Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 26

— Это решает все наши проблемы! Мы будем оперировать прямо здесь!

Кабинет уролога был самым обычным, как у всех, разве что немного просторнее. Но то, что было вместо перевязочного кабинета, вызывало восторг. Перед моим взором предстала настоящая операционная: функциональный операционный стол около южного окна, гинекологическое кресло в противоположном углу, сухожаровые шкафы, закрытые стеллажи — всё как у взрослых. Красота!

Я стоял в предвкушении предстоящей работы — тут будет твориться волшебство.

На гинекологическом кресле сидел мужчина, скромно сложив руки на коленях. Он с интересом меня осматривал. Я же немного удивился, увидев постороннего человека в этом священном для хирурга месте. Кивнув мужчине в приветственном жесте, я поспешил к владельцу кабинета — уточнить, что тут, чёрт возьми, происходит.

Уролог был всё в том же чёрном костюме, из кармана всё так же выглядывала ручка Parker. Юноша регулярно гладил свою лысину, словно нахваливая себя за что-то. Звали его Андрей Андреевич, но интереснее было то, что фамилия его была Годфрид — как у Андрюхи из моей прошлой жизни.

— У Вас там сидит мужчина, Вы в курсе?

Уролог был занят увлекательным обсуждением какой-то компьютерной игры с Аболтусовым, но прервался и без интереса ответил:

— Угу, ждёт хирурга из Областной больницы.

Этот юноша не проявлял рвения в работе, и в подтверждение этого — полупустой коридор перед его дверью.

— Что у него? — уточнил я.

— Не знаю, — потупил взгляд Андрей. — Член раздуло.

Ситуация вырисовывалась интригующая. Я, конечно, не уролог, но, насколько мне известно, такое состояние возможно либо при анасарке — и тогда мне очень хотелось бы присутствовать во время осмотра этого пациента приглашённым хирургом. Интересно, какие эпитеты подберёт хирург, узрев, на что его пригласили. Либо второй вариант — парафимоз — и тогда промедление преступно. В любом случае я должен был действовать.

— Пойду посмотрю, — правила приличия требовали предупредить хозяина кабинета о предстоящих действиях, тем более если необходимо получить от него беспрепятственный доступ к операционной. — Пришлите ко мне медсестру.

Ни Андрей, ни Толян не посчитали нужным присоединиться ко мне. Им было интереснее обсуждать какую-то «Линейку». Но медсестру прислать обещали немедленно.

— Доброе утро, — снова поприветствовал я гостя в малой операционной.

Это был худощавый мужчина с большим носом-картошкой и проступающей сединой.

— И Вам не хворать, — поклонился мужчина.

— Что у Вас случилось? На что жалуетесь? — осторожно приступил я к расспросу.

Дело должно было быть деликатным. Любое неосторожное слово могло обидеть чувства пациента. Тут требовался такт. Однако пациент оказался не из робкого десятка.

— Дело в том, молодой человек, что вчера я познакомился с обворожительной особой неземной красоты! — он встал с кресла и продолжил рассказ. — Эта добрая девушка вернула к жизни древнего гиганта, если Вы понимаете, о чём я, — мужчина мне подмигнул. — А он, доложу я Вам, не видел дневного света уже много лет! — одно движение, и штаны упали на пол. — Много часов бушевали страсти, пока наконец гигант не был повержен и не склонил головы. Тогда мы, усталые, но довольные, легли спать, — пояснил мужчина, сняв трусы. — А утром я обнаружил вот это.

Было понятно, почему речь шла именно о гиганте. Нынче «гиганта» раздуло — сильный отёк — видимо, мужчина немного приукрасил про «много часов», либо вечер у него начинается в обед. Ибо для формирования такого отёка, по моей практике, требовалось никак не меньше половины суток.

— Вас уже успели обезболить? — спросил я.

— Медсестра ушла за процедурной, — пожал плечами хозяин «гиганта». — Должна быть с минуты на минуту. Только у меня нет болей?

— Сейчас будут, — уверил я мужчину. — Как Вас зовут?

— Садко Матвеевич я.

Мужчина не собирался надевать штаны. Видимо, гигант требовал больше солнечного света после долгих лет в заточении.

— А Ваша избранница Любава? — посмеялся я.

— Как вы узнали? — выпучил глаза мужчина.

