Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 20

— Но для выполнения любой работы работодатель должен выделять рабочее время. Мы не можем делать два дела одновременно!

Кабинет зашумел в одобрительном гуле.

— Вот именно! — проговорила обиженная девушка.

— Я уточню этот вопрос у администрации, — сдалась заведующая. — А пока к следующему вопросу, — строго продолжала Ирина Леонидовна. — Участились жалобы на то, что назначаемые препараты невозможно приобрести в нашем посёлке, — зачитала она по бумаге. — На этой неделе четыре обращения в Минздрав!

— Мы-то тут при чём? — раздался слабый голос из толпы. Его обладатель не пожелал стать объектом всеобщего внимания.

Заведующая подняла взгляд на нас, отыскивая наглеца. Все молчали, опустив глаза. Только два человека позволяли себе быть с гордо поднятой головой — я и заведующая. За эту наглость Ирина Леонидовна удостоила меня презрительным взглядом и, отвечая на повисший вопрос, обращалась напрямую ко мне:

— Всем вам неоднократно рекомендовали предоставить в аптеку на первом этаже список наиболее часто назначаемых вами препаратов! — она многозначительно подняла указательный палец вверх и продолжила: — Пациенты должны покидать наше учреждение полностью готовыми к терапии, — следующую фразу заведующая говорила как будто специально для меня. — Если подобная жалоба поступит на кого-нибудь из Вас, — она сделала акцент на слове «вас», обращаясь ко мне, — пеняйте на себя!

Я не отвёл взгляда. На лице не дёрнулось ни одной мышцы, я даже не моргнул. Холодная уверенность во взгляде. Пришлось Ирине Леонидовне прятать взгляд в бумагах на столе. Мне показалось, что эта приятная, ухоженная девушка, не чувствуя внутренней силы, пытается самоутвердиться за счёт подчинённых. Интересно проверить эту догадку.

— Где наш уролог? — Ирина Леонидовна нашла новую жертву.

Молодой парень рядом со мной поднял руку. Это был полноватый юноша с густыми бровями и лысой головой. Взлетевшая вверх рука была украшена блестящими часами в металлической оправе. Из нагрудного кармана чёрного хирургического костюма выглядывала авторучка Parker.

— Я тут, Ирина Леонидовна, — просиял коллега.

Заведующая окинула его строгим, недовольным взглядом. Демонстративно набрала в грудь побольше воздуха и разразилась обвинительной тирадой:

— У нас худшие показатели по «Репродуктивному здоровью» во всей области! Чем вообще Вы тут занимаетесь? Если Вы не в состоянии справиться со своей работой, то, возможно, стоит подумать над увольнением?

— Ирина Леонидовна, — не смутился мой сосед, — Вы несправедливы! За прошлый месяц я выполнил почти девятьсот приёмов! Я и так вкалываю как проклятый. Всё во имя нашего отделения. Для Вас стараюсь! — его голос разливался по комнате, наполняя её заискивающими нотками. — Когда мне эту репродуктивку делать?

Всё для того, чтобы в итоге пожаловаться, — мысленно рассмеялся я. Парень набивается в любимчики. Но у него ничего не выйдет — эта девушка любит сильных, а не «удобных».

— Это не моя забота! — возразила заведующая, подтверждая мои мысли на этот счёт. — Если к концу месяца Вы не выправите эти статистические показатели, то можете писать заявление по собственному желанию!

Парень в разочаровании уронил поднятую руку. Улыбка исчезла с его лица. Он опустил голову, дабы не встречаться взглядом с окружающими. Девушка справа от него легонько потрепала его по плечу, прошептав слова поддержки. Все остальные проигнорировали его горе, так же как и до этого девушку у окна.

Было необходимо констатировать — коллектива в этом отделении нет.

Как только заведующая закончила отчитывать уролога и перешла к рутинным объявлениям, окружающие расслабились, подоставали телефоны и уткнулись в мерцающие экраны. Через минуту нас отпустили по рабочим местам.

В коридоре ко мне присоединился Аболтусов.

— Так что будем делать, Петь?

Я посмотрел на друга, не понимая, что он имеет в виду.

— Ты о чём? — сухо поинтересовался я.

