Призрак «Х» ранга: Живой товар (СИ), стр. 43
— Ты зачем полный берёшь? Я тебе половину велел насыпать.
— Тогда раза два ходить…
— Зато донесёшь. Попей воды и помоги ребятам с досками.
Даня выпрямился и потянул за ворот прилипшую к спине футболку. Со двора донёсся крик охранника, и Даня сразу отступил от стены, хотя обращались не к нему.
— После этого есть пойдём? — с надеждой спросил Даня.
— Как закончим, так и пойдём.
— А больше ничего не заставят делать?
Вадим не знал, что ответить: до еды ещё работать и работать, а мальчишка всё надеялся, что его, наконец, отпустят…
— Так, ты давай лучше Славку позови. Если он оклемался. Тоже пусть с досками поможет. Хватит с него вёдер.
Даня ушёл к бочке с водой, чтобы попить, а Вадим вернулся во двор. У сарая его ждали заполненные землёй вёдра, которые накопали другие старательные ребята. Зачем они их копали, никто не знал. Одни копали, вторые носили и выкидывали, третьи утрамбовывали. А затем менялись, и всё повторялось. Говорят, в этом была сокрыта какая-то мудрость.
Вадим посмотрел на младших, что уже принялись собирать остатки от порезанных на мишени досок. Этими обрезками и опилками они будут топить свой дом, именно поэтому работают старательно, пытаются собрать каждую щепку. А на мозоли и занозы они уже внимания не обращали. И это им ещё повезло, что сейчас лето. Вадим помнил, каких трудов стоило обогреть тот дырявый барак прошлой зимой.
Вадим присел возле маленькой девочки, у которой совок застрял между досками. Она пыталась высвободить его, раскачивая короткую ручку, и едва не прищемила пальцы. Он приподнял доску и подал ей инструмент. Вадим бы рад подменить девочку, но тогда всыпят всем и сработает самое главное правило: неработающие останутся голодными.
— Крупное руками бери. Это оставь, потом веником соберём.
— А мне велели всё.
— Всё и соберёшь, только так быстрее.
Она кивнула, но вместо работы принялась следить за женщиной, которая несла от кухни кастрюлю.
— Это уже нам?
— Нет ещё, — ответил Вадим и поднялся, держась рукой за ноющую поясницу.
Утренней каши хватило ненадолго. И пить после такого завтрака хотелось больше, чем до него. Один мальчишка берёг завёрнутую в бумажку корку хлеба, на которую поглядывал его сосед. Вадим отвёл обоих к противоположным концам кучи досок, не дожидаясь ссоры, после чего взором начальника осмотрел разновозрастную малышню этого проклятого концлагеря и заметил очередную возможную проблему…
Сначала ему показалось, что Славка просто решил передохнуть. Мальчишка поставил ведро посреди дорожки, опустился на перевёрнутый ящик и принялся тереть больную руку. Вадим уже направлялся к нему, когда охранник оторвался от телефона и рявкнул на весь двор:
— Ты чего расселся? Взял и понёс!
Славка наклонился к ведру, но отдёрнул руку и спрятал натёртую ладонь под мышку.
— После еды понесу.
— Чего?
— Жрать хочу! И руки болят! Мы с утра таскаем, а вы только ходите, указываете.
Вадим остановился рядом с ящиком, стараясь заслонить мальчишку хотя бы от остальных.
«Эх, Славка, дурак ты… Ещё не понял, куда попал?»
Славка и впрямь был из последней партии привезённых. А ещё никому не верил и почему-то был уверен, что скоро его выпустят.
— Вставай, я помогу донести, — сказал Вадим, но Славка отмахнулся, вытирая мокрое лицо плечом…
— Не буду я больше! Они вчера тоже обещали, что закончим и пойдём есть. До вечера тут держали!
— Нам хотя бы хлеба, — отозвался кто-то за спиной Вадима.
— И почему у них вода в доме тёплая, а у нас в бочке холодная? — Девочка бросила доску на землю, и охранник убрал телефон в карман.
Вадим поднял одно ведро и собирался увести Славку, но тот вцепился в край ящика и принялся кричать ещё громче:
— Пусть сами носят! Мы не будем!
Подростковые протесты — одни из самых резко вспыхивающих. И очень болезненно выбивающихся… Вадим знал это по себе.
