Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 140

Я понимал, что теперь придётся справляться со всеми проблемами своими силами. Я не боялся этого и был уверен в положительном исходе этих мероприятий. Но всё равно считал, что было бы гораздо лучше проводить такую работу под покровительством официальной власти в районе. Если бы не Голиус…

Ай‑ой.

Пришло сообщение в телеге. За время работы в Медвежьем Углу я уже забыл, что это такое. Одним нажатием пальца экран был включён, и в оповещениях я увидел короткое сообщение:

«Главный знает, что ты не в ФАПе. Выезжает с проверкой. Срочно возвращайся!»

Глава 15

Если главврач сейчас собирается выехать в Медвежий Угол, значит, у меня не более трёх‑четырёх часов, чтобы вернуться. И отсчёт начинается прямо сейчас. Я посмотрел на часы – времени до окончания рабочего дня ещё много. Нельзя так просто подставляться под наказание! Нужно успеть добраться до ФАПа раньше него.

Двери кабинетов в администрации проносились мимо, теперь ступеньки убегают от меня вверх. Слева в своей будке пожилой охранник не успевает поднять голову. Я иду быстро, но не срываюсь на бег. Я считаю.

Полчаса до поликлиники, полчаса, чтобы забрать пациентов. Ещё столько же на дорогу до набережной. Сорок минут на лодке… Вроде успеваю с запасом. Но лучше поставить секундомер на обратный отсчёт.

03:15

Таймер запущен.

Секунды побежали: один, два, три, четыре…

Я решил сохранять спокойствие и респектабельность – пойду пешком. Быстрым шагом, но не бегом. Бег для экстренных случаев.

Мои тренировки дали результат – новое молодое тело стало как напряжённая пружина, готовая разжаться в каждую минуту. Организм так и подначивал меня сорваться в бег, просил выброса адреналина, скучал по эндорфину.

02:51

Я вошёл в здание поликлиники. Через минуту был уже на втором этаже у терапевтов. Вот мои пациенты. Точнее, не пациенты, а один пациент – Матвей Ветров. Ни его супруги, ни Пал Палыча рядом не было.

– Господин Ветров! А где ваша супруга?

– Ох, доктор. Это вы? – Мужчина оторвался от чтения своей амбулаторной карты. – Марфушку забрали к эндокринологу, а Командирова к кардиологу.

Значит, у этих двоих выявили какие‑то заболевания, требующие консультации узкого специалиста. Не зря мы съездили! Необходимо разобраться в этом вопросе.

– В каком кабинете ваша супруга?

– Двести пятнадцать, – Матвей ответил тихо, после чего сразу вернулся к своим записям.

Я же поспешил к указанному мне кабинету.

На секундомере было 02:44.

Эндокринологом оказалась совсем молодая девочка – может, на три‑четыре года старше «нового меня». Эта особа очень внимательно следила за своим личным брендом: шелковистые, длинные, аккуратно уложенные волосы, дорогой макияж, неброский, но заметный, длинные накладные ногти. Одежда была под стать – яркий тёмно‑зелёный хирургический костюм с броским логотипом. На шее золотая цепочка, на каждом запястье – золотой браслет.

Докторша хотела выглядеть дорого, богато. Так же она хотела уважения и почёта:

– Почему вы вошли без стука? – встретила она меня строгим взглядом.

– Добрый день, Пётр Иванович, – протянул я руку для знакомства. – Доктор этой милой барышни. – Вторая рука легла на спину миссис Ветровой. – Расскажите, что у нас по здоровью?

Девушка нехотя протянула вялую руку, позволяя её тронуть. Настоящего рукопожатия не состоялось. Короткий взгляд на меня. Зрачок расширился. Веки сузили глазную щель. Губы совсем чуть‑чуть напряглись.

Девушка узнала меня, но не хотела этого показывать.

– Сахарный диабет второго типа с экстремальной гипергликемией, – монотонно поведала мне докторша. – Пациентка отказывается от госпитализации.

Я протянул руку в сторону амбулаторной карты. Всю ту же, которую не хотела принимать докторша. Всё так же нехотя и вяло эндокринолог передала мне медицинский документ.

