Призрак «Х» ранга: Живой товар (СИ), стр. 20

Бородатый попытался развернуть документы перед Ким, однако та обошла его и остановилась у следующего помещения.

— Это кто?

Я заглянул ей через плечо и увидел развалившегося на кровати подростка. Рядом на стуле лежала его одежда, а на соседнем спальном месте кто-то устроился на боку, натянув покрывало до уха. Пахло перегаром, и первый попытался приподняться, услышав голоса, но хозяин жестом велел ему лежать.

— Принесли. Отоспятся, потом разбираться будем.

— Что пили?

— Да кто их знает? Я из-за такой мелочи к ним в мозги не лезу. А сами не скажут. Ещё и друг друга покрывают. Один на ногах не стоял, оставлять на улице было нельзя.

— А скорую не пробовал вызвать? — Анна подошла ближе к подростку и обратилась к нему: — Глаза открой. Меня слышишь?

Подросток пробормотал что-то недовольное и отвернулся, а Бородатый принялся объяснять, что многие допускают ошибки. Скорая им вряд ли поможет, а вот проблем создаст. Причём самому ребёнку. Если репутация среди других уличных малолеток пострадает, то ничем хорошим для пацана это не закончится.

— … Я хотя бы привожу их в чувство, когда остальные готовы бросить под забором.

— Так у тебя тут что-то вроде рехаба для нищих? — уточнила Ким.

— Можете и так назвать, — пожал Бородатый плечами.

Я оставил Ким с подростками и осмотрел соседнюю комнату. Здешним постояльцам, похоже, идти некуда, да и хозяин — менталист. Что мешает ему внушить благодарность тем, кто без чужой помощи даже на улицу выйти не может? Я со Светой через память работал, знаю, насколько глубоко можно влезть. Надо смотреть, что он тут лечит и кому от этого легче.

Я повернулся к хозяину и заметил, что тот пристроил папку на подоконник и достал телефон. Прикрыл его ладонью и начал быстро тыкать пальцем в экран, продолжая отвечать Анне.

Аппарат выскользнул из его рук и прилетел ко мне. Бородатый дёрнулся следом, но остановился, встретившись со мной взглядом. Я проверил сообщение, которое он только что успел отправить, и бросил телефон обратно. Мужчина поймал его у груди.

— Садись. Именно из-за этого мы сюда и пришли.

— Я никого не вызывал.

— Зато предупредил, что у тебя полиция. Скоро узнаем, кому это интересно.

Он убрал телефон и проводил нас к столу. Я занял стул так, чтобы видеть вход, а Ким осталась стоять рядом. Бородатый положил перед собой папку, хотя о документах никто уже не вспоминал.

— Чем я вам мешаю? — развёл он руками. — Людей с улицы подбираю, за свой счёт кормлю. Это теперь запрещено?

— За чей счёт? — уточнила Анна. — Давай с заработка начнём.

— Попрошайничают. А что им ещё делать? Не хотите же вы мне на содержание денег дать?

— Старшим сколько отдаёшь?

Бородатый помедлил и подвинул папку к краю, освобождая себе место для локтей.

— Как все.

— А конкретнее?

— Половину. Раз в неделю.

— Кому?

— Имён не знаю. Приходят, забирают. Я в их дела не лезу, они в мои тоже.

Ким выдвинула свободный стул и села напротив Бородатого. Некоторое время она расспрашивала про уличные группы, а я слушал, пытаясь разобраться в ответах.

Мужчина говорил охотно, стоило речи зайти о бытовых проблемах, но на связях со Старшими начинал мяться. Повторял, что в чужие дела не лезет, и возвращался к своим подопечным. Ворчал, мол, какие они дураки, сколько с ними возни…

Всё понятно, только интересует нас другое.

— Пропадал кто-нибудь? — спросил я после очередного объяснения.

— У меня нет.

— А у остальных?

— У остальных сами спросите.

— Спрашиваем у тебя. Предлагали работу ребятам твоим, увозили куда-нибудь?

— Не отдаю я их никому. Хотите, сами поговорите.

— Поговорим. А пока придётся посмотреть, что ты помнишь.

Он придвинул папку к себе и накрыл ладонями.

— Это ещё зачем? Я и так всё рассказываю.

— Ты отвечаешь, когда тебе удобно. Что пропустил, о чём умолчал, мы должны сами угадывать? Ослабь защиту.

— Нет. У вас есть вопросы, задавайте. В голове у меня делать нечего.

Я подвинул стул поближе, перекрыв ему выход. Страх в глазах Бородатого усилился, но ментальную защиту хозяин квартиры не ослабил.

— Тогда другой вариант… Сейчас найдём всё оружие, алкоголь и наркотики, что ты здесь прячешь. На двадцать лет хватит, как думаешь? И поверь: псионика держат иначе, чем обычного зэка. Твоё заключение будет с изюминкой, замороженной где-нибудь на безжизненных островах, куда даже белые медведи срать не заходят.

Он открыл рот, но я не дал перебить…

— А нужное всё равно выясню. Выбирай, либо спокойно покажешь, либо я вскрою твои мозги грубо и без смазки. После этого тебе уже не до документов будет.

За дверью что-то стукнуло, и в комнату вбежал мальчишка. Следом ещё двое. Один сразу подскочил к хозяину и вцепился в спинку его стула.

— Не трогайте его! Он ничего не сделал!

— Выйдите, я же велел всем уйти! — Бородатый попытался отцепить мальчишку от своего стула, но тот ухватился ещё и за его рукав.

— Да сами вы…

По моему кивку Анна встала между нами и детьми, мягко воздействуя на разгорячённую компанию. Крик стих, старший из них растерянно посмотрел на неё и отпустил спинку.

— Пойдёмте. Здесь взрослые разговаривают.

Ким вывела их в коридор, откуда ещё доносились недовольные реплики в наш адрес. Заодно Ким нашла другую мелюзгу, что притаилась в глубине квартиры. А эти… Выгнал он их, конечно. Но дальше лестницы, видимо, они уходить не собирались. И вот вернулись защищать своего Кота.

— Они тут ни при чём, — сказал мужчина, смотря в коридор.

— С этим разберёмся. Ты ещё думаешь или начнём?

Он дождался, пока в коридоре утихнут голоса, и со вздохом ослабил барьер. Я осторожно потянулся к его воспоминаниям, следя, чтобы он не закрывался на неприятных вопросах.

Анна собрала оставшихся детей в одной комнате и прикрыла дверь. Я слышал, как она вызывала полицию, заодно просила привезти медиков, чтобы те осмотрели тех, кого мы нашли пьяными. Сотрудникам велела подготовиться к вывозу несовершеннолетних и, как приедут, внутрь до её сигнала не входить. Сказала, что могут не сильно торопиться, потому как дело не срочное, но должны уложиться в час. Потом вернулась к нам и заняла место возле прохода.

— Поедут в приюты, — пояснила она хозяину. — И с ними мы ещё отдельно поговорим.

— Снова сбегут, — хмыкнул Бородатый.

— Возможно. Но и оставлять их здесь нельзя.

Бородатый хотел возразить, однако я вернул его к вопросу о пропавших.

Чем более глубокие воспоминания о его жизни я просматривал, тем меньше мне хотелось продолжать разговор в грубом тоне…

* * *

Я провозился с памятью Бородатого почти час, вопросами направляя его к интересующим меня событиям. Ким иногда уточняла услышанное, а иногда отходила к детям. Те не разбежались, но за закрытой дверью постоянно кто-нибудь начинал возмущаться, и Анне приходилось напоминать о себе.

Бородатый успел нахлебаться дерьма и теперь тащил к себе тех, кого остальные уже бросили. На доброго дедушку он не тянет, местами за выходки наказывал так, что я задерживался на этих воспоминаниях, чтобы выяснить, с чего всё началось… Удержать мелкого от наркоты или очередной дурости он пытался — это я его понимаю, но с некоторыми его методами я бы поспорил.

В память подопечных он тоже лез, и тут я проверил всё, до чего смог добраться. Бородатый пытался помочь им пережить прошлое. По сути, делал то же, что я для Светы. Подмены воспоминаний не нашлось, благодарить за спасение насильно он никого не заставлял.

Отряды попрошаек он держал ради денег на еду и содержание жилья. Влезть в дела подоходнее желающие были, только хозяин квартир не давал. За это мелкие с ним и ругались, но Бородатый продолжал собирать мелочь и следить, чтобы его балбесы не вляпались в неприятности.