Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 82

– Тогда нам всем нужно будет сохранять ясность и незамутнённость сознания, – объяснил я свой поступок.

Ирина Леонидовна согласилась с моим посылом, а вот юноша наградил меня пронзительным осуждающим взглядом. Теперь он был готов наброситься и на меня. Этот порыв не укрылся ни от моего внимания, ни от заведующей.

– Это Мушкетёров Игорь, – вздохнула девушка, – хороший мальчик и грамотный доктор. Я уверена, что вы подружитесь.

У меня не было причины не доверять начальнице, хотя «хороший мальчик» был готов разорвать меня в клочья. Я протянул ему руку:

– Пётр, хирург.

Ирина Леонидовна взглядом подсказала юноше, что надо ответить:

– Игорь, ЛОР‑врач.

Так я познакомился с самым умным человеком из всех, кого я встречал за две жизни. Проницательный ум, железная дисциплина, абсолютная преданность своему делу. У этого юноши был только один недостаток – он влюблялся в неподходящих женщин.

Задача оказалась непростой. Сам процесс не представлял из себя ничего особенного – сбор анамнеза, выполнение обследований, после чего вынесение врачебного решения с рекомендациями.

Игорь всего раз показал мне весь алгоритм, больше не требовалось.

Так что с профессиональной точки зрения вызов был простой и даже скучный. Однако процесс осложнялся огромным количеством писанины. Каждый случай госпитализации, каждый результат исследования и даже анализы требовалось вносить вручную.

Как объяснил Мушкетёров, в случае повторного направления на экспертизу можно копировать целые абзацы из документа прошлого года. Однако у нас, как назло, было шестнадцать первичных экспертиз. Кто‑то очень постарался усложнить нам работу.

Кроме того, я помнил, что в ЦРБ инвалидности оформлялись очень легко, что заставляло усомниться в их законности. Поэтому приходилось быть очень внимательным – не следовало подставляться под статью.

Игорь также рассказал, что обследования, выполненные в нашей поликлинике, можно скопировать в протокол, а заключения сторонних организаций – придётся переписывать вручную.

Поэтому сразу после окончания амбулаторного приёма я с пятью «историями болезней» и приказом, регламентирующим объём обследований для проведения МСЭ, в руках, во главе процессии из пяти пациентов, направлялся в кабинет компьютерной томографии. Я надеялся убедить Наташу откатать людям требуемые исследования по окончанию рабочего дня.

Тихо постучавшись, я проник в вотчину мисс Балаболовой. Девушка опять встретила меня холодно. Ни прежней улыбки, ни приветствия, ни предложения кофе или чая. Она даже не удостоила меня полноценного взгляда.

Откладывать беседу было нельзя.

– Наташ, в чём дело? Что‑то не так? Чем я тебя обидел? – поставил я вопрос ребром.

Девушка отвернулась от меня, погрузившись в изучение очередного исследования. Колёсико компьютерной мышки каталось туда‑сюда, качая изображение на экране.

Я накрыл её руку своей:

– Наташ?

Никакой реакции. Я нежно обхватил её подбородок пальцами и развернул прекрасное личико к себе. Глаза девушки блестели. Губы дрожали.

– Это же я? Не отворачивайся от меня. Не закрывайся. Что с тобой происходит?

– Что у тебя с заведующей? – резко выпалила девушка.

От такого поворота я немного опешил. Всё плохое настроение Наташи объяснялось ревностью? Обычной пошлой ревностью? Но почему к заведующей? Мы же с ней долго были словно кошка с собакой.

– У меня ничего нет с Ириной Леонидовной, – успокоил я Наталью. – И быть не может. Мы просто коллеги.

Балаболова не вырывалась из моих рук. Её успокаивал тактильный контакт. Хотя резкость в тоне при следующем вопросе осталась, однако агрессия полностью ушла:

– Не ври мне! Я знаю, что ты встречался с ней ночью! – после этого обвинения в девушке осталась обида, а не злоба. – Ты вечно с ней заигрываешь! При каждой встрече!

