Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 17
Но и этот провал не сказался на карьере Василия Васильевича. В минздраве он значился в «заслуженных» сотрудниках и на каждый праздник отмечался грамотой или премией.
Больница постепенно опустевала. Вместо стационарных отделений появилась церковь и сеть частных аптек «Щит». Вместо врачебных амбулаторий — подстанции скорой помощи. Вместо лечения в ЦРБ оттачивались навыки «транспортировки» пациентов в больницы Города.
Всё это сказалось на сотрудниках самым прискорбным образом. Врачи и медсёстры сменялись каждый год, не удерживали их ни подъёмные выплаты, ни гранты на обучение от больницы. На сегодняшний день, — резюмировала Света, — треть сотрудников — это «старички», а две трети постоянно меняются.
«Я просто перестала запоминать имена новых врачей, с которыми работаю, если они не продержались двух лет» — шутила она.
Так мы общались пару часов. Я успел перекусить шпротами и выпить чайку.
«Ну ладно, мне пора. Поболтаем завтра»
Написала на прощание Света.
«Подожди. Ещё один вопрос: в нашей системе можно найти любого человека в области? Так?»
«Теоретически да. Если он закреплён за какой-либо поликлиникой»
Этот ответ меня заинтриговал. Я задал главный вопрос этого вечера:
«Завтра покажешь как?»
«Конечно!» — ответила Света.
«Больше вопросов нет?» — пришло сообщение следом.
«Тогда до завтра» — последнее сообщение сопровождалось махавшей мне рукой.
Когда Света прислала прощальное на сегодня сообщение, я стоял перед окном, разжёвывая смоченный в чае сухарь. Перед моим взором открылся изумительный, восторгающий вид ночного Города. Заворожённый этим потрясающим зрелищем, я даже не ответил на последнее сообщение. По всему горизонту, куда хватало глаза, сияло зарево. Сотни тысяч огней Города освещали горизонт. Это было как в фантастических фильмах. Свет переливался синим и иногда зелёным оттенком. И не угасал ни на секунду! Потрясающе. Как это расточительно, но как при этом прекрасно.
— Слушай, я тут подумал: ты сегодня, когда мы шли с работы, говорил, что все районные и межрайонные больницы страдают от нехватки сотрудников, так? — обратился я к Толику, не отрывая взгляда от горизонта.
— Так, — подтвердил он.
— Значит, мы всегда можем поехать в такой межрайонный центр и там трудоустроиться?
— Святая наивность, — заметил с сомнением Толян.
— Поясни? — деланно изумился я, повернувшись к нему.
— Дело в том, что денег в таких больницах мало, поэтому никто не захочет впускать в эти денежные потоки сторонних игроков.
— Зарплаты жалко? — прощупывал я почву. — Работать-то кто-то должен?
— Да я не про зарплату говорю, — усмехнулся Аболтусов и, потеряв интерес, опять уткнулся в телефон.
Уже шесть часов он от него не отлипал.
— Надо попробовать, — шёпотом произнёс я самому себе, любуясь завораживающим видом. — Делай что должен, и будь что будет. Нельзя не попробовать.
Мой друг оторвался от телефона. Посмотрел на меня.
— Ты же правда мне поможешь? Обучишь меня на хорошего хирурга?
— Я же обещал, — заверил его я.
— Тогда я спрошу у отца, сколько стоит попасть в БСМП.
— Взятка?
— Иначе никак. В нашей БСМП либо блат, либо взятка.
Я посмотрел на Толяна. Он был серьёзен. А глаза светились искренностью. И я ему поверил.
— Хорошо, спроси, — согласился я. — Лишним не будет.
С этими словами я стянул с себя одежду и улёгся в кровать. Перевернувшись на другой бок, лицом к стене, я пожелал другу «спокойной ночи».
— Спокойной, — ответил Толик.
Через минуту я провалился в сон. Это был длинный день. Очень длинный и тяжёлый день. Длиной в две жизни. Длиной больше тридцати лет.
Глава 7
Нооо, Рья до рьян, ноооо, жёнон ре регорьенн…
Я открыл глаза. Кругом темно. По комнате разносится привычная мелодия моего будильника, проникая в каждый угол комнаты. И в мою душу. Я просыпался под неё в прошлой жизни. Идеальная мелодия для будильника. Громкость и интенсивность нарастают постепенно, мягко вытягивая тебя из сна. Вдохновляя на свершения. Эта мелодия могла значить только одно — сейчас 04:55. Время воплощать мечту в жизнь.
