Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 118

– Эй, мужики, – обратился я к детям. – Есть работа, возьмётесь?

У меня сложилось впечатление, что дети слишком гордые и не примут «подарок». Не согласятся помочь за подачку. Мне так казалось, потому что братья никого не просили о помощи, а самостоятельно искали пропитание. Но голод их мучил, а значит, от работы они не откажутся.

– Здоров, дядя, – махнул мне рукой старший. – Что делать нужно?

– Сидеть в засаде, притворяясь полицейскими, – пожал я плечами. – Просто сидеть.

– Как‑то странно звучит, – усомнился младший. – А в чём подвох?

Мне очень понравилось, как малыш формирует свои мысли. Не уверен, что я в его возрасте употреблял словосочетание «в чём подвох».

– Ну ладно, раскусили меня. – Я театрально расстроился и повесил голову. – Надо будет весь день так сидеть. Не удастся дёшево откупиться, – подсказал я ребятам, что нужно просить высокую цену.

Братья переглянулись и зловеще заулыбались.

– Ну лады, дядя. – Тёма был готов выступить для семьи добытчиком. – Покупаешь нам курицу, и мы согласны!

– Каждому по курице? – воскликнул я. – А каждому – это и маме вашей тоже? Получается, три курицы? Так?

Старший хотел было возразить, но Дима его схватил за руку:

– Да, три. А ещё две конфеты! – выдвинул он свои условия.

– Ну хорошо… Это справедливо… – как будто в сомнении говорил я. – Вы же весь день будете заняты… И даже поесть не сможете… – Чесал я подбородок, якобы размышляя. – Я согласен! Пошли в магазин!

Быстро развернувшись по направлению к магазину, я краем глаза увидев, как дети празднуют заключение удачной сделки.

Я тоже был рад.

У Галины я приобрёл три курицы и две плитки молочного шоколада для братьев – они немедленно понесли «заработок» домой. Кроме того, я взял буханку хлеба, палку копчёной колбасы и бутылку молока детям в засаду. А для Бориса – диазепам, мяту, активированного угля и много кефира с ряженкой.

Продавщица смотрела на меня со смесью подозрительности и торжества.

В конце вместо «прощай» она язвительно напомнила:

– За долг плюс триста рублей. – В её глазах был блеск алчности.

Мы втроём не спеша подошли к окраинному дому в хуторе Медвежий Угол. Эта постройка – я просто не мог заставить себя назвать её домом – больше походила на заброшенный сарай, чем на жилой дом. Во всём здании всего два целых окна, которые обеспечивали дом естественным светом, – остальные окна забиты досками. Ни электричества, ни газа, ни водопровода в доме номер 1 не было. Печная труба над крышей рассыпалась, на шифере дыры.

В общем, жилище было менее пригодно для жизни, чем мой ФАП. Участок в 4 сотки был обнесён деревянным забором и кустарником. Через весь участок только одна протоптанная тропа – на её пути забор отсутствовал. Можно было предположить, что Боря не пользовался калиткой, а ходил только по этой тропе.

Мы были на месте. Можно было реализовывать мой коварный замысел.

Разделив служебный паёк напополам, я объяснил Тёмычу и Димычу, что от них требуется:

– Вам нужно сесть около выходов со двора так, чтобы из‑за кустов выглядывали только ваши головы. – Я смотрел на детей, не отдавая им еду, пока они не поймут, что надо делать. – Просто сидите спиной к дому и показывайте мне свои бошки. Я буду за вами посматривать.

– Не вопрос, дядя, паёк дашь? – Тёмыч не отводил взгляда от колбасы.

– Держите. – Я передал детям еду. – И по местам.

Моё вторжение в Борькин дом произошло молниеносно и нагло:

– Добрый день, – прикрикнул я, отворяя дверь. – Есть кто дома? Хозяева?

Кухня в этих домах располагалась сразу у входа. Так что Борис сидел прямо передо мной и хлопал глазами. Он не понимал, что у него в доме делает чужак.

– Добрый, – кивнул я мужчине в майке‑алкашке. – Я врач‑хирург из ФАПа, пришёл поговорить.

Старые товарищи, в своё время, травили много баек про свои бурные приключения, так что я знал, что забулдыги любят поболтать. На это и давил.

– Это ты по адресу, – после продолжительной паузы просиял хозяин дома. – Проходи, дорогой, присаживайся!