Правильно говорят, что красота в глазах смотрящего. Только теперь я начал понимать постмодернистов с их тезисом, якобы не важно, что происходит, важно, что зритель из всего этого считывает. Одна прогулка из больницы создала трагедию шекспировского масштаба. Как же у молодых всё сложно…

– Я действительно провожал Ирину Леонидовну ночью в поликлинику… – я говорил медленно, надеясь успокоить девушку. – И обратно. В больнице я зашил ей резаную рану руки. И всё! – я сделал акцент на последнем слове.

Наташа молча смотрела на меня в страхе поверить моим словам. Требовалось внести ясность, дабы предотвратить следующий логичный вопрос:

– У меня сейчас очень непростой период в жизни, – с расстановкой объяснял я. – И романтические отношения могут утащить меня камнем на самое дно, где утопят и меня, и мою избранницу…

По реакции девушки было видно, что я правильно предугадал её тревоги.

– Но как только я разгребусь со всеми проблемами, ты будешь первой, к кому я приду, – попробовал я обнадёжить девушку.

– Обещаешь? – Наташа надула губки.

– Обещаю, – уверил я. – И очень надеюсь, что этот момент наступит очень скоро…

Девушка мне улыбнулась. Эта улыбка разрушила былую стену недопонимания, и мы снова почувствовали себя уютно друг с другом.

– Так чего пришёл? – девушка уже сияла радостью.

– Хочу предложить Вам, девушка, свидание в этом романтичном, Богом освящённом месте, – посмеялся я. – Только Вы, я и пять пациентов на КТ. Что скажете?

Наташа встала заварить свежего чая и, не скрывая улыбки, ответила:

– Звучит великолепно!

Весь вечер мы работали бок о бок – Наташа описывала пациентов, а я, уподобившись первоклассной машинистке, печатал полотна текста для каждого «посыльного на МСЭ». В приятной компании время летело незаметно, и рутинная работа не напрягала. Чай лился рекой, что порой заставляло нас размять ноги. А печеньки пропадали из вазочки с поразительной стремительностью.

Пациенты разошлись по домам, а мы всё работали, не замечая, как летят часы.

Юный Мушкетёров оказался не прав – написать пять «посыльных» за отведённые нам две недели оказалось вполне посильной задачей – просто нужно было найти «родственную душу», которая поможет и поддержит. Все труды Васька снова оказались напрасными, разбившись о скалы дружбы.

К вечеру рабочего дня я закончил оформление двух документов – оставалось только вписать результаты обследований.

– Завтра повторим? – с надеждой в голосе поинтересовалась Наташа, встав из‑за компьютера и разминая ноги.

– Я сам хотел спросить об этом, – засмеялся я.

Так просто и беззаботно решаются вопросы, если ты не безразличен оппоненту. Мы неспешно собрались и распрощались с этим кабинетом до завтра. Сегодня я не только получил новую компетенцию, но и помирился с соседкой. Отличное завершение долгого и непростого дня.

Как жаль, что во всей этой суете я запамятовал об одном очень важном деле…

От автора:

Старый и Гуров снова объединились!

«Мы долго молча отступали…» Теперь это его война 1812 г. Офицер из 2026‑го стал ефрейтором. Чтобы спасти своих, ему придётся пробиться в офицеры.

https://author.today/reader/646727

Глава 13

Ночь закончилась подозрительно быстро. Кажется, я только устроился поудобнее, закрыл глаза – и вот уже пора открывать их снова. Мне в лицо робко светило утреннее солнце.

Выспаться я не успел – голова гудела, глаза резало даже от тусклого света. Организм настойчиво требовал отдыха. Я несколько раз моргнул, пытаясь сбросить с себя тяжесть усталости. Ничего не помогало.

Я заставил себя встать, потёр лицо ладонями и, зевнув, подошёл к окну.

Город неспешно просыпался. Серое утреннее небо понемногу светлело, во дворе после ночного дождя блестел влажный асфальт. В редких лужах дрожало бледное небо.

– Петя, соберись! – подбодрил я сам себя. – Сегодня необходимо съездить в Минздрав.