Я скатился с кровати на пол и начал отжиматься. Один, два, три. Даже это дряблое тело выдерживает такую нагрузку. Четыре, пять, шесть. Мышцы уже начинают сдавать. Семь. Очень тяжело. Восемь. Странно, что мышцы не заболели, они просто отключились. Девять. Я уже не отжимался, я выворачивался, извиваясь как змея. Десять.
Упал. Дыхание сбито. Отлично.
Внутри разливается удовлетворение.
Я поднялся с пола и взглянул на Толика.
Он спал как убитый — не двигался и, казалось, даже не дышал. Я стянул с него одеяло.
— Вставай, пришло время первого шага к мечте!
Он заворочался и запричитал, не открывая глаза:
— Встаю, встаю… Ты только без меня не уходи…
Я не слушал, опять упав на пол для второго захода отжиманий. На этот раз у меня не вышло сделать десятку, даже извиваясь как змея. Пришлось приземляться на пол, собираться с силами и после снова отжиматься от пола и опять падать. Но пусть даже так, всё равно десятку я сделал.
Во второй раз вставать с пола было тяжело.
Надо было дать мышцам немного времени восстановиться — всё-таки мне досталось неподготовленное тело. Я натянул штаны и футболку. Схожу пока в комнату для мальчиков — решил я.
Как только раздался звук открывающегося замка, Толик с криками вскочил с кровати.
— Стой! Не уходи! — в отчаянии прокричал он.
Всего одна секунда — и он уже на ногах. Даже не на кровати. Вскочил прямо на ноги. Спотыкнулся о свою же ногу и кубарем упал на пол.
— К работе готов? — спросил я, не в силах сдержать смех.
— Как пионер, — отрапортовал Толян с пола. — Всегда готов!
— Вот и отлично, — подбодрил его я. — Я сейчас вернусь, а ты пока приступай к отжиманиям.
По возвращении настал черёд 3-го и 4-го подходов: я отжимался, постоянно ложась на пол — иначе не выходило. Это отняло кучу сил и времени. Но меня аж разрывало от притока адреналина и энергии. Завтра будет хорошо от мышечной боли, удовлетворённо отмечал я.
Но останавливаться на этом не собирался — мы вместе вышли на пробежку.
— Будь ты проклят со своими тренировками, — поблагодарил меня друг уже после первого круга.
Рядом с общежитием был футбольный стадион. Мы добрались до него бегом минуты за три и сразу стали наворачивать круги. Уже после первого ослабли и ноги, и руки. Следом закололо в боку. Поэтому у меня не было сил ему отвечать. Я сжал крепче кулаки, опустил лоб как бык и, стиснув зубы, бежал дальше. Порывал лёгкий ветерок, но мне казалось, что мне в лицо дует ураган, сбивая меня с ног и не давая сделать ни шага. Подступила тошнота.
Опять приходилось отмечать слабость моего нового тела — и как только этот мальчик собирался работать в операционной? Ну ничего — Москва не сразу строилась. Тело — это пластилин, я слеплю из него всё, что нужно. Духа на это у меня хватит.
На втором круге Толик упал и остался лежать на земле. Я же решил, что во что бы то ни стало сделаю три круга. Хотя бы три. Боже, как это было тяжело. Заканчивал третий круг я с закрытыми глазами. Голова шла кругом. Очень хотелось бросить. Но без превозмогания высот не достичь…
Из горла вырвался рык, и, собрав все силы в кулак, я сделал последний рывок, закончив злосчастную тренировку. Мой друг всё ещё без сил лежал на земле, еле слышно постанывая. А ведь мы сделали всего два упражнения: бег и отжимания… Сколько всего ещё предстоит добавлять. И каждый раз организм будет в шоке.
— Я больше не выдержу, — поделился со мной Толик.
— Завтра будет легче, — успокоил его я. — Поднимайся, надо кружок пройтись.
Меня еле держали ноги, стоять я мог, только оперевшись на колени, корачиком. Но всё же протянул другу руку, чтобы он встал с моей помощью.
— Завтра я сдохну, — пожаловался Толик, вставая с земли.