Призрак «Х» ранга: Живой товар (СИ), стр. 49
Руднев вернулся с отобранным пистолетом и положил его к остальному оружию. Я нашёл через камеру Анну: она стояла у крыльца барака, пока Горин оттаскивал под навес последнего охранника. Тот был без сознания, со связанными за спиной руками. Дежурство у входа в барак пленных закончилось для него точно так же, как и для всех остальных.
Ким словно почувствовала, что я на неё смотрю, подняла голову и уставилась в объектив камеры, показала мне «ок» и знак перехода к следующей части операции. Мы вышли из пристройки и добрались до угла главного дома.
Я отделился от майора и направился к бараку, оставляя его с Молью возле дома для разведки. Нужно убедиться, что пленники станут сотрудничать, а не начнут орать. И во втором случае Анне понадобится помощь: их много, всех разом не заткнёшь.
Внутри барака уже раздавался шёпот. И дети, и взрослые задавали вопросы. К счастью, никто не выбегал во двор и не кричал. Анна держала вход открытым, пропуская наружу женщину с маленькой девочкой.
Девочка прижималась к ноге женщины, стараясь спрятаться от меня. Недоверие к мужчинам после знакомства с местными ублюдками?.. Что же, этому миру предстоит доказать этой маленькой девочке, что в нём всё же есть капля справедливости.
— Виктор, помоги вон там, — показала Ким на дальние кровати и вернулась к остальным. — Кто обулся, сохраняем тишину, и… — Она оглушила ментально одного пацанёнка лет пятнадцати. — Этого утащите. Он орать хотел и тревогу поднять. Вы двое, взяли его под руки и за ноги и понесли…
— Он урод, его нельзя… — фыркнул один.
— Он такая же жертва. И оставьте вы свой хлам, не тащите мусор. Выходим, живее. У нас не так много времени, чтобы убраться отсюда, — разумно сказал парень постарше.
Горин ждал за дверью с оружием в руках и в спецназовской экипировке. Видимо, один его вид внушал детям и взрослым куда больше спокойствия, чем обещания Анны. Ну и при виде такого головореза в балаклаве, с разгрузкой и автоматом забитые пленники рефлекторно замолчали. Их можно понять…
— Славка, давай помогу, — уговаривала женщина задержавшегося мальчишку. — Нас ждут уже.
Он отмахнулся, попробовал встать и согнулся, вцепившись в край матраса от боли. Я придержал его за плечо и помог сесть обратно, а Анна положила на кровать найденные под ней кроссовки.
— Не заставляйте его, вынесем. Ещё кто-нибудь остался?
— Даня спит, — показала женщина на соседнюю койку. — После таблеток его не добудишься.
Ким села рядом с мальчиком, коснулась лба, затем осторожно приподняла его голову. Он заворочался, открыл глаза и снова закрыл, пока Анна просила женщину помочь с одеждой.
Я помог Славке лечь и подхватил телекинезом матрас, поддерживая его силой по всей длине. Поднял над кроватью и развернул к проходу. Он попытался ухватиться за кровать, но повреждённая ладонь соскользнула.
— Не свалишься, держу. Только руки не выставляй, ударишься о проход.
Пока подросток устраивался на матрасе, мне освободили проход, и я вынес парня во двор.
— А мне куда? За мной же приедут, — произнёс парень, сидя на матрасе.
— Так мы уже приехали. И за тобой, и за всеми остальными, — объяснил я и передавал его в руки двум дёрганым мужикам лет сорока, что были здесь одними из самых старых рабов.
— Держите крепко, не уроните. Головой отвечаете, — предупредил я, и те закивали.
Ким вышла из барака с Даней на руках и остановилась рядом. Я же вернулся туда. Поторопил худую зашуганную женщину переступить через оглушённого охранника. Бедную всю трясло. Затем пошёл между коек, чтобы убедиться, что все вышли.
Один мальчишка забился под кровать, явно не понимая, что происходит…
— Выходим! — сказал я.
— Что? Работать уже?
— Нет, наработались. Теперь домой. Пить чай с блинами.
Он посмотрел на открытую дверь, но вылезать не спешил.
— Нельзя… без работы нас накажут… — Мальчишка приготовился забиться ещё дальше.
— Сегодня не ваша смена. Работать будут другие, — постарался я его успокоить, осторожно касаясь разума. — Выбирайся и веди себя тихо.
Испуг удалось приглушить, однако мальчишка выбрался не сразу. Грязный, босой, с болезненными синяками по всему телу. Видно невооружённым глазом, что ему неслабо доставалось в последнее время…
У выхода его подхватила Анна и чуть ли не бегом побежала за барак к высокой стене с колючей проволокой, после чего юркнула в чёрную дыру, за которой уже толпились все остальные. Если кто и остался на территории, то это работники. Кухарка, помощники этих животных с человеческими лицами и прочие «взрослые», чью степень участия в измывательствах над детьми ещё предстоит уточнить.
— Виктор! Послушай его… — подвела Анна какого-то парня лет двадцати на вид.
Тот представился Вадимом и сказал, что в доме есть ещё один пленник, у него повреждена нога, его отнесли в местный аналог «лазарета» к доктору. Я кивнул: видели мы на камерах какого-то мужчину.
Я поблагодарил его и велел следить за детьми. Точка сбора определена — слепая зона, где я перехватил фотоловушки. Бывшие пленники доберутся до неё своим ходом, а там их будет ждать поднятая по тревоге полиция. И спецназ, что уж скрывать. Мужики, правда, обиделись, что мы их с собой не взяли. Но зона безопасности, чтобы псионик гарантированно не засёк, — километр.
Я вернулся на территорию и предупредил всех о ещё одном заложнике. Майор перевёл взгляд на окно, за которым была нужная нам часть дома. Я почувствовал прикосновение Моли к локтю и пошёл следом за ней, пока Горин занимал место у своего прохода. Анна же решила провести детей к спасительному лесу.
Окна, как и ожидалось, были открыты. Москитная сетка тоже была на месте, но она не сразу поддалась, когда я приподнял крепления телекинезом. За что-то зацепилась…
Когда я убрал сетку, Руднев опёрся на подоконник и перебрался внутрь. Моль влезла за ним, а я оглянулся на двор, убеждаясь, что никого из детей не осталось.
Чисто… Что ж, первая часть операции прошла отменно. Время главного блюда…
Я перебрался через подоконник и скривился от скрипнувшего ламината. Чего майор звуки не убрал-то⁈
Окликнул майора, но голоса своего не услышал. Ладно, реабилитировался…
Майор занял место у двери, откуда просматривался коридор, пока Моль проверяла соседнее помещение: камеры не везде имелись. Сюрприза с оружием в спину никому не хотелось, так что я переключился на ментализм: технокинез тут не особо помощник.
Раненый нашёлся в двух комнатах от меня. Я сосредоточился на его сознании и отметил, что он не спит. Прислушивается, пытается понять, почему пропал гул кондиционера, и боится пошевелиться.
Я прошёл к нужной двери и остановился перед матрасом с прижатым к губам пальцем. Испуганный мужчина отодвинулся к стене, но быстро понял, что я к ублюдкам отношения не имею. Он указывал себе на ногу и что-то начал говорить, но в области тишины ничего не было слышно. Я опустился рядом, успокаивая его ментально, и показал на окно, затем на телефоне набрал сообщение, рассказывая план действий: куда бежать, кого искать, не шуметь и так далее. Сообщил, что полиция проводит тихий штурм и ему лучше убраться подальше.
Рядом показался майор, достал из маленького отсека поясной сумки ампулу и шприц и ловко, меньше чем за десять секунд, наполнил его раствором. Сказал, что это обезболивающее, на секунду выключив тишину. Мужик ему не очень доверял, но выхода у него не было: на свою ногу он даже ступить сейчас не мог, что уж говорить о беге. Я же за это время снял москитку и открыл окно, ведущее на свободу. Отошёл от подоконника к майору. Теперь можно идти дальше.