Призрак «Х» ранга: Живой товар (СИ), стр. 22
— Если боишься, можешь остаться в машине, я справлюсь сам. Мне не впервой.
Ким завела машину и с лёгким удивлением посмотрела на меня:
— Ты за кого меня принимаешь?
Я махнул рукой и пристегнулся. Мы выехали со двора, и на свободной дороге Ким так дала по газам, что меня вжало в спинку.
— Она что-то ещё пишет? — Анна сбавила скорость перед перекрёстком. — Что предупреждение дошло и Кот собирается сваливать, например?
— А с чего ты взяла, что оно дошло?
— Бородатый ведь сообщение отправил, ты сам видел. — Ким остановилась, пропуская машину.
Я оторвался от экрана, сообразив, почему она ждёт побега Кота. Ким ведь не видела, что я с телефоном сделал. Со стороны выглядело, будто просто забрал и вернул.
— Пытался отправить. Телефон рядом со мной — просто послушный пёсик. Что я захочу, то и сделает. Ни в какие чаты его писанина не ушла.
Она повернула и только тогда продолжила:
— А предупредить меня об этом нельзя было?
— Сейчас предупреждаю. Но это всё равно не гарантия. Скоро новости начнут, если уже не начали, разлетаться по улицам. Как минимум местная шпана снаружи заметила полицейские машины, а как максимум — кто-то из подопечных Бородача наверняка улизнул с телефоном, чтобы предупредить остальных. Хотя будь так, Моль бы уже сигналила, что Кот сбегает, но пока тихо. Значит, время ещё есть. Но, если мы всё-таки не успеем, Моль сядет на хвост этому лишайному. Для этого я её заранее и отправил к нему.
Получив от Моли короткое «жду», я попросил её прислать схему дома и указать, откуда лучше всего заходить. Уж с оценкой обстановки у неё должен быть полный порядок. Через три минуты она прислала информацию о доме на краю частного сектора и о запасном выезде с гаражом со стороны пустыря. В дом входить тоже было лучше через гараж по её словам. Что ж, оттуда и зайдём.
Прислала она и более подробную информацию…
[Пистолет держит при себе сам кошак драный. Во дворе, в доме и подвале тусуются его люди. Дом большой и разделён на несколько зон, есть гостевая территория — там малолетки тусуются, напиваются и прочей фигнёй занимаются, и понятия не имеют, что творится дальше по коридору за закрытыми дверями, куда вход только по приглашениям. И там уже реальный мрак и чернуха происходят…]
Я нахмурился, через сеть нашёл телефон, что украла Моль у этого ублюдка, влез в него и начал планомерный взлом галереи, сообщений и звонков. Всё дублировал и отправлял на свой сервер, попутно анализируя увиденное.
Я перенёс на свой экран галерею чужого телефона, увеличил первое изображение и не смог вдохнуть. Перелистнул изображение на следующее…
Усилием воли заставил себя отмереть и взял контроль над чувствами. Господи, дай мне сил не разорвать их на куски прямо там…
Я пролистал ещё несколько файлов и остановился. Эти сволочи всё сохраняют. И это гарантирует им пожизненное. Но такого наказания ублюдкам мало…
— Виктор?
Я поднял голову и увидел, что Анна следит за мной, отвлекаясь от дороги.
— Смотри вперёд. Я изучаю его коллекцию фотографий…
— И что там? — повернулась Ким на дорогу.
Я хотел ответить, но выругался, увидев следующий снимок. Только потом ответил:
— Преступления, после которых кастрация для этих ублюдков будет актом милосердия.
— Покажи… — Анна притормозила за машиной впереди.
— Нет, — отрезал я и твёрдо произнёс: — Мне твоя голова нужна холодной, чтобы ты смогла меня образумить, если я слишком разойдусь. А я за себя больше не ручаюсь…
Я закрыл галерею, но перед глазами всё ещё стояли зарёванные, а иногда и обезображенные лица детей. Хорошо, что сам не сел за руль… Сейчас бы уже гнал, не разбирая, кто впереди. Так и под грузовик попасть было бы недолго.
Я с трудом вернул себе силы продолжить изучение улик и перешёл к сообщениям. В некоторых переписках попадались знакомые по снимкам лица детей и взрослых. Открыл длинную переписку с неизвестным абонентом. Фотографии незнакомец присылал вместе с ценами, а Пустынный отвечал: «Ок», — или начинал торговаться.
