Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 55
Сделав очередной круг, я начинал эти размышления сначала. Впервые за обе свои жизни я встал перед таким нелёгким выбором…
Эти мысли не оставляли меня ни в душе, ни во время завтрака.
Мне нужно было отвлечься! И я был благодарен судьбе, что она предоставила мне такой шанс:
– Алло, Пётр Иванович, это Света, – раздалось в телефонной трубке. – Простите, что рано. Но мне надо Вас увидеть до начала рабочего дня.
– Вы как нельзя кстати, – радостно ответил я. – С удовольствием с Вами встречусь. Я как раз выхожу из общаги.
– Можете меня подождать? Я скоро буду! – в голосе медсестры звучало сомнение. – Вместе прогуляемся к поликлинике. Времени вроде полно…
– Хорошо, – кивнул я сам себе. – Только не задерживайтесь, я привык приходить заранее.
– Не успеете глазом моргнуть, как я буду на месте, – пообещала девушка.
И надо сказать, что не соврала. Не успел я вновь погрузиться в мрачные думы, как Света показалась из‑за поворота.
– Тоже пешком на работу ходите? – улыбнулся я старой знакомой.
– Для медсестры машина – это роскошь, – немного сбивчиво ответила Света. – У меня к Вам важное дело, доктор! – проговорила она, борясь с одышкой.
– У нас полно времени, мы можем не спешить, – я решил дать девушке возможность отдохнуть.
Света кивнула, но ничего не ответила. Она была сосредоточена на своей задаче:
– Обещайте, что не откажетесь? – продолжала прощупывать почву девушка.
– Вот так заход, – хохотнул я. – А если Вы предложите кого‑нибудь похитить? Или изнасиловать? Или, – я сделал театральную паузу, а после наигранно исказил голос, – или похитить и изнасиловать?
– Ничего незаконного, – пообещала Света.
– Ну во‑о‑о‑о‑т, а я‑то надеялся… – засмеялся я.
– Я серьёзно! Пообещайте! – настаивала Света.
– Ну хорошо, хорошо, – продолжал смеяться я. – Обещаю.
Света кивнула и пошла по улице в сторону работы:
– Догоняйте!
Когда я поравнялся с девушкой, она залезла в свою сумочку и достала оттуда обычный белый конверт. Ни секунды не мешкая, она протянула конверт мне:
– Это Вам. Вы обещали!
Отпираться было глупо и несолидно – я действительно обещал и должен был сдержать слово.
– Что это? – спросил я, обнаружив в конверте деньги.
– Это мы Вам всей больницей собрали, – скромно улыбнулась Света. – Вас незаслуженно обидели.
Я шагал с толстым конвертом в руках и не знал, что сказать. Взаимовыручка – это отлично, но я привык помогать другим, а вот принимать помощь… Это было необычное чувство…
– И что? Прямо все скинулись? – пошутил я.
– Не то чтобы… – замялась Света. – Но большинство. Так что получилась солидная сумма.
Света открывалась с новой стороны. Я помнил её как хорошую операционную медсестру – собранную и ответственную. Теперь эти черты её характера стали фундаментом для её реализации как организатора. Нынче таких людей называют эффективными менеджерами.
– Наверное, тяжело было со всеми договориться?
– Нет, совсем нет, – медсестра шла, подставив лицо восходящему солнцу. – Мне такая работа в радость.
– Слушай, а почему бы тебе в таком случае не возглавить профсоюз? – Я посмотрел на девушку. Она жмурилась в лучах восходящего солнца. – У тебя неплохо получается поддерживать людей… К тому же ты от этой работы кайфуешь…
– А знаешь… – после долгой паузы ответила Света. – Наверное, было бы здорово! – она вздохнула. – Но у главного уже есть свой человек во главе профсоюза.
– Это кто?
Меня подмывало задать другой вопрос: «Это как?», но опыт подсказывал, что время сильно изменилось, и я всё равно не пойму и не приму подобного рода изменения. Представители моего поколения не боялись возражать начальству, не боялись спорить и отказывать криминалу. Поэтому для меня было шоком, что у начальника «свой» человек во главе профсоюза…
– Клавдия Ивановна, – объяснила Света с серьёзным лицом. – Уборщица. На нашем этаже работает.