— Я про начало нашей операционной карьеры! — Толик сиял и светился в нетерпении, возлагая на меня большие надежды.

— Позвони в отдел кадров межрайонного центра, — дал я команду. — До конца рабочего дня.

Он немедленно кивнул:

— Я прямо сейчас их наберу, — отчитался Аболтусов. — И тут же прибегу к тебе с докладом.

— Добро. Жду.

Я зашёл за Светой, и мы вместе направились в мой кабинет — предстояло обучиться работе на компьютере. Перед кабинетом уже сидела куча людей. Обстановка была напряжённой — люди ворчали в предвкушении долгого ожидания своей очереди.

— Как всегда, аншлаг, — хихикнула Света.

— Милости просим, — пригласил я её в свой кабинет, галантно открывая ей дверь.

В кабинете уже суетилась Лена. Её лицо было напряжено, она хмурилась, сопровождая каждое действие вздохом или ворчанием.

— Ну включайся же, — бухтела она, нажав кнопку запуска системного блока.

После чего тут же побежала за какой-то стопкой листов.

— Леночка, добрый день, — улыбнулась ей Света.

Моя медсестра проигнорировала приветствие, как и всё происходящее вокруг. Вытащив из шкафа ещё две стопки неизвестных мне бумаг, она потащила их к столу.

— Переживает из-за диспансеризации, — пояснила шёпотом Света странное поведение подруги. — Каждую копейку считает.

Я сделал вид, что не расслышал её слова — проблемы моей медсестры не должны распространяться за пределы нашего кабинета. Так что необходимо было отвлечь внимание Светы от Лены. А вот вопрос диспансеризации был мне интересен — возник удобный случай разузнать об этом поподробнее:

— Почему все расстроились при обсуждении диспансеризации?

Света пожала плечами, подошла к системному блоку моего компьютера:

— А как тут не расстраиваться? Пациентов много, нас мало. Работы и так хватает. Те, кто работает, — устают как собаки. А тут ещё дополнительная нагрузка…

— Она оплачивается? — собирал я информацию.

Плавное нажатие на круглую кнопку на компьютере — и прямоугольный блок размеренно загудел.

— Семьдесят рублей за человека, — вздохнула Света. — Один пациент — это минимум три приёма: выдать направление на исследование, само исследование и его оценка.

— Логично, — соглашался я, уткнувшись в непонятные буквы, которые пролетали на экране моего компьютера при загрузке.

— А попробуй ещё до них дозвониться! — продолжала жаловаться медсестра. — Это тоже дело непростое. В общем, одни проблемы с этой диспансеризацией.

— А как терапевты делают по тысяче осмотров в месяц? — напомнил я слова заведующей.

Она невольно хихикнула:

— Рисуют, — но засмущалась, опасаясь подставить коллег. — Давай о них не будем?

Я кивнул, соглашаясь с её предложением.

Тем временем экран посветлел, и на нём появилась рамка с двумя полями: «логин» и «пароль». Откуда ни возьмись в руках моей консультантки появился маленький клочок бумаги. Света протянула его мне со словами:

— Введите это, — кивнула она на экран. — Взяла сегодня у заведующей перед собранием.

Я быстро ввёл указанные на листе слова. Однако на экране отобразилась какая-то белиберда.

— Надо раскладку поменять на английский.

Вот и суверенитет, подумал я. Уже и пишем на языке бывшего противника. А что дальше? Деньги будем его использовать? Ну ладно, раз так, значит так — будем вводить на английском.

— Как это сделать? — спросил я.

— Shift и Alt одновременно, — ответила Света, наклонившись ко мне, чтобы показать на клавиатуре.

В этот момент дверь отворилась, в проёме показалась голова лопоухого мужчины:

— На приём можно? — поинтересовался он.

— Подождите немного, пожалуйста, — вежливо ответил я. — Запускаем компьютер.

— Ээээ, а немного — это сколько? — голова отказывалась скрыться за дверью.

Напротив меня раздался громкий хлопок — Лена бросила стопки листов на свой стол.

— Да закройте Вы дверь, — крикнула она на пациента. — Приём начинается в два, а сейчас без десяти! Имейте совесть! Уже к работе подготовиться нельзя!