Я прокрутил переписку дальше и вернулся на несколько сообщений назад: узнал девочку. Света стояла у торгового центра и смотрела в сторону входа, не замечая, что её снимают. Ещё сама ходила. Такая беззаботная на фотографии, счастливо улыбается…
Я увеличил фотографию, потом с трудом заставил себя открыть сообщения под ней… За Свету просили сто тысяч, Кот отказался, ссылаясь на то, что она из другого района. Тогда собеседник удвоил награду за «риск». Два ублюдка поторговались, и в итоге Пустынный согласился.
Я смотрел вперёд и не видел ничего. Ярость ослепила, машина начала барахлить и дёргаться.
— Остановить? — Ким включила поворотник.
— Не вздумай. Езжай.
— Ты сейчас машину угробишь…
— Едь, сказал. — Я бросил телефон в бардачок и закрыл глаза.
Вдо-ох… Вы-ы-ыдох… Повторил.
Двести тысяч рублей за человеческую жизнь? Да бутылка дорогого коньяка бывает дороже, и кому-то не жалко за неё такие деньги отдать. А здесь жизнь ребёнка, полного надежд, чувств и желаний, продали, как ящик помидоров… Эти твари совсем охренели! Как им вообще в голову приходит оценивать жизнь ребёнка деньгами⁈
Последнее сообщение по обмену было отправлено сегодня. Значит, кто-то должен будет приехать и забрать «товар» в обмен на деньги…
Я сообщил об этом Ким и добавил, что мы ждать всё равно не будем. Возможно, покупатель сбежит. Но не далеко… Я их всех, одного за другим…
Мы въехали в частный сектор. Анна завернула на узкую улицу и объехала дома, выбираясь на дорогу, идущую вдоль пустыря.
— Во дворе без самодеятельности. — Анна остановилась за поворотом, не доезжая до ворот. — Сначала убираем детей.
— Ага… Убирай. Я займусь взрослыми.
— Ты сам хотел взять Кота живым, — напомнила она.
— Поверь, смерть его не достанет сегодня. Не заслужил…
Ким отпустила меня и, достав телефон, принялась вызывать подкрепление. Она сообщила адрес, вызвала группу с медиками и предупредила о назначенной на сегодня встрече: к хозяину может приехать человек, связанный с продажей детей. А значит, план «Перехват» должен быть расширен и включать все подъездные дороги и проверки автомобилей. Не помешает хотя бы записать все номера проезжающих автомобилей.
Я вышел из машины, оглядывая забор. Слева от ворот оставался проход, вдоль него и пошёл. Доносившийся со двора смех утих, и кто-то громко потребовал принести пива. Музыка долбила по ушам, несмотря на открытое пространство, по краю участка валялись фантики, бумажки, всякий мусор, шприцы…
Анна догнала меня уже возле калитки, убирая телефон в сумку.
— Помни, ради чего мы здесь.
— О да, капитан Ким, я помню, — кивнул я и вошёл в предусмотрительно оставленную Молью открытой калитку.
Из окон дома и с разных сторон участка на меня уставились детские и взрослые взгляды. Из открытой двери дома вышел здоровенный амбал, остановился на ступеньке и полез в карман за сигаретами.
— А вы ещё кто, *****, такие? — на расслабоне достал он зажигалку.
Я молча прошёл через весь двор, игнорируя нарастающие маты от мужика, что уже потянулся к двери, что-то там рявкнул и взял оставленную у выхода кочергу. Закрыв дверь, он застыл, загораживая проход.
— А я помню твою мерзкую рожу… — тихо произнёс я.
Схватился телекинезом за кочергу и вырывал её из руки, сдирая ладонь до крови. Игнорируя крики и маты, как и начавшийся шум в доме, трижды ударил амбала этой же кочергой по колену, заставляя его завалиться. Схватил за одежду и швырнул прямо в дверь, вынося её вместе с петлями.
Я отошёл несколько в сторону и добрался до открытого гаража. Заглянул в распахнутые ворота. На верстаке лежали инструменты, на полу валялись обрезки досок. Поднял разводной ключ вместе с молотком, следом из открытого ящика подтянулись длинные гвозди. Они зависли над моими плечами, а инструменты парили словно продолжение моей руки.
Из глубины гаража выскочил амбал с коротким ломом в руке. Он даже не разобрался, что происходит, а лом уже потащил его в яму. Здоровяк приложился головой о бетон, вцепился свободной рукой в край. Молоток помог ему узнать, насколько сложно жить с раздробленными пальцами.