А ведь Света тоже из моего поколения… И позабыла былую удаль… Или в ней её изначально не было? Может, не все были способны бороться за свои права? Может, зря я сужу по своему окружению о целом поколении?
– Неужели она лучше тебя справится с этой работой?
Медсестра не смогла сдержаться – из её груди вырвался искренний смех:
– Кто? Клава, что ли? – глаза заблестели. – Да она вообще ничего не понимает. Просто делает, что скажут, и всё.
– Тогда о чём разговор? К чёрту её!
– Вы, Пётр Иванович, ещё слишком молоды, – снисходительно заметила Света. – Не понимаете многих вещей! Ценится не квалификация, а лояльность!
Она была права. Несмотря на две прожитые жизни, я по‑прежнему оставался романтиком и идеалистом. Я ценил людей за человеческие качества, а не за «обёртку», смотрел на дела, а не на слова. Но я не считал это слабостью или недостатком.
– Тогда сформируем свой профсоюз!
Мой голос звучал так уверенно, что Света постеснялась возражать. Я искренне верил в то, что говорил. А значит, у нас всё получится.
– И ты будешь его возглавлять! – продолжил я, разгорячённый новой задачей.
– Можно я подумаю? – скромно возразила девушка.
Остаток пути мы проделали молча. Нам обоим было над чем поразмышлять, и мысли были интереснее слов. Решение, которое каждый из нас должен был принять, могло изменить судьбу целого района.
На улицах города было безлюдно, и только птицы своей трелью нарушали глубокую тишину. Город вымер. И это было чудесно – шум и суета были мне в тягость.
Но как только распахнулись двери поликлиники, нас захлестнуло море человеческих тел – люди заполонили весь вестибюль, растянувшись в длинную очередь. Образуя единый живой организм, движущийся в унисон. Люди не стояли ровной шеренгой ровно друг за другом. Нет. Они формировали маленькие кружки, искали укрытие у стены или прятались в телефон. Но со стороны явно вырисовывалось очертание такой привычной для людей моего поколения «змеи». Хвост этого импровизированного животного из человеческих тел причудливой формой извивался по всему вестибюлю, а тело уходило к лестничному маршу.
Я и мои сверстники много часов своей жизни провели в подобного рода «организме», и, подобно людям перед моими глазами, мы быстро научались находить в этих условиях новых друзей, скрашивая ожидание жаркими обсуждениями книг, фильмов и последних спортивных событий в стране.
– Писец поселился в наших краях, – обомлела моя спутница.
Обнаружив нашу парочку, толпа заволновалась, загудела. Волна беспокойства пошла по очереди.
– Нам надо работать, – я тронул медсестру за плечо. – Пошли.
Мой первый же шаг был встречен выкриком из толпы: «Здравствуйте». Я не знал, кому отвечать, поэтому вежливо кивнул всем посетителям.
Это было опрометчивым решением с моей стороны. Одно это движение запустило механизм. Каждый мой шаг сопровождался приветствиями или пожеланием здоровья и доброго дня.
«Доброе утро», «Здравствуйте», «Хорошего Вам дня», «Моё почтение» – гулом разносилось по помещению.
Мы пробрались к лестнице, но и там негде было продохнуть. Вдоль стены длинная очередь тянулась вверх. Она не иссякла ни на втором этаже, ни на третьем, сопровождая нас и в коридоре вплоть до дверей моего кабинета.
– Доктор, я к Вам на приём, – вежливо поприветствовал меня старичок с ясными серыми глазами.
– Расскажите потом, что это за чудо такое, – шёпотом попросила меня Света, обхватив мою руку. После чего нехотя ушла на своё рабочее место.
Мне же проход преградил человек в форме:
– Пётр Иванович, – обратился он ко мне строго, но вежливо. – Я сержант Настражев, позвольте с Вами переговорить?
– Только если недолго… – обернулся я к толпе перед кабинетом.
Закрывшаяся за нашими спинами дверь смогла обеспечить нам тишину, оградив от непрекращающегося гула множества голосов, но не в силах была вернуть спокойствие. Даже представитель закона заметно нервничал в этой нестандартной ситуации.