Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 112

В сухом остатке – причин отказываться от работы нет.

Я решительно взял ручку и подписал согласие на месячную командировку.

Глава 2

Для того чтобы отправить меня в ссылку, был выделен отдельный транспорт – напротив главного выхода из поликлиники стояла белая «Гранта» с неизменным красным крестом под лобовым стеклом. За рулём оказался знакомый мне Сергей Баранкин – водитель главного врача. Это значило две вещи: первое – Балаболов хочет проконтролировать мой отъезд и прощупать почву на предмет недовольства. И второе – поездка будет скучной, так как водитель ещё две недели назад присоединился к бойкоту.

Я решил, что сыграю роль глубоко расстроенного и разочарованного доктора – буду меланхолично смотреть в окно и страдальчески вздыхать. Пусть Васёк думает, что больно меня ударил, пусть жаждет добить именно меня. Таким образом я надеялся отвести удар от друзей. Пока моя команда числится в поликлинике, пока их начальником остаётся Балаболов, все они очень уязвимы. Единственное, на что оставалось надеяться, – это то, что главный врач просто не в курсе, что я успел сформировать команду…

– Доброе утро, – проявил я вежливость, присаживаясь на пассажирское кресло рядом с водителем. После чего забросил небольшой рюкзак с запасными вещами назад и пристегнулся. Не забыть тяжёлый вздох.

– Ох, Пётр Иванович! Не знал, что это вам надо в Медвежий Угол! – соврал водитель. – Как ваши дела?

Значит, мужчина был настроен решительно – сразу взял быка за рога. Хорошо, я готов к игре по методике Станиславского:

– Да как же могут быть дела, если я не пойми куда уезжаю⁈ – наигранно сокрушался я. – А ведь тут, – печальный взгляд на поликлинику, – остаются и операции, и благодарные пациенты. – Я специально сделал акцент на слове «благодарные». Зная, какой был Васька, можно было предположить, что и его друзья‑соратники будут того же поля ягоды…

Сергей ехидно улыбнулся, завёл машину и повёз меня в неизвестность.

Эта неизвестность находилась на севере от нашего посёлка. Сначала мы долго шли по федеральной трассе – никак не меньше часа. Мне показалось, что Баранкин специально ехал небыстро – растягивая наш путь во времени. Мимо проносились фуры, а вдоль дороги тянулись бескрайние степи. Монотонное движение успокаивало и убаюкивало.

Мой водитель сидел с лицом счастливого охотничьего пса, который знает, что хозяин подстрелил очередную жертву и вот‑вот позволит ему прыгнуть в воду за бездыханной тушкой.

Чем дальше мы ехали, тем сильнее во мне было ощущение безысходности. Я забеспокоился. Нет, не о себе, я переживал за судьбу стационара. Вдруг без должного контроля «эффективные менеджеры» организуют «возврат» своего имущества, будь то стройматериалы или лекарства? Вдруг Васёк решит нарушить соглашение по аптекам? Вдруг мои друзья попадут под репрессии?

К сожалению, находясь в такой глуши, я не в состоянии влиять ни на один из перечисленных аспектов.

Я вытащил телефон и написал Свете сообщение:

«Обязательно организуй охрану стройматериалов в хирургии!»

Я нажал кнопку «Отправить», но вместо привычных двойных галочек увидел кружок с анимацией кручения. Спустя полминуты появилась заветная серая галочка. Индикатор уровня сигнала на телефоне показывал всего одно деление – очень слабый сигнал. Видимо, я останусь без связи…

Неожиданно посреди поля машина стала притормаживать. Баранкин включил правый поворотник. Наконец мы съехали с трассы на грунтовую дорогу, поднимая столб пыли сзади.

– А асфальтовой дороги нет? – нарушил я молчание.

– Только со стороны соседней области, – злорадно усмехнулся Сергей. – Ничего, через часок приедем.

Улыбка на лице водителя всё ширилась и ширилась. В какой‑то момент я подумал, что передо мной сидит несравненный Тим Карри. Странно. Я ведь не сделал водителю ничего плохого. Наоборот, пытался помочь.

Теперь машину трясло по кочкам – всю сонливость сняло как рукой. Сначала мы ехали вдоль степи, потом лесополоса положила начало сельскохозяйственным полям. За окном проносились гектары, ещё летом засеянные зерновыми культурами. А мы всё ехали и ехали…

«Может, меня хотят прикопать в лесополосе?» – усмехнулся я про себя.

Видимо, мне не стоило слепо доверять Людмиле Николаевне. На лице непроизвольно возникла улыбка. После работы в такой глуши меня не «знаменем» впору нарекать, а «белым магом».

Наконец закончились и поля, мы спустились в низину с повышенной влажностью. Окружающий пейзаж обогатился кустарником. И вот тут я забеспокоился. В этом месте уже через месяц осенняя распутица перекроет транспортную артерию – если так можно назвать грунтовую дорогу, по которой меня везли, – и хутор окажется изолированным.

Негромко заурчав мотором, наша «Гранта» вырулила на узкую, двуполосную, побитую временем асфальтовую дорогу. Трясло на ней даже больше, чем на грунтовке.

– Минут десять – и мы на месте, – усмехнулся водитель. Само осознание оторванности моего нового рабочего места от цивилизации доставляло ему патологическое наслаждение. Я так и видел, как Баранкин бежит к своему хозяину, виляя хвостом, спеша отчитаться о безупречно выполненной работе.

Мы пронеслись мимо жёлтой «Газели» аварийно‑газовой службы. Машина стояла на обочине. Рядом, над недавно вырытой ямой, суетилась группка мужчин в рабочей униформе и с пластиковыми касками на головах. Они выставляли какие‑то приборы, с интересом рассматривали результаты замеров, после чего активно что‑то обсуждали, сопровождая всё вышеперечисленное эмоциональной жестикуляцией и нецензурной бранью.

– Газовщики? Зачем они тут? – неожиданно услышал я свой голос.

– Зачем? – переспросил водитель. – На магистральном газопроводе произошла утечка. Поэтому поток перекрыли, а на место направили бригаду для устранения причин аварии, – не поворачивая головы, водитель рассказывал всё, что знает. – Между прочим, вы тут именно из‑за этого, – хрипло посмеялся мужчина. – На время устранения аварии требуется медицинское сопровождение… – Он подумал немного и добавил: – Как для газовщиков, так и для местных жителей.

Значит, хутор не только оторван от цивилизации, он ещё отрезан от газа! Надеяться на центральное водоснабжение на таком удалении от крупных населённых пунктов не приходилось. Как же там живут люди? Надеюсь, в Медвежьем Углу хотя бы электричество будет.

Неожиданно мы въехали в прибрежный адвективный туман. Запахло влагой – справа от меня, лениво извиваясь, пролегло русло реки – слишком широкое для того, чтобы рискнуть переплыть преодолеть её вплавь, но слишком маловодное для судоходства. На высоком правом берегу речушки располагался хутор с примечательным названием Медвежий Угол.

Баранкин высадил меня с моим рюкзаком рядом с ФАПом. Точнее, с тем, что когда‑то так именовалось. Внешне пункт выглядел красиво – насыщенные белый и синий цвета, аккуратная чёрная дверь. Я постучал кулаком по стене – металлический каркас. Попробовал открыть дверь, но она заедала… Я дёрнул сильнее. Жуткий скрип оглушил окрестности. Дверь откупорилась и немедленно мне поклонилась.

– Теперь не закрыть… – нахмурился я. – Это на выброс…

Металл, используемый для изготовления полотна двери, был такой тонкий, что за время своей короткой жизни насквозь проржавел и теперь, при моём рывке, разверзся огромной трещиной по всей верхней половине двери.

– Дом, милый дом. – Я вошёл внутрь.

Внутри ФАПа было чисто, как в склепе, – только холод и тишина. Из мебели внутри были стол, два стула, кушетка и шкаф. Мне казалось, что ни один из этих предметов ни разу не сдвигали с места. Возможно, даже не притрагивались.

Однако меня не отпускало смутное ощущение, что порядка тут нет. Почему? Я ещё раз осмотрелся – ни бумажки не валяется. Только пыль сплошным ковром. Пыль и… маленькие скатанные шарики. Из пыли? Нет. До меня наконец дошло! Ощущение грязи вызывал стойкий специфический мышиный запах!