На столе, как по волшебству, появилась ещё одна кружка. Мутная белая жидкость пролилась в посуду, совсем чуть‑чуть, на донышке, наполнив две кружки.

– За знакомство! – поднял свою Борис и, не дожидаясь меня, опрокинул.

Без малейшего перерыва посуда наполнилась снова.

Я не хотел злоупотреблять, мне нужно было сконцентрироваться на задачах – первая – это разузнать у Бори про его болезни, а вторая – не выпустить из дома и уложить спать.

Наполненная белой жижей бутылка знаменовала собой этап «анамнеза».

– А есть рассол? – Я хлопнул ладонью по столу, расстраиваясь отсутствием запивона.

– Обижаешь, друже, – откинулся назад мужчина. – Посмотри наверху? – Он уже тяжело держался на ногах, поэтому просто показал рукой, где искать.

Этого я и добивался. Теперь я легально проводил обыск в доме – просмотрев все тумбочки на кухне, мне удалось найти эналаприл, бисопролол и гептрал.

Можно было делать первые выводы. Исходя из анамнеза и лекарственных препаратов, были определены следующие патологические состояния: ИБС, хроническая сердечная недостаточность, холецистит, цирроз. И это за пять минут нахождения в доме. Теперь пришло время достать трёхлитровую банку с маринованными огурцами.

– Я ж доктор, – приступил я к сбору анамнеза, наливая рассол по кружкам. – Есть хронические заболевания?

– Здоров как бык! – Борис стукнул по столу кулаком. Это утверждение не предполагало оспаривания.

Мы чокнулись рассолом и осушили кружки. Хозяин дома тут же освежил их своей мутной жижей.

– Да это понятно! – рьяно согласился я. – Но в больничку же ложился? Что лечили?

– Конечно, ложился, – кивнул Боря. Это движение на некоторое время выключило его из жизни, нарушив равновесие. – Панкреатит лечил, камни в жёлчном… Ик… жидкость с лёгких откачивали…

Мужчина немного ошибался в названиях болезней и манипуляций. Но суть была понятна. Теперь объём планируемых обследований определён. Переходим к задаче два. Оставить пациента дома и уложить спать.

– И как? Хорошо лечили?

– Как видишь – живой, – улыбнулся хозяин дома. Он попробовал освежить бокал. У него не получилось – бутылка иссякла. – Мне надо в магазин, – обеспокоенно отреагировал он на отсутствие «живительной влаги».

– Нет! – слишком громко прокричал я. – Нельзя! – Я округлил глаза в страхе. – Там же менты!

– Не может быть! – от ужаса и неожиданности выдохнул Боря. – Это откуда?

Я театрально хватал мужчину за руки и тянул к окну.

– Так тебя ж пасут! Ждут, как выйдешь, и хлопнут, гады! – Я указал хозяину на затылок Тёмки. – Я думал, ты в курсе! И залёг на дно!

Мужчина ухмыльнулся и, уверенный в своём превосходстве, потащил меня к задней стороне дома:

– У меня же есть запасной выход, – уверенно похвастался он. – Не‑е‑е‑е‑т! – Крик стал реакцией на затылок Димки за кустами. – Кругом обложили, сволочи! – В страхе Борис даже присел на корточки. – И что же делать?

– Как что? – изумился я. – Залечь на матрасы! – подсказывал я. – Ты же дома, а они на улице. Выспишься, отдохнёшь. А они тем временем замучаются и уйдут.

– Ещё чего! – возмутился мужчина. – Я прорвусь!

Это было ожидаемое решение. Почему‑то в таком состоянии все одинаково становятся супергероями, считают, что им всё по плечу! В бытность моей молодости было так же. Оставалось дождаться, когда Борька выскочит на улицу.

А он не стал откладывать это мероприятие и вывалился из дверей.

Я досчитал до десяти, прокашлялся и довольно улыбнулся.

– Ну, сам виноват, – прошептал я себе под нос.

Выскочив из дома, я налетел на еле держащегося на ногах Борьку и одним мощным толчком уронил его на землю.

– Борька, менты! – проорал я ему прямо в ухо, затем схватил за шкирку и проволок по земле. – Беги! Беги! – продолжал орать я ему на ухо.

На крики братья выглянули из своих укрытий. Я знаками показал им, что всё по плану, и вернулся к представлению.