Охранник схватил мальчишку за футболку и стащил на дорожку. Славка попытался удержаться на ногах, но удар пришёлся в живот, и он согнулся, обхватывая себя руками. Вадим поставил ведро, шагнул вперёд и упёрся грудью в выставленную ладонь.
— Назад. Ты у них старший. Или тоже забыл?
Вместе с криками и воплями проснулись и собаки в вольерах, натасканные догонять убегающую двуногую добычу.
— Он уже всё понял, сейчас продолжит работать. Дайте ему просто отдышаться. Я сейчас…
Охранник оттолкнул его и ударил мальчишку ещё раз. Вадим слышал, как за спиной перестали перекладывать доски. Он обернулся и коротко махнул детям, чтобы они отошли.
Славка лежал на боку, прижимая локоть к голове. Когда охранник наклонился поднять мальчишку, тот зажмурился и попытался отползти. Мужик дёрнул Славку за ворот, усадил его возле ящика и повернулся к остальным:
— Обед отработаете. До этого никто со двора не уйдёт. И за сараем площадку вычистите, раз на болтовню силы есть.
Вадим успел перехватить подошедшего Данилу за плечо и отодвинуть себе за спину. Сейчас не то что пререкаться, лишних звуков издавать нельзя.
— Сделаем, — заверил охранника Вадим.
Охранник оглядел притихший двор, дождался, пока работники снова возьмутся за дело, и пошёл к кухне. Женщина с кастрюлей посторонилась, прижимая утварь к животу. Он что-то бросил ей на ходу, она кивнула и скрылась за дверью.
Вадим опустился перед Славкой, осторожно отвёл его руку от лица. Губа разбита, на щеке уже проступал синяк, но мальчик уже перестал задыхаться. Старший достал из кармана платок и приложил к подбородку.
— Сам держи. Встать можешь?
— Пошёл ты…
— Ладно, посиди пока. Только не кричи больше. В следующий раз от тебя мокрого места не оставят.
Мальчик отвернулся, прижимая платок к губе, а Вадим поставил пустой ящик между ним и дорожкой, чтобы проходящие с грузом не задевали ноги. Даня принёс кружку воды и присел рядом:
— На, попей.
— Отстань.
— Ну, как хочешь, — не стал настаивать куда более осведомлённый о местных порядках и их последствиях парень.
«Если задержусь и кому-то покажется, что отлыниваю, у меня есть все шансы остаться не только без обеда, но и без ужина».
Даня оставил кружку возле ящика и посторонился, пропуская двоих ребят с длинной доской. Один задержался возле сидящего Славки.
— Доволен? Теперь вообще жрать не дадут. Нам всем.
— Понёс дальше, — оборвал Вадим.
— А чего я? Это он начал!
— Я видел. Иди.
Мальчишка нервно дёрнул доску на себя и едва не вырвал другой конец из рук напарника. Вадим дождался, пока они отойдут, затем поднял оба оставленных ведра. За спиной снова послышался всхлип, но Вадим не знал, чем ещё помочь Славке, кроме как выполнить за него работу.
* * *
Дотащив до сарая очередной мешок, Вадим некоторое время стоял, держась за дверной косяк. Под железным браслетом саднило запястье. Он стянул рукавицу зубами и потрогал припухшую кожу.
Даня подошёл со Славкиной кружкой, в которой почти не осталось воды. На ободке засохла кровь.
— Он ушёл за сарай. Я ему велел сидеть, а он не слушается.
— Сейчас приду.
Вадим опустил рукав на натёртое запястье и пошёл следом. Славка стоял у стены, смотрел в сторону деревьев. За высоким забором шевелились верхушки берёз. Ближе к дому лес был завален, между стволами проходили аккуратные дорожки. Хозяева отгородили себе и эту часть участка. Из рабочего двора туда не пускали.
— Садись сюда, на ступеньку. В тень.
— Я знаю, куда идти. — Славка не повернулся. — Там деревня есть. Можно сбежать…
Вадим подошёл и встал рядом. Старался говорить негромко:
— Есть. Пустая.
— Все вы так говорите.
— Километр отсюда. Три дома осталось. Хозяева их даже не приезжают. У кого ты там помощи попросишь? Электричества там тоже нет. И здесь всё под камерами. Заметят пропажу — спустят собак. А те тебя если не порвут, то потреплют.
Мальчик вытер рукавом рот и кивнул в сторону леса: