Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 93

Во мне кричал профессиональный интерес. Я чётко определил проблему и не мог её игнорировать.

– Мне нужно пройти осмотр хирурга для профосмотра, – объяснился мой посетитель.

– Что‑нибудь беспокоит? – уточнил я, ожидая жалобы на левую руку.

Однако посетитель покачал головой.

– Всё хорошо, доктор, просто ежегодный осмотр.

У меня есть одна неприятная черта – я верю тому, что вижу. Поэтому пациенту я не верил.

– Подайте печать? – попросил я, – Шлёпну Вам в карту.

Мужчина сидел, уложив левую руку на мой рабочий стол. Прямо у его левой ладони лежала штемпельная подушечка и печать. Всего одно простое движение – и она у пациента в руке. В левой руке. Но мужчина развернулся и забрал предмет правой рукой.

– Позвольте Вашу руку? – я указал пальцем на больную конечность, – Давно отметили проблему?

– Да нормально всё… – упирался мужчина, но руку на осмотр дал.

Даже быстрого осмотра было достаточно для констатации диагноза – ложный сустав. Теперь осталось это доказать и предложить лечение.

– Вы ударились этой рукой почти год назад… – я рассказывал пациенту, что произошло, – Было больно, но Вы перетерпели. Со временем боли ушли, но слабость в руке осталась.

Пациент молча кивал, подтверждая каждое моё слово.

– Теперь при любой нагрузке у Вас появляются боли и странно сгибается рука… – продолжил я.

– Всё верно, доктор, – подтвердил Полайтов, – Но работаю я нормально, рука не мешает.

Я посмотрел на амбулаторную карту. В графе профессия значилось «шофёр». Вполне возможно, что баранку держать ложный сустав не мешал… Тем не менее я не имел права оставлять проблему без внимания. Мужчине требовался рентген и оперативное лечение.

– Через неделю выполняете рентгенологическое исследование предплечья в двух проекциях, а через десять дней ко мне.

– Док, так не пойдёт! – запротестовал мужчина, – А как же профосмотр?

– Пока подождёт, – отрезал я.

Я многократно сталкивался с безразличием людей к своему здоровью. Так было в прошлой жизни, то же самое я отмечал и в нынешней. Мои коллеги пеняли на национальные особенности характера. Но я всегда верил, что это следствие бесплатной системы здравоохранения. Не все способны осознать ценность того, за что не заплачено оторванной от сердца копеечкой.

Мужчина ушёл недовольный, а его место тут же занял другой.

Вместе с ним в кабинет проникла Света.

– Пётр Иванович, хотели меня видеть? – медсестра без приветствий перешла к делу.

– В перевязочной? – назначил я место встречи.

Мы спрятались от лишних глаз, и я поделился с медсестрой своим планом:

– У нас есть проблема – уролог берёт взятки.

Света невольно засмеялась:

– Тоже мне новость! – съязвила она, – Пётр Иванович, тут все берут! Что Вы к мальчику привязались?

– Андрей не все, – покачал я головой, – Андрей – Годфрид! Он должен быть в моей команде! А моя команда не должна состоять из коррупционеров!

– Пётр Иванович, Вы идеалист! Людям же кушать хочется! – возразила Света, – Они же не миллионы гребут, не на машины, не на квартиры!

– Ты меня не переубедишь, – упрямился я, – Надо припугнуть Андрея Андреевича. Поможешь?

– Вам всегда помогу! – торжественно заявила Света.

– Хорошо, тогда дай мне номер Настражева?

Света покопалась в своём телефоне, после чего мой прокричал «ай‑ой» – номер был у меня. Я в ответ переслал медсестре «сочинение» мисс Вальжан.

– Надо вот это написать от руки и подписать. Только сделай сейчас!

Девушка смотрела на меня удивлёнными глазами.

– Пётр Иванович, а это не слишком жестоко?

Я не был склонен соглашаться с медсестрой. Моё решение позволяло искусственно сымитировать очень опасную в жизни ситуацию. Это было лучше, чем попасться по‑настоящему. Так что я считал, что делаю всё правильно.

Ещё несколько нажатий – и гражданину Настражеву отправлено сообщение с приглашением ко мне в гости.

– Вот и отлично, – улыбнулся я, – Думаешь, это поможет?

– Думаю, это навеки отвернёт его от любых денег! – с ужасом в глазах сказала девушка.

Рабочий день прошёл без происшествий. Ещё несколько десятков человек позаботились о своём здоровье и получили квалифицированную консультацию. Теперь на повестке дня операции. Две штуки, и обе урологического профиля. Не любил я это. Но раз уж я взял под опеку уролога, грех жаловаться.

Ещё до окончания рабочего дня я поспешил к кабинету Андрея Андреевича.

Там меня ожидали два пациента: вчерашняя пациентка уролога – Екатерина Сергеевна и сержант Настражев. С представителем закона я уже встретился заранее и обсудил план действий. Ему, стоит отметить, моя идея очень понравилась. Единственное, что требовалось, – это скрыть лицо от Годфрида. Именно поэтому я пришёл заранее.

Пока у Андрея шёл приём, я провёл сержанта в малую операционную и «уложил» на стол, отдельно позаботившись о тщательной маскировке лица – маска и шапочка мне в этом очень помогли. После чего я без лишней брезгливости выполнил всю работу медсестры: подготовил операционный столик, биксы со стерильным бельём, «укрыл» и обработал пациента. Намылся и, полностью готовый, ожидал Андрея.

Без пяти минут восемь пришла Маша. Она была всё так же юна и чиста, как при первой встрече. Со стороны казалось, что девушка полностью восстановилась от отравления.

– Ну вот, мне ничего не оставил! – надула она губки.

Я радостно улыбнулся одними глазами – девушка восстановилась. А та неприятная страница перевёрнута и оставлена в прошлом.

– Мойся, – вместо приветствия напутствовал я девушку, – И внимательно следи за операциями. Мне нужно, чтобы такую мелочовку ты умела делать сама!

– А тут что, будет девушка? – под стерильными простынями засуетился сержант. Операционное поле стало наполняться, увеличиваясь в размере.

– В операционной нет девушек и юношей, – отреагировал я, – Только врачи и медсёстры. А если Вы не успокоитесь, кое‑кто получит крышечкой по голове!

– Не надо, дядя! – прокричал Настражев.

Мария от души рассмеялась – видимо, ещё один памятник эпохи, недоступный моему пониманию. Но ничего, я тут не для составления сборника фольклёра России XXI века. Я тут, чтобы людей лечить. Для этого не обязательно знать местные прикольчики.

Ровно в восемь в предоперационной появился Годфрид. Этот молодой человек подходил к своим обязанностям слишком формально – придётся его учить и этому…

– Доктор, всё готово! Только Вас ждём! – пригласил я уролога в операционную, – Мойтесь скорее!

Как я и ожидал, и у этого молодого врача были проблемы со входом в оперблок. Пришлось отправить Машу в помощь. Девушка подсказала Андрею Андреевичу, как мыться и одеваться в оперблок. Чем больше я смотрел на молодых врачей, тем меньше мне хотелось их ругать. У меня невольно стали возникать вопросы к преподавательскому составу…

– Когда‑нибудь делал? – спросил я уролога, когда он присоединился к нам за столом. Я знал ответ, но профессиональная этика требовала уточнить.

– Нет, – шепнул Андрей Андреевич.

Юноша стеснялся своего незнания. С одной стороны, это характеризовало доктора как амбициозного и честолюбивого человека. Но с другой делало заложником ожиданий окружения. Такие люди боятся признаться «значимым другим», что чего‑то не умеют, боятся не оправдать их доверие. Они склонны поддерживать иллюзию навыков, даже при их отсутствии. А значит, мне будет сложно определять реальный уровень подготовки юного Годфрида.

– Видел? – продолжил я допрос.

– Только в Ютубе. Ну и в книге читал…

Вот и ответ на мою претензию последнего месяца. Молодые врачи хотят учиться – Андрей искал технику выполнения этой операции. Вот только желающих её показать, кроме Ютуба, не нашлось. Как ни удивительно, такое признание меня порадовало. В голове постепенно складывалась концепция существования хирургического отделения. Я постепенно вычленял наши возможные конкурентные преимущества.