— Интуиция, — отшутился я. — Укладывайтесь на стол, после укола нам предстоит небольшая операция.

Мужчина послушно последовал моим указаниям. Я же продолжил расспрос:

— Таблетки пили во время ночного побоища?

Мне понравилась его красочная метафора, и я принял правила игры. Щуплый мужчина сощурил глаза и нахмурил лоб, доставая воспоминания из самой глубины сознания:

— Да вроде, давала мне Любавушка какую-то таблетку. Но не знаю, для чего…

В этот момент с шумом и гамом в операционную вторглись медсёстры: молодая девочка в сопровождении Светы. Девчата громко смеялись и шутили — совсем неподходящее к моменту настроение.

Но вот медсёстры увидели пациента на столе. Гигант неизбежно приковал к себе их взгляды. Их глаза округлились. Как по приказу одновременно приоткрылись рты.

— Батюшки родные, — не выдержала медсестра уролога.

В помещении повисло молчание. Тишина ощущалась кожей. И только пациент был в восторге.

— Здравствуйте, доктор, — Света попробовала отвлечься, но, обращаясь ко мне, не смогла оторвать взгляда от гиганта. Он гипнотизировал их, словно Каа Бандерлогов. — А я Вас искала, можете бабуличку посмотреть с болями в животе?

Света всё никак не могла с собой справиться. Я обхватил её подбородок и повернул голову к себе.

— Спасибо, — выдохнула медсестра.

— Конечно, посмотрю, — улыбнулся я ей. — Веди её сюда. У меня тут дело на десять минуток.

Медсестра уролога тем временем обезболила пациента. И по моим указаниям начала подготовку к операции. Девочка была умелая — никакой суеты, всё быстро и по делу.

— Доктор, — окликнул меня пациент, улучив минутку.

Его глаза были полны мольбы и надежды:

— Исправьте это, пожалуйста? Мне нужно быть во всеоружии! Любава жаждет новых схваток! Я не могу её подвести! Возможно, это моя последняя кампания…

Я похлопал Садко Матвеевича по плечу. Улыбнулся. И самым уверенным и мягким тоном заверил:

— Всё будет хорошо. Сейчас Вас укроем, обработаемся и под местной анестезией рассечём ущемляющее кольцо. Делов на пару минут. Дольше готовиться.

Эти слова успокоили мужчину, и он блаженно улёгся на стол, закрыл глаза и, напевая себе под нос песенку «В Кейптаунском порту», отдался в полную мою власть.

Это было верное решение. И уже через десять минут я выполнил всё по намеченному плану. И довольный присоединился к докторам в кабинете.

Пока Света не привела бабулю, у меня было время решить насущный вопрос. Но как мне повлиять на Андрея Андреевича? Как убедить пойти мне на уступки? Что предложить взамен за услугу?

— У Вас волшебный кабинет, всем бы такой! — начал я издалека.

— Спасибо, — он отвечал, не вникая, спеша вернуться к «Линейке». — Я не то чтобы пользуюсь всеми его преимуществами.

— Так Вам не нужна такая прекрасная операционная?

Возможно, получится обменяться кабинетами? Тогда всё наладится само собой. Хотя по СанПиНу это запрещено, да и заведующая не пойдёт мне навстречу. Этот вариант придётся отбросить.

— Если честно, я за год работы ни разу там не был, — хохотнул Андрей.

— Вот так новость! — немного удивился я, насколько у людей бывают разные цели. — И чем же Вы заняты?

Уролог тяжело вздохнул. Ещё раз погладил свою лысину. Раздул ноздри и наконец выдал:

— Да вот, хотя бы «Репродуктивным здоровьем»! У вас у всех одна диспансеризация, которая разбита на всех хирургов. А у меня и диспансерные пациенты, и «Репродуктивка», — он ещё раз вздохнул. — И ведь объёмы неподъёмные!

Мы нащупали зону интереса этого человека. Теперь необходимо понять, сколько этот интерес стоит.

— Но за это же платят?

Андрей повернулся ко мне. Деньги — это то, что интересовало его больше «Линейки», пациентов и всего остального на свете.

— Платят, — нехотя согласился он. — И я бы даже сказал — хорошо платят, — румянец окрасил его лицо и лысину, он попытался сбросить прилив жара очередным поглаживанием. — Но я не готов жить в поликлинике. Понимаете, если делать весь план одному, то придётся работать по 16 часов!