил за кустами характерную рамочную антенну.

Там стоял укрытый маскировочной сетью «Функваген».

А рядом с ним, почти вплотную, притулился «Кюбельваген».

Глава 2

Я задержал взгляд на «Функвагене», пытаясь рассмотреть его получше. Восьмиколесный броневик с наклонными листами корпуса, сверху большая прямоугольная антенна на высоких опорах — «Sd.Kfz. 263». Под масксетью он почти сливался с коричневыми сосновыми стволами, и если бы не случайно замеченная прямая линия, я вполне мог бы пройти мимо, так и не обнаружив машину. Такие передвижные радиостанции предназначались для поддержания связи со штабами и подразделениями, действовавшими на значительном расстоянии друг от друга, и их появление на переднем крае обычно означало, что поблизости находится достаточно серьёзное начальство. Впрочем, с четырьмя немецкими офицерами, стоявшими на поле, это и без того было понятно. Сейчас меня куда больше интересовало, кто находится возле броневика и насколько надёжно охраняется вся стоянка.

Я осторожно опустил ветку и немного сместился вправо. Отсюда пространство возле «Функвагена» просматривалось значительно лучше. Между броневиком и «Кюбельвагеном» оставался широкий промежуток, за которым начиналась небольшая поляна, окружённая соснами и густым подлеском. Земля там была твёрдой, покрытой прошлогодней хвоей, местами виднелись неглубокие колеи, оставленные автомобильными колёсами. Сама стоянка выглядела вполне удобной для временного командного пункта: машины скрыты, рядом проходит узкая лесная дорога, а до опушки всего пара десятков метров. Можно наблюдать за наступлением и одновременно поддерживать связь с подразделениями, не высовываясь на открытое место. Немцы выбрали расположение разумно, и я совершенно не собирался рассчитывать на то, что охрана такого КП окажется столь же беспечной, как четыре офицера, увлечённо наблюдавших за Пинском.

Первого охранника я заметил почти сразу. Немец стоял возле передней части броневика, держа карабин на ремне, и смотрел в сторону поля через просвет между кустами. Чуть дальше находился второй, расположившийся у «Кюбельвагена». Он тоже наблюдал за происходившим перед городом, временами поворачивая голову к стоявшим на открытом месте офицерам. Оба были в касках и в обычных полевых мундирах, без каких–либо особенностей, которые позволяли бы отнести их к специальному штабному подразделению. На первый взгляд ничего подозрительного, но именно их спокойное поведение заставило меня внимательнее осмотреть остальную стоянку. Если немцы уверены, что с этой стороны им ничто не угрожает, значит, основное внимание охраны должно быть направлено туда же, куда смотрят офицеры, — на поле и город.

— Зима, здесь у них не четыре человека, — негромко предупредил я сержанта, не отрывая взгляда от броневика. — Возле машин уже двоих вижу. Подожди немного, хочу посмотреть, где остальных поставили.

— Вижу твоих двоих, — отозвался Зимин, устраиваясь рядом с кустами. — Только их гораздо больше должно быть, остальные где–то поблизости ошиваются.

— Вот сейчас и поищем, — согласился я. — Ты пока на опушку смотри. Мне отсюда весь участок не видно, а высовываться лишний раз не хочется.

Слава кивнул и переместился немного левее, туда, где между еловыми лапами открывался узкий просвет в сторону поля. Климчук с Гаврилюком остались позади, внимательно глядя на мои действия. Никто не торопил меня с решением. Да я и сам не спешил. После вчерашней встречи с немецким «секретом» я особенно хорошо понимал, насколько неприятно обнаружить вооружённого противника уже тогда, когда отступать поздно. А здесь перед нами находился не случайный дозор из двух солдат, а целый командный пункт, где наверняка имелось достаточно оружия и боеприпасов, чтобы устроить четверым разведчикам весьма неприятную встречу.

Следующие несколько минут я посвятил исключительно наблюдению за охраной. Один немец обнаружился возле толстой сосны, немного позади «Кюбельвагена», ещё двое стояли между машинами и лесной дорогой. Дальше, за небольшой группой молодых берёз, удалось заметить четвёртого, а затем ещё двух пехотинцев, расположившихся у края стоянки со стороны поля. Все они были вооружены карабинами «Mauser 98k» и держались достаточно свободно, без какой–то настороженности — карабины висели на плечах. Немцы явно считали, что главная опасность находится впереди, со стороны Пинска, и потому большую часть времени смотрели именно туда. Двое охранников, стоявших в тылу, вроде бы контролировали лес, однако тоже постоянно оборачивались к полю, откуда доносились звуки боя.