Внизу листа стояла врачебная печать: «Врач‑эндокринолог. Даффодил Зинаида Геннадьевна». Анамнез и жалобы, отражённые в осмотре, явно шаблонные. Я всё утро был с Марфой Андреевной, и ничего написанного на бумаге женщина не артикулировала. Осмотр тоже шаблонный. Ну да Бог с ним. В рекомендациях одна запись: «Госпитализация в отделение эндокринологии Областной больницы».

После резкого движения пальцами лист перевернулся. Передо мной были представлены результаты обследований: по УЗИ – незначительные гепатомегалия и нефросклероз. Рентгенограмма без патологии. А вот с анализами и правда была беда: гипергликемия, умеренная азотемия, незначительная протеинемия. Явные признаки подагры и гипертиреоидита.

Госпожа Ветрова нуждалась во внимательном ежедневном осмотре, в регулярном контроле биохимии крови и насыщенной симультанной терапии.

– Марфа Андреевна, почему вы не хотите в больницу? – обеспокоенно спросил я у пациентки.

– Пётр Иванович, не могу я Матвеюшку бросить! – У молодой врачихи зло блеснули глаза – её по имени‑отчеству пациентка не называла. – Он ни покушать без меня не сможет, ни убраться… – Женщина глубоко вздохнула. – Операций делать не надо, а таблетки я и дома могу попить. – Марфа утвердительно кивнула, поддерживая себя в принятом решении.

Я ещё раз посмотрел на анализы: стимульнуть работу почек я смогу, поднять белок тоже, но уровень сахара был слишком высоким…

– Вы точно ничего не ели утром? – Я внимательно посмотрел на Марфу Андреевну.

– Неужели вы думаете, я не спрашивала? – Закатила глаза эндокринолог.

Ветрова помахала головой, отрицая мою догадку.

– Может, пили? Сок? Чайку на дорожку?

– Чай пила, – кивнула пациентка. – Тут же весь день без обеда, без воды… Обезвоживание будет…

Я с пониманием похлопал Марфу Андреевну по плечу и повернулся к молодой, всей из себя важной врачихе:

– Можно попросить вас расписать нам терапию гипертиреоза? С остальным мы сами справимся.

Барышня в медицинской форме не собиралась признавать свои ошибки, ведь её личный бренд был куда важнее скучного сбора анамнеза. Поэтому она настаивала на своём:

– Моё заключение есть в карте, – отрезала девушка. – Рисковать я не намерена.

– Благодарим вас за консультацию, – поклонился я докторше. – Пойдёмте, – в этот раз обращался к миссис Ветровой.

Захватив с собой амбулаторную карту, мы направились к начмеду. Главный уже отправился на охоту по мою душу, так что можно было не опасаться неожиданной встречи. Людмила Николаевна, к моему удивлению, была занята осмотром второго пропавшего пациента – Пал Палыча.

Строгий взгляд пожилой женщины был устремлён в бумаги. Начальница хмурилась и шевелила губами, расшифровывая электрокардиограмму. Бывший глава колхоза сидел смирно на стуле для посетителей, не смея проронить ни слова.

– Добрый… – дал я о себе знать, тихонько прикрывая дверь.

Начмед выкинула вперёд руку в своём излюбленном жесте. Пришлось ждать. Часы показывали 02:24. Время утекало сквозь пальцы. Риски возрастали. Я легонько тронул спину пациента. В ответ мужчина кивнул на пожилого доктора и пожал плечами.

– Вы, уважаемый Пётр Иванович, как всегда, раскопали интересный случай. Тут рутинными методами исследований не обойдёмся. – Наконец подняла к нам свои ясные проницательные глаза моя руководитель. – Нужно выполнить суточное мониторирование, УЗИ сердца, исследование под нагрузкой… Необходимо определять господина… – Она подсмотрела в карте ФИО пациента. – Командирова в стационар… – Женщина сняла с носа очки, заботливо положила их в футляр, который спрятала в свой рабочий стол. – На обследование…

– Подскажите, насколько это срочно? И насколько долго? – прокашлявшись, уточнил Пал Палыч.

Моя руководитель повела рукой:

– Вы с этим жили не один и не два года, так что не обморочно. – Она наклонилась вперёд к пациенту. – Однако лучше не откладывать, – заговорщески шепнула она.

– Мы будем готовы через день, – вмешался я в беседу. – Только у меня организационный вопрос?