Призрак «Х» ранга: Живой товар (СИ), стр. 44

— Можно дальше уйти. В сам лес…

— Для этого надо, чтобы они лишились и глаз, и ушей. И собак… Они выносливее тебя. Бегают быстрее тебя. И найдут тебя по запаху, даже если ты весь медвежьим дерьмом измажешься.

Он поднял глаза на камеру у хозяйственной пристройки. Славка проследил за взглядом и отступил ближе к стене.

— До реки добраться и переплыть. А там не будет видно, — не сдавался Славка.

— В лесу тоже камеры на деревьях висят. Первые полкилометра. Там фотоловушки и прочее. Да и не перелезешь ты через забор. Знаешь, сколько до тебя пыталось? А знаешь, скольким удалось? Хочешь узнать, откуда у меня появились эти шрамы? — приподнял Вадим майку, показывая спину, на которой когда-то живого места не было.

Славка наклонился поправить сползший с пятки кроссовок, но тут же выпрямился, прижимая руку к животу.

— Значит, тут сдохнуть остаётся? — процедил Слава сквозь зубы, но он не был готов смириться. — Выхода вообще нет?

Вадим отвёл его от стены и помог сесть. Даня топтался рядом, не решаясь оставить их одних. На другом конце двора женщина с тряпкой уже следила за разговором, время от времени оглядываясь на охранника.

— Ты сейчас разогнуться не можешь. Куда пойдёшь? Сначала отлежись.

— А потом?

— Когда-нибудь жизнь изменится к лучшему. Не переживай…

«Надо заканчивать этот разговор… Кухарка здесь не наёмница, а такая же узница и информатор. Она дольше всех трудится на этом хуторе рабства».

Славка замолчал, уставился на свои грязные кроссовки. Даня протянул Вадиму кружку и потянулся к мальчику, но тот оттолкнул руку.

— Не надо меня сторожить! — исподлобья глянул Славка.

— Я и не сторожу, — пожал плечами Даня.

— Тогда чего стоишь?

Даня отошёл к подозвавшей его женщине с тряпкой. Вадим не разобрал, что она прошептала мальчику, однако проследил за её взглядом.

«Теперь за Славкой будут смотреть и без охраны. Лишь бы он не убежал и не добавил всем остальным работы вместо еды…»

Вадим поставил кружку на ступеньку, не найдя, что ещё сказать.

«Вот если бы сообщить полиции как-нибудь… Чёрт! Эти мысли!»

Опять ему достанется от менталиста…

«Плохо! Плохо, Вадим! Зачем ты вообще начал об этом думать⁈»

Из-за угла вышел охранник и поманил Даню. Тот застыл возле женщины, прижимая руки к бокам.

— В дом иди. На процедуры…

— Я ничего не делал.

— Вот доктору и расскажешь. Старший, проводи его. Потом ко мне вернёшься.

Даня побледнел и вцепился в рубаху женщины. Невольник, выросший из такого же забитого ребёнка улиц в «старшего», подошёл. Женщина осторожно высвободила ткань из хватки, и Вадим взял мальчику за руку:

— Пойдём, не спорь с ним.

Они прошли мимо навеса, где двое парней постарше перекладывали оставленные детьми доски. Один заметил, куда их ведут, выпрямился и окликнул Вадима:

— Доктор там? Передай ему, мне бы тоже успокоительное выписать. Вчера не дали, я сегодня вообще не могу. Руки трясутся…

Парень спрятал под мышки трясущиеся руки и отмахнулся от тянущего его за рукав напарника:

— Я потом всё сделаю. Хоть ночью оставьте. Только пусть даст.

— Иди работай, — донеслось от крыльца.

Тот поспешно склонился над досками, успев кивнуть Вадиму. Даня крепче вцепился в ладонь взрослого парня и прижался к его боку.

* * *

У входа в дом мальчика заставили вытереть обувь. Вадим велел не лениться, хозяева песок в доме не любят. Затем сам прошёлся ботинками по коврику. Изнутри тянуло прохладным воздухом, и Даня замедлил шаг, подставляя лицо сквозняку.

Человек, которого здесь называли доктором, ждал в комнате с письменным столом и мягкими стульями. На нём была светлая рубашка с подвёрнутыми рукавами. Увидев ребёнка, он убрал телефон и подвинул стакан воды к краю.

— Заходи, Даня. Чего ты там застрял?

Мальчик отпустил руку старшего, но в комнату вошёл только после того, как Вадим переступил порог вместе с ним.

— У нас Славку побили.

— Знаю. Садись.

— Он весь в крови.

— Плохо. И его посмотрю.

Доктор выдавил из упаковки таблетку и положил на салфетку. Даня уселся, однако за водой не потянулся.

— Я не хочу спать.

— Это из-за нервов. В твоём возрасте это нормально. Гормоны, юность… Вот, выпей успокоительное, и всё станет хорошо.

Мальчик взял стакан, пролил немного на колено дрожащими от страха руками. Доктор не стал выговаривать, только напомнил о таблетке. Вадим стоял у двери, пряча за спиной натёртую руку.

— Там у навеса человек просил к вам. Ему вчера не дали.

— Сделает работу — получит.

— Он удержать ничего не может.

Доктор придержал стакан, который Даня едва не выпустил из рук.

— Не мои проблемы. Пусть пошевеливается, тогда и получит.

Вадим промолчал, понимая, что ничем больше не поможет. Пока Даня глотал таблетку, из двора донёсся окрик, и мальчик вздрогнул. Менталист, выдавший «целебную пилюлю», приглушил его испуг, и ребёнок перестал сжимать стакан, позволяя доктору поставить его на стол.

— Вот и хорошо. Рассказывай, что тебя так расстроило.

— Есть хочется.

— Всем хочется. Дадут еду, тогда поешь. Что ещё?

Даня помолчал, рассматривая оставленную на столе упаковку. Вадим заметил, что мальчик больше не оглядывается на дверь, хотя ещё минуту назад готов был вцепиться ему в руку.

— Славка говорит, надо уходить. Он там знает деревню. Только там никого нет.

— А ты с ним собираешься?

— Нет. Я подожду.

— Чего подождёшь?

Вадим задержал дыхание, уже понимая, к чему идёт разговор.

«Не надо, Даня… Пожалуйста, не надо сейчас…»

— Когда Вадим поможет позвонить в детский дом, чтобы меня забрали отсюда… Вы же разрешите, если за мной приедут?

Мальчик повернулся к старшему, ожидая помощи. Доктор тоже посмотрел на Вадима. Парень заставил себя опустить руку, которую уже вытянул к ребёнку.

— Я его успокоить хотел.

— Тебя пока не спрашивают. Даня, он тебе что-то ещё обещал?

— Что всё будет хорошо… — Мальчик потёр нос и, наконец, заметил, что Вадим не подходит.

— Я понял. Посиди здесь, никуда не уходи.

Доктор поднялся и, проходя мимо, указал Вадиму на коридор:

— Со мной.

Вадим вышел в коридор, стараясь не оглядываться. Менталист прикрыл за ними дверь и на ходу достал телефон…

— Лян, если ты ещё не уехал, зайди. Твой старший странные вещи говорить начал.

* * *

Вадим вошёл в комнату напротив и остановился, не зная, куда себя деть. На столе стояло блюдо с нарезанным мясом, рядом остывал недопитый чай. На настенных экранах были видны разные участки двора. В одном из окон женщина помогала Славке устроиться на ступеньке сарая. Вадим отвернулся, заметив, что охранник снова подходит к ним.

Лян Чжэн вошёл через наружную дверь, оставляя под окнами дорогой чёрный внедорожник. Положил ключи возле тарелки и повернулся к менталисту:

— О чём речь?

Пока менталист пересказывал услышанное, Лян снял часы с широким браслетом и вытер вспотевшее запястье. Положил их возле ключей. На его руке блестел массивный золотой перстень, приковывающий взгляд Вадима. Этим перстнем ему минимум трижды ломали рёбра…

— Есть что сказать в своё оправдание? — устремил Лян холодный взгляд на парня.

Вадим сглотнул и заставил себя говорить внятно:

— Он плакал. Я хотел, чтобы успокоился и работать пошёл.

— Ты можешь его мысли почитать? — спросил китаец практически без акцента у своего коллеги по «ремеслу».

— Мы же на задание собирались. Мне понадобятся все силы…

— Понял тебя. — Китаец посмотрел на левую руку парня.

Железный браслет сдавил запястье, врезаясь в уже натёртое место. Вадим подцепил край пальцами правой руки, пытаясь оттянуть его от кожи.

— Ты же знаешь, что надо делать, когда кто-то находится на грани психоза или планирует побег.

— Знаю… — произнёс Вадим.