Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 31

— Можно приступать, — скомандовал я, закрепив створки окна.

— Ит хэс биган! — пророкотал Толик, раскинув руки в стороны.

Затем он схватил со стола микроволновку и с разбега вышвырнул её в окно. Я видел, как бытовая техника разлетелась вдребезги. Это вызвало бешеный восторг у Даши. Она прыгала, хлопая в ладоши, и визжала в экстазе.

— Ты зачем это сделал? — задал я логичный вопрос.

— Ну ты же сам сказал, что всё на выброс? — последовал логичный ответ.

— Это не я, это Маша, — возразил я.

Но для возмущения оснований не было. Раз помощница комендантши сказала, что на выброс, значит, у неё есть чем всё это заменить. Да и, положа руку на сердце, стоило отметить, что вся мебель и техника в комнате не внушали доверия.

— Ещё! — визжала Даша, прыгая под бит.

Бум-бум-бум-бум.

— Хватаем холодильник, — поддался я общему настроению.

Через секунду из окна летел наш старый пузатый холодильник. Его встретил визг снизу. Хлопок! И холодильник разлетелся на несколько частей. Машу охватил экстаз — она истошно заорала.

— А-а-а-а-х! Круууть! — кричала она, разрывая голосовые связки и скрючиваясь пополам. — Давайте кровать!

Но её ожидания были обмануты — следующим в окно вылетел стул, а потом ещё один. Это Даша не смогла сдержать свои порывы и присоединилась к освобождению комнаты от барахла.

После по маршруту окно — асфальт последовали кровати, стол, тумбы. Я с трудом успевал освобождать мебель от наших вещей, так быстро их метали в окно разгорячённые помощники.

И вот настала очередь двухметрового шкафа — он был основным сосредоточением наших вещей. Пока я его освобождал, Дашенька, не забывая крутить попой, относила наши пожитки к себе в комнату. Толик же пропал.

Когда все вещи были перемещены в комнату 301, а в нашем убежище остался один шкаф, появился Аболтусов. Тяжёлой поступью вошёл он в помещение. В одной руке совковая лопата, в другой — молот.

Бум-бум-бум-бум.

— Отойдите, сейчас папочка будет работать.

Его глаза горели дьявольским огнём. Даша в ужасе бросилась мне на шею. Толик же отбросил в сторону лопату, крепко сжал двумя руками молот и с бешеным рёвом понёсся в атаку на шкаф. Он взмахивал молотом раз за разом, и в ответ на каждый удар в стороны летели щепки. Он аннигилировал шкаф за минуту!

— ИМБА, — синхронизировались Толик и Даша.

Я не поддавался общему ажиотажу, а продолжал руководить рабочим процессом:

— Поднимайся! — махнул я Маше в окно.

Вчетвером мы легко сняли старый линолеум. Скрутили его и сообща вышвырнули в окно.

— Теперь можно и марафет наводить, — улыбнулся я.

— У нас есть самовыравнивающаяся стяжка, — отчиталась Маша. — Можно её залить. Сверху новый линолеум, а стены покрасим.

— Только сначала от грибка всё обработать надо! — внёс я поправочку.

— Хороший план, — просияла Маша. — Тогда за мной, в кладовую!

Второй этап работы был в самом разгаре: девчата на стремянках обрабатывали потолок и стены противогрибковым раствором. Мы с Толиком очистили пол и принесли два ведра воды.

— Разлей половину воды в пустые вёдра, — зачитывал я инструкцию на упаковке самовыравнивающейся стяжки.

Аболтусов меня не слушал, его манила Даша — невооружённым глазом было заметно, что он влюбился без памяти. Даше нравилось быть в центре внимания. Пришлось треснуть Толика легонечко.

— Эй, чего так грубо? — заскулил Толик.

— У нас работа, не отвлекайся, — строго отреагировал я. — Распредели воду по вёдрам.

Пока мой друг аккуратно переливал воду, я мерным стаканом распределял на обрывки упаковки рассыпчатую стяжку.

— Тут четыре кучки для каждого ведра, — объяснил я Толику.

— Что теперь? — полюбопытствовал он.

— Теперь работаем миксерами, — пошутил я. — Высыпай в воду свою порцию и размешивай, — предложил я, протянув другу ножку от табуретки.

Процесс пошёл. Его сопровождало кряхтение Толика. Как только у Даши пропал благодарный зритель, ей стало неинтересно работать на стремянке, и она слезла к нам.

— Что теперь надо делать? — пристала она ко мне.

Я молчал, погружённый в работу. Мне не хотелось давать Даше надежду. Ещё больше не хотелось расстраивать ревновавшего друга.

— Почему он такой жидкий? — поинтересовался я вслух. — Мы же верно рассчитали пропорцию?

— Возможно, это моя вина, — скривила гримасу Мария. — Она немного просрочена…

— Немного — это на сколько? — вскинул я голову к потолку, где Мари интенсивно работала кисточкой.

— Нууу, — тянула с ответом девушка. — Всего пару годиков.

— Да уж… — вздохнул я. — Другого всё равно нет… Будем пробовать.

Даша всё это время терпеливо ждала, сидя около меня. Толик поглядывал на нас исподлобья, злобно пыхтя. Когда консистенция раствора показалась мне подходящей, я поднял взгляд на девушку:

— Теперь надо помешивать, чтобы не загустело, — передал я ей ножку от табуретки. — Машунь, спускайся — нужна помощь.

Когда вторая помощница сменила Толика, мы приступили к работе с двумя оставшимися вёдрами. И вот раствор был готов — осталось освободить комнату от вещей, и можно было создавать новый пол.

— Разливаем стяжку от окна к двери, — объявил я всем. — Палками аккуратно разглаживаем, если потребуется. Поехали!

Одновременно из четырёх вёдер тёмная тягучая жидкость полилась на пол. Она растекалась по комнате быстро и неуклонно, заполняя все углы, впадины и неровности. Этот процесс шёл гораздо быстрее, чем мы все предполагали — стяжка оказалась слишком жидкой. Раствор быстро стал растекаться по комнате, отрезая нас от выхода. И если Маша с Толиком располагались близко от выхода и им было легко юркнуть в проём, то мы с Дашей оказались в западне.

— Если не хочешь вымазаться, как слизняк, прыгай! — крикнул я Даше и показал пример.

Один рывок — и я рядом с друзьями. Развернувшись к комнате в надежде подхватить Дашу, я обнаружил, что девушка не решилась на прыжок. Вместо этого она залезла на подоконник, обхватила колени руками и сидела, выпучив нижнюю губу.

Уже через секунду стяжка заполнила всё пространство пола, полностью отрезав путь к двери. Было досадно осознавать, что мои старания были напрасными — сейчас Даша разрушит идеально ровную поверхность пола, добираясь к выходу. Я мысленно смирился, что придётся вымазаться, как свинья.

— Ладно, — крикнул я из дверей. — Не стесняйся, выходи к нам. Мы всё выравняем за тобой.

— Неа, — качала Даша головой. — Мне противно до неё дотрагиваться! Я останусь ночевать тут!

— Не глупи, — продолжал настаивать я. — Она больше суток застывает!

— Неа, — упрямилась Даша.

Вот что с ней делать? Ведь реально не пойдёт. Откуда у неё такие страхи? Что за детский сад? Но не оставлять же её тут ночевать. Ещё чего доброго свалится с окна.

— Ну ладно, — вздохнул я. — Сейчас на руках вынесу!

Я неспешно снял кроссовки и носки. Завернул по голень одну штанину и начал заворачивать вторую. Тут Толик сообразил, что я намереваюсь сделать. Он решил, что героем должен стать он! И без подготовки он бросился к подоконнику. Не жалея свои немногочисленные пожитки.

— Девушка, — проговорил он зычным голосом, оказавшись у подоконника. — Позвольте вызволить Вас из заточения?

Даша покрылась румянцем и заурчала от удовольствия. Да так громко, что слышно её было у двери. Она залезла Толику на руки, разместив попу прямо на ладони юноши, и обхватила его за шею, прильнув головой к груди.

— Позволяю, — проурчала она.

Довольный Аболтусов понёс девушку к выходу. Шаг. Ещё один. И ещё. Ноша оказалась слишком тяжёлой. Толик был не готов к такой нагрузке. Он багровел на глазах, на лбу выступила вена и запульсировала, готовая прорваться каждую секунду. Юноша держался как мог. Его ноги задрожали. Правая нога заскользила, и он рухнул в скользкий вязкий раствор на полу. Вслед за ним приземлилась Даша, разбрызгивая стяжку во все стороны.

— Ой-ё, — только и успел сказать Толик до того, как стяжка покрыла его